0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

ПЕРВЫМИ ПРАВОСЛАВИЕ ПРИНЯЛИ САМУРАИ

ПЕРВЫМИ ПРАВОСЛАВИЕ ПРИНЯЛИ САМУРАИ

Первыми православие приняли самураи

Епископ Сендайский Серафим об истории и особенностях японского православия.

– Владыка, в России, к сожалению, очень мало знают о Православной Церкви в Японии, о ее особенностях и истории. Расскажите, пожалуйста, с чего все началось?

– Христианство пришло в Японию в XVI веке. Это были католические миссии. Они довольно широко распространились по стране. Однако после этого Япония на триста лет оказалась закрыта для иностранцев, практически никакого влияния извне не было. И только в шестидесятые годы XIX века вновь начались дипломатические визиты, произошло так называемое “открытие страны”. Возобновилось проникновение западной культуры, и в стране снова появились христианские проповедники – из Америки, Голландии, России… Именно тогда в Японию приехал молодой священник, будущий святитель Японии Николай. С его появления и начинается история японского православия.

В то время японцы не видели никакой разницы между христианскими конфессиями: что протестантизм, что католичество, что православие – для них все было едино. Сферы их влияния делились только по одному признаку – географическому: каждая из них осваивала ту территорию, где изначально осели проповедники. Так, православие распространилось в северных землях, а большинство протестантских священников обосновались в Восточной Японии. Как говорится, так уж исторически сложилось…

Проповедовали, конечно, все по-разному. Но главной проблемой для всех было – объяснить простым японцам, Кто такой Бог. Это до сих пор очень сложно, потому что самого понятия Единый Бог в традиционной японской культуре никогда не было. Поэтому важнейшей задачей христианской миссии в Японии было перевести Библию на японский язык. И когда святитель Николай приехал в Японию, перед ним тоже встал вопрос перевода.

Он обратился к китайскому варианту. В Китай православие пришло несколько раньше, и Священное Писание там уже давно было переведено. А поскольку у японского и китайского языков есть общие черты, этот перевод оказался хорошим подспорьем.

Но даже наличие перевода не решает проблемы: как в устной проповеди рассказывать японцам о Едином Боге, о Троице. Думаю, и в России нецерковным людям это не так-то просто объяснить, а ведь Россия – страна с тысячелетней христианской историей, и под влиянием православия сформировалась вся ее культура и определилась история. Что уж говорить о Японии…

– Другой вопрос – как сами японцы воспринимают православие? Как веру, то есть то, что определяет их жизнь? Или как часть культуры, пришедшей с Запада? К сожалению, второй вариант встречается гораздо чаще. К тому же, православие пришло к нам из России и у многих ассоциируется именно с ней. А каковы сейчас российско-японские отношения? Вот Вам и ответ, почему православие у нас менее популярно, чем, скажем, католицизм.– И все-таки, почему православие чаще воспринимается в Японии как культурный феномен, а не как вера?

– Есть несколько причин. Во-первых, широкое распространение христианства началось у нас в XIX веке, в эпоху Мейдзи, когда в Японию хлынула западная культура. Естественно, и христианство было воспринято как элемент этой культуры: особая литература, особый род живописи… Подкреплялось такое восприятие и протестантскими проповедниками, которые делали акцент именно на морально-этической стороне христианства. Во-вторых, в самом японском языке нет такого понятия – вера. Как, к примеру, переводится на японский “православие”? – “Сей-Кё”, то есть “правильное учение”. Что, в общем-то, и понятно, ведь традиционные для Японии религии, синтоизм и буддизм, – это, прежде всего, именно учения, предписания, как жить, как поступать в той или иной ситуации. В этих религиозных традициях нет таких понятий как спасение души для вечной жизни, личное общение с Богом, Бог-Личность и так далее. А христиане верят в Воскресение Христово, принимают это событие как факт и как возможность своего личного спасения. Разница, как видите, огромна.

И тем не менее, в Японии есть немало людей, которые принимают Христа всем сердцем, и православие для них – это именно вера, то, что меняет их жизнь. В эпоху Мэйдзи нашлись те, кто услышали проповедь святителя Николая и последовали за ним.

– Это были люди, находившиеся в глубоком внутреннем поиске?

– Скорее, в глубоком внутреннем кризисе. Как ни странно, это были самураи. Что представлял собой север Японии, тот же Хакодате, когда туда приехал святитель Николай? Это было место, где жили люди старой Японии, той Японии, которая проиграла в революцию Мэйдзи, свергнувшую сегуна Токугава и формально передавшую власть императору. Люди Токугава оказались выброшенными на обочину жизни, как дворяне в России после 1917 года. Это были образованные люди, с самурайским типом мышления, то есть готовые жертвовать собой, жить ради идеи. Но они потеряли положение в обществе, состояние… А самое главное, то, ради чего жили: принципы и идеалы, которым они служили, принадлежали той Японии, которой больше не было. Что делать дальше, они не знали. Вот в таком состоянии они отступали на север, спасаясь от натиска новой эпохи.

Им очень хотелось что-то изменить в своей стране. Но они нуждались в каком-то учении, идее, которая поддерживала бы их в это тяжелое время. Тут-то и произошла их встреча со святителем Николаем… Что это было: Промысел Божий или случайность – назовите как угодно. Но именно эти люди стали первыми, кто действительно услышал его проповедь о Христе. И слова его попали на добрую почву. Один из его учеников, Павел Савабе, став священником, говорил: чтобы изменить что-то в своей стране, необходимо, прежде всего, изменить себя. А что может изменить сердце человека, если не православие?

– Выходит, и среди самураев были воины Христовы?

– Да, среди первых японских православных было много самураев. Все они друг друга знали, были друзьями, поскольку кодекс верности и дружбы для самурая – превыше всего. О новой вере узнавали друг от друга быстро, и, доверяя друг другу, с доверием относились и к ней. А еще, как мне кажется, сыграло роль то, что православие – вера соборная: молитва в храме – общее дело всей Церкви, в ней молятся всем миром, ощущая себя единой семьей. Это близко самурайскому духу. Все это способствовало распространению православия.

Потом самураи стали постепенно возвращаться в свои земли. Многие были родом из Сендая, поэтому в этот город православие пришло довольно скоро. И стало быстро распространяться среди родственников, друзей и знакомых этих новообращенных. Хотя главная проблема: как объяснить простым японцам, что такое Бог-Троица и Христос – Богочеловек, Который своими страданиями победил смерть, – так и оставалась нерешенной.

– А есть ли в православии что-то близкое и понятное сознанию японцев?

– Конечно, есть. Многие основные принципы: возлюби ближнего своего, ударят по левой щеке – подставь и правую, – издавна знакомы и понятны японцам. Если в западном мире в центре вселенной стоит человек, его “я”, и только потом его отношения с другими, то в сознании японцев на первом месте именно другие. То есть какие-то элементы православного сознания в них заложены. Или взять то же поминовение усопших. В Японии чтят память предков, и традиция служения панихид, поминальных трапез была воспринята очень быстро. Но есть в этом и оборотная сторона: для христиан главная цель богослужения – это Причастие, единение с Богом, в Японии же в одном ряду с ним стоит панихида – как дань уважения предкам. И это проблема всех христианских конфессий. Христианство в Японии зачастую воспринимается не целиком, а лишь в той мере, в какой оно нам понятно и удобно, поскольку соответствует нашим прежним убеждениям. Но это, как мне кажется, проблема не столько самих верующих, сколько духовенства. Нас очень мало, нас просто не хватает, чтобы объяснить каждому желающему, что такое христианство и в чем его суть.

– Но ведь есть же в Японии духовные школы, катехизаторские курсы, есть, в конце концов, кафедры богословия в университетах. Неужели этого мало?

– Одно дело – понять христианство как учение, как академический предмет, усвоить его теорию и принципы и решить для себя: это мне подходит, принимаю. И совсем другое дело – принять его на уровне чувств, как веру, которой пронизана вся жизнь, которая живет в сердце и меняет его. Это качественно иной шаг.

До перевода в Сендай я служил в Воскресенском храме Токио и часто наблюдал такую картину: люди посещают воскресную школу год, два, три, четыре – уже понимая учение и принимая его – и все равно не крестятся. Вот это для японцев очень характерно. Среди наших ученых, занимающихся библеистикой, практически нет христиан. Они воспринимают Библию как литературу.

– Каким же образом, на Ваш взгляд, можно объяснить современным японцам, что такое грех, спасение души, вечная жизнь, – все то, что в православии является основополагающим, но не свойственно японскому сознанию?

– Это сложный вопрос. Проблема, как я уже говорил, в том, что до сих пор христианство воспринимается в Японии как религия западного мира, чуждая, импортированная. И изменить это отношение до сих пор не удалось – число христиан всех конфессий в Японии не превышает одного процента населения.

Кроме того, в современном мире совершенно отвыкли учиться. Знания закладываются в компьютер, и если нужна информация – надо просто нажать соответствующую кнопку. Мы ищем готовые ответы на все вопросы, и многие их находят, тем более что их в изобилии предлагают различные оккультные секты. А удовлетворившись этими ответами, уже не нужно совершенствоваться, стремиться стать лучше.

Последние двадцать-тридцать лет в Японии эта тенденция прослеживается довольно четко: люди не хотят думать, не хотят расти. Большинство жителей Японии считают себя буддистами. Но что представляет собой их буддизм? Раз в год прийти в храм, несколько минут помолиться, сходить на могилу родственников – и все. Мало кто изучает буддизм как религию и выстраивает свою жизнь в соответствии с его учением. И среди христиан, в том числе православных, то же самое.

Изменить свое сердце – зачастую становится непосильной задачей, люди предпочитают просто отказаться от веры, даже если понимают умом ее правильность и необходимость. Ведь вера – это, прежде всего, работа души. Чтобы воспитывать в себе веру, человек должен думать, должен стремиться получить опыт общения с Богом. Он реален, он доступен каждому.

Мы обладаем немыслимой роскошью – возможностью чувствовать Бога в повседневной жизни. Господь вокруг нас! Но мы теряем способность осязать это присутствие. Мы просто живем, не обращая на это внимания. И зачастую просто не готовы к разговору о грехе, о вечной жизни… Но думать и говорить об этом необходимо. И, прежде всего, именно нам, пастырям. Мы должны быть внимательнее к нашим прихожанам и к так называемым захожанам, особенно – к тем, кто пришел в храм впервые. Меня не покидает мысль: может, все дело в том, что мы, пастыри, делаем недостаточно.

В каком-то смысле сегодняшняя ситуация в Японии напоминает раннехристианскую историю. Трудно было быть христианином в Римской империи, трудно было проповедовать в Греции… Вот и мы ведем свою проповедь среди язычников, которым наша вера чужда, а необходимость спасения души – неочевидна. Конечно, нас не бросают в клетки к тиграм, не истязают – в этом смысле нам значительно проще. Но гораздо сложнее находить способ свидетельствовать о Христе в обыденной жизни, когда тебя никто не преследует, не запрещает тебе молиться. Потому что остается единственный способ свидетельства – искренняя любовь к ближним, и не в романтическом порыве, а в повседневности. Согласитесь, это не так-то просто.

– А есть среди Вашей паствы, среди прихожан Вашего храма люди, которые глубоко восприняли православие?

– Есть разные примеры. Многие приходят, интересуются церковной жизнью, службами, внимательно слушают проповеди, ходят в церковь на протяжении полугода, года, наконец, решаются – и принимают Крещение… Но после этого сразу перестают ходить в храм. И это при том, что интерес их был абсолютно искренним, и они действительно хотели стать настоящими христианами. Но принятие Крещения в какой-то момент стало их единственной целью. Вместо того чтобы стать началом церковной жизни, оно сделалось для них окончанием пути. Такой вот забег на короткую дистанцию. Среди тех, кто пытается понять христианство как учение, как академическую дисциплину, таких людей особенно много.

Но есть и другие примеры – и их немало – когда люди действительно меняются. Просто времени прошло не так много. Судите сами: в России православие имеет тысячелетнюю историю, а в Японию оно пришло сто сорок лет назад. В исторической перспективе это очень маленький срок, православие еще просто не успело укорениться в нашей культуре, в сознании. Ведь в Японии синтоистские и буддийские праздники (мацури) – это часть даже не религиозной, а общественной жизни. А исторически так сложилось, что общественное у японцев выдвигается на первый план. Судите сами, насколько сложно в такой обстановке выбиваться из общей массы. Быть белой вороной – значит, подписать себе приговор. Ребенок в школе не может не ходить на мацури – иначе он станет объектом издевательств и травли со стороны сверстников.

В то же время, если в России, Европе и Новом Свете завершающий неделю воскресный день в сознании людей связан с фактом Воскресения Христова, в Японии это просто – день солнца. Поэтому для японца вовсе не очевидно, почему в этот день лучше воздержаться от повседневной работы и посвятить его духовному делу.

Я считаю, что перед Православием, перед христианством вообще, стоит сейчас очень важная задача – стать неотъемлемой частью японского общества, наполнить его жизнь новым, еще не ведомым ему смыслом. И это огромная ответственность для каждого христианина.

Православие в Японии: Первыми православие приняли самураи

Об истории и особенностях японского Православия.

– Владыка, в России, к сожалению, очень мало знают о Православной Церкви в Японии, о ее особенностях и истории. Расскажите, пожалуйста, с чего все началось?

– Христианство пришло в Японию в XVI веке. Это были католические миссии. Они довольно широко распространились по стране. Однако после этого Япония на триста лет оказалась закрыта для иностранцев, практически никакого влияния извне не было. И только в шестидесятые годы XIX века вновь начались дипломатические визиты, произошло так называемое “открытие страны”. Возобновилось проникновение западной культуры, и в стране снова появились христианские проповедники – из Америки, Голландии, России… Именно тогда в Японию приехал молодой священник, будущий святитель Японии Николай. С его появления и начинается история японского Православия.

В то время японцы не видели никакой разницы между христианскими конфессиями: что Протестантизм, что Католичество, что Православие – для них все было едино. Сферы их влияния делились только по одному признаку – географическому: каждая из них осваивала ту территорию, где изначально осели проповедники. Так, Православие распространилось в северных землях, а большинство протестантских священников обосновались в Восточной Японии. Как говорится, так уж исторически сложилось…

Проповедовали, конечно, все по-разному. Но главной проблемой для всех было – объяснить простым японцам, Кто такой Бог. Это до сих пор очень сложно, потому что самого понятия Единый Бог в традиционной японской культуре никогда не было. Поэтому важнейшей задачей христианской миссии в Японии было перевести Библию на японский язык. И когда святитель Николай приехал в Японию, перед ним тоже встал вопрос перевода.

Он обратился к китайскому варианту. В Китай Православие пришло несколько раньше, и Священное Писание там уже давно было переведено. А поскольку у японского и китайского языков есть общие черты, этот перевод оказался хорошим подспорьем.

Но даже наличие перевода не решает проблемы: как в устной проповеди рассказывать японцам о Едином Боге, о Троице. Думаю, и в России нецерковным людям это не так-то просто объяснить, а ведь Россия – страна с тысячелетней христианской историей, и под влиянием Православия сформировалась вся ее культура и определилась история. Что уж говорить о Японии…

Другой вопрос – как сами японцы воспринимают Православие? Как веру, то есть то, что определяет их жизнь? Или как часть культуры, пришедшей с Запада? К сожалению, второй вариант встречается гораздо чаще. К тому же, Православие пришло к нам из России и у многих ассоциируется именно с ней. А каковы сейчас российско-японские отношения? Вот Вам и ответ, почему Православие у нас менее популярно, чем, скажем, Католицизм.

Читать еще:  "Еще молимся о Короле...": как в Таиланде отметили день рождения Короля, благодаря которому на тайской земле зародилось православие

– И все-таки, почему Православие чаще воспринимается в Японии как культурный феномен, а не как вера?

– Есть несколько причин. Во-первых, широкое распространение христианства началось у нас в XIX веке, в эпоху Мейдзи, когда в Японию хлынула западная культура. Естественно, и христианство было воспринято как элемент этой культуры: особая литература, особый род живописи… Подкреплялось такое восприятие и протестантскими проповедниками, которые делали акцент именно на морально-этической стороне христианства. Во-вторых, в самом японском языке нет такого понятия – вера. Как, к примеру, переводится на японский “Православие”? – “Сей-Кё”, то есть “правильное учение”. Что, в общем-то, и понятно, ведь традиционные для Японии религии, синтоизм и буддизм, – это, прежде всего, именно учения, предписания, как жить, как поступать в той или иной ситуации. В этих религиозных традициях нет таких понятий как спасение души для вечной жизни, личное общение с Богом, Бог-Личность и так далее. А христиане верят в Воскресение Христово, принимают это событие как факт и как возможность своего личного спасения. Разница, как видите, огромна.

И тем не менее, в Японии есть немало людей, которые принимают Христа всем сердцем, и Православие для них – это именно вера, то, что меняет их жизнь. В эпоху Мэйдзи нашлись те, кто услышали проповедь святителя Николая и последовали за ним.

– Это были люди, находившиеся в глубоком внутреннем поиске?

– Скорее, в глубоком внутреннем кризисе. Как ни странно, это были самураи. Что представлял собой север Японии, тот же Хакодате, когда туда приехал святитель Николай? Это было место, где жили люди старой Японии, той Японии, которая проиграла в революцию Мэйдзи, свергнувшую сегуна Токугава и формально передавшую власть императору. Люди Токугава оказались выброшенными на обочину жизни, как дворяне в России после 1917 года. Это были образованные люди, с самурайским типом мышления, то есть готовые жертвовать собой, жить ради идеи. Но они потеряли положение в обществе, состояние… А самое главное, то, ради чего жили: принципы и идеалы, которым они служили, принадлежали той Японии, которой больше не было. Что делать дальше, они не знали. Вот в таком состоянии они отступали на север, спасаясь от натиска новой эпохи.

Им очень хотелось что-то изменить в своей стране. Но они нуждались в каком-то учении, идее, которая поддерживала бы их в это тяжелое время. Тут-то и произошла их встреча со святителем Николаем… Что это было: Промысел Божий или случайность – назовите как угодно. Но именно эти люди стали первыми, кто действительно услышал его проповедь о Христе. И слова его попали на добрую почву. Один из его учеников, Павел Савабе, став священником, говорил: чтобы изменить что-то в своей стране, необходимо, прежде всего, изменить себя. А что может изменить сердце человека, если не Православие?

– Выходит, и среди самураев были воины Христовы?

– Да, среди первых японских православных было много самураев. Все они друг друга знали, были друзьями, поскольку кодекс верности и дружбы для самурая – превыше всего. О новой вере узнавали друг от друга быстро, и, доверяя друг другу, с доверием относились и к ней. А еще, как мне кажется, сыграло роль то, что Православие – вера соборная: молитва в храме – общее дело всей Церкви, в ней молятся всем миром, ощущая себя единой семьей. Это близко самурайскому духу. Все это способствовало распространению Православия.

Потом самураи стали постепенно возвращаться в свои земли. Многие были родом из Сендая, поэтому в этот город Православие пришло довольно скоро. И стало быстро распространяться среди родственников, друзей и знакомых этих новообращенных. Хотя главная проблема: как объяснить простым японцам, что такое Бог-Троица и Христос – Богочеловек, Который своими страданиями победил смерть, – так и оставалась нерешенной.

– А есть ли в Православии что-то близкое и понятное сознанию японцев?

– Конечно, есть. Многие основные принципы: возлюби ближнего своего, ударят по левой щеке – подставь и правую, – издавна знакомы и понятны японцам. Если в западном мире в центре вселенной стоит человек, его “я”, и только потом его отношения с другими, то в сознании японцев на первом месте именно другие. То есть какие-то элементы православного сознания в них заложены. Или взять то же поминовение усопших. В Японии чтят память предков, и традиция служения панихид, поминальных трапез была воспринята очень быстро.

Но есть в этом и оборотная сторона: для христиан главная цель богослужения – это Причастие, единение с Богом, в Японии же в одном ряду с ним стоит панихида – как дань уважения предкам. И это проблема всех христианских конфессий. Христианство в Японии зачастую воспринимается не целиком, а лишь в той мере, в какой оно нам понятно и удобно, поскольку соответствует нашим прежним убеждениям. Но это, как мне кажется, проблема не столько самих верующих, сколько духовенства. Нас очень мало, нас просто не хватает, чтобы объяснить каждому желающему, что такое христианство и в чем его суть.

– Но ведь есть же в Японии духовные школы, катехизаторские курсы, есть, в конце концов, кафедры богословия в университетах. Неужели этого мало?

– Одно дело – понять христианство как учение, как академический предмет, усвоить его теорию и принципы и решить для себя: это мне подходит, принимаю. И совсем другое дело – принять его на уровне чувств, как веру, которой пронизана вся жизнь, которая живет в сердце и меняет его. Это качественно иной шаг.
До перевода в Сендай я служил в Воскресенском храме Токио и часто наблюдал такую картину: люди посещают воскресную школу год, два, три, четыре – уже понимая учение и принимая его – и все равно не крестятся. Вот это для японцев очень характерно. Среди наших ученых, занимающихся библеистикой, практически нет христиан. Они воспринимают Библию как литературу.

– Каким же образом, на Ваш взгляд, можно объяснить современным японцам, что такое грех, спасение души, вечная жизнь, – все то, что в Православии является основополагающим, но не свойственно японскому сознанию?

– Это сложный вопрос. Проблема, как я уже говорил, в том, что до сих пор христианство воспринимается в Японии как религия западного мира, чуждая, импортированная. И изменить это отношение до сих пор не удалось – число христиан всех конфессий в Японии не превышает одного процента населения.

Кроме того, в современном мире совершенно отвыкли учиться. Знания закладываются в компьютер, и если нужна информация – надо просто нажать соответствующую кнопку. Мы ищем готовые ответы на все вопросы, и многие их находят, тем более что их в изобилии предлагают различные оккультные секты. А удовлетворившись этими ответами, уже не нужно совершенствоваться, стремиться стать лучше. Последние двадцать-тридцать лет в Японии эта тенденция прослеживается довольно четко: люди не хотят думать, не хотят расти. Большинство жителей Японии считают себя буддистами.

Но что представляет собой их буддизм? Раз в год прийти в храм, несколько минут помолиться, сходить на могилу родственников – и все. Мало кто изучает буддизм как религию и выстраивает свою жизнь в соответствии с его учением. И среди христиан, в том числе православных, то же самое. Изменить свое сердце – зачастую становится непосильной задачей, люди предпочитают просто отказаться от веры, даже если понимают умом ее правильность и необходимость. Ведь вера – это, прежде всего, работа души… Чтобы воспитывать в себе веру, человек должен думать, должен стремиться получить опыт общения с Богом. Он реален, он доступен каждому.

Мы обладаем немыслимой роскошью – возможностью чувствовать Бога в повседневной жизни. Господь вокруг нас! Но мы теряем способность осязать это присутствие. Мы просто живем, не обращая на это внимания. И зачастую просто не готовы к разговору о грехе, о вечной жизни… Но думать и говорить об этом необходимо. И, прежде всего, именно нам, пастырям. Мы должны быть внимательнее к нашим прихожанам и к так называемым захожанам, особенно – к тем, кто пришел в храм впервые. Меня не покидает мысль: может, все дело в том, что мы, пастыри, делаем недостаточно.

В каком-то смысле сегодняшняя ситуация в Японии напоминает раннехристианскую историю. Трудно было быть христианином в Римской империи, трудно было проповедовать в Греции… Вот и мы ведем свою проповедь среди язычников, которым наша вера чужда, а необходимость спасения души – неочевидна. Конечно, нас не бросают в клетки к тиграм, не истязают – в этом смысле нам значительно проще. Но гораздо сложнее находить способ свидетельствовать о Христе в обыденной жизни, когда тебя никто не преследует, не запрещает тебе молиться. Потому что остается единственный способ свидетельства – искренняя любовь к ближним, и не в романтическом порыве, а в повседневности. Согласитесь, это не так-то просто.

– А есть среди Вашей паствы, среди прихожан Вашего храма люди, которые глубоко восприняли Православие?

– Есть разные примеры. Многие приходят, интересуются церковной жизнью, службами, внимательно слушают проповеди, ходят в церковь на протяжении полугода, года, наконец, решаются – и принимают Крещение… Но после этого сразу перестают ходить в храм. И это при том, что интерес их был абсолютно искренним, и они действительно хотели стать настоящими христианами… Но принятие Крещения в какой-то момент стало их единственной целью. Вместо того чтобы стать началом церковной жизни, оно сделалось для них окончанием пути. Такой вот забег на короткую дистанцию. Среди тех, кто пытается понять христианство как учение, как академическую дисциплину, таких людей особенно много.

Но есть и другие примеры – и их немало – когда люди действительно меняются. Просто времени прошло не так много. Судите сами: в России Православие имеет тысячелетнюю историю, а в Японию оно пришло сто сорок лет назад. В исторической перспективе это очень маленький срок, Православие еще просто не успело укорениться в нашей культуре, в сознании. Ведь в Японии синтоистские и буддийские праздники (мацури) – это часть даже не религиозной, а общественной жизни. А исторически так сложилось, что общественное у японцев выдвигается на первый план. Судите сами, насколько сложно в такой обстановке выбиваться из общей массы. Быть белой вороной – значит, подписать себе приговор. Ребенок в школе не может не ходить на мацури – иначе он станет объектом издевательств и травли со стороны сверстников.

В то же время, если в России, Европе и Новом Свете завершающий неделю воскресный день в сознании людей связан с фактом Воскресения Христова, в Японии это просто – день солнца. Поэтому для японца вовсе не очевидно, почему в этот день лучше воздержаться от повседневной работы и посвятить его духовному делу.
Я считаю, что перед Православием, перед христианством вообще, стоит сейчас очень важная задача – стать неотъемлемой частью японского общества, наполнить его жизнь новым, еще не ведомым ему смыслом. И это огромная ответственность для каждого христианина…

ПЕРВЫМИ ПРАВОСЛАВИЕ ПРИНЯЛИ САМУРАИ

Епископ Сендайский Серафим об истории и особенностях японского Православия.

— Владыка, у нас, к сожалению, очень мало знают о Православной Церкви в Японии, о ее особенностях и истории. Расскажите, пожалуйста, с чего все началось?

— Христианство пришло в Японию в XVI веке. Это были католические миссии. Они довольно широко распространились по стране. Однако после этого Япония на триста лет оказалась закрыта для иностранцев, практически никакого влияния извне не было. И только в шестидесятые годы XIX века вновь начались дипломатические визиты, произошло так называемое «открытие страны». Возобновилось проникновение западной культуры, и в стране снова появились христианские проповедники — из Америки, Голландии, России. Именно тогда в Японию приехал молодой священник, будущий святитель Японии Николай. С его появления и начинается история японского Православия.

В то время японцы не видели никакой разницы между христианскими конфессиями: что Протестантизм, что Католичество, что Православие – для них все было едино. Сферы их влияния делились только по одному признаку — географическому: каждая из них осваивала ту территорию, где изначально осели проповедники. Так, Православие распространилось в северных землях, а большинство протестантских священников обосновались в Восточной Японии. Как говорится, так уж исторически сложилось.

Проповедовали, конечно, все по-разному. Но главной проблемой для всех было — объяснить простым японцам, Кто такой Бог. Это до сих пор очень сложно, потому что самого понятия Единый Бог в традиционной японской культуре никогда не было. Поэтому важнейшей задачей христианской миссии в Японии было перевести Библию на японский язык. И когда святитель Николай приехал в Японию, перед ним тоже встал вопрос перевода.

Он обратился к китайскому варианту. В Китай Православие пришло несколько раньше, и Священное Писание там уже давно было переведено. А поскольку у японского и китайского языков есть общие черты, этот перевод оказался хорошим подспорьем.

Но даже наличие перевода не решает проблемы: как в устной проповеди рассказывать японцам о Едином Боге, о Троице. Думаю, и у вас нецерковным людям это не так-то просто объяснить, а ведь ваша страна имеет тысячелетнюю христианскую историю, и под влиянием Православия сформировалась вся ее культура и определилась история. Что уж говорить о Японии.

Другой вопрос — как сами японцы воспринимают Православие? Как веру, то есть то, что определяет их жизнь? Или как часть культуры, пришедшей с Запада? К сожалению, второй вариант встречается гораздо чаще. К тому же, Православие пришло к нам из России и у многих ассоциируется именно с ней. А каковы сейчас российско-японские отношения? Вот Вам и ответ, почему Православие у нас менее популярно, чем, скажем, католицизм.

— И все-таки, почему Православие чаще воспринимается в Японии как культурный феномен, а не как вера?

— Есть несколько причин. Во-первых, широкое распространение христианства началось у нас в XIX веке, в эпоху Мейдзи, когда в Японию хлынула западная культура. Естественно, и христианство было воспринято как элемент этой культуры: особая литература, особый род живописи. Подкреплялось такое восприятие и протестантскими проповедниками, которые делали акцент именно на морально-этической стороне христианства.

Во-вторых, в самом японском языке нет такого понятия — вера. Как, к примеру, переводится на японский «Православие»? — «Сей-Кё», то есть «правильное учение». Что, в общем-то, и понятно, ведь традиционные для Японии религии, синтоизм и буддизм, — это, прежде всего, именно учения, предписания, как жить, как поступать в той или иной ситуации. В этих религиозных традициях нет таких понятий как спасение души для вечной жизни, личное общение с Богом, Бог-Личность и так далее. А христиане верят в Воскресение Христово, принимают это событие как факт и как возможность своего личного спасения. Разница, как видите, огромна.

И тем не менее, в Японии есть немало людей, которые принимают Христа всем сердцем, и Православие для них — это именно вера, то, что меняет их жизнь. В эпоху Мэйдзи нашлись те, кто услышали проповедь святителя Николая и последовали за ним.

— Это были люди, находившиеся в глубоком внутреннем поиске?

— Скорее, в глубоком внутреннем кризисе. Как ни странно, это были самураи. Что представлял собой север Японии, тот же Хакодате, когда туда приехал святитель Николай? Это было место, где жили люди старой Японии, той Японии, которая проиграла в революцию Мэйдзи, свергнувшую сегуна Токугава и формально передавшую власть императору. Люди Токугава оказались выброшенными на обочину жизни, как дворяне вашей страны после 1917 года. Это были образованные люди, с самурайским типом мышления, то есть готовые жертвовать собой, жить ради идеи. Но они потеряли положение в обществе, состояние. А самое главное, то, ради чего жили: принципы и идеалы, которым они служили, принадлежали той Японии, которой больше не было. Что делать дальше, они не знали. Вот в таком состоянии они отступали на север, спасаясь от натиска новой эпохи.

Им очень хотелось что-то изменить в своей стране. Но они нуждались в каком-то учении, идее, которая поддерживала бы их в это тяжелое время. Тут-то и произошла их встреча со святителем Николаем. Что это было: Промысел Божий или случайность — назовите как угодно. Но именно эти люди стали первыми, кто действительно услышал его проповедь о Христе. И слова его попали на добрую почву. Один из его учеников, Павел Савабе, став священником, говорил: чтобы изменить что-то в своей стране, необходимо, прежде всего, изменить себя. А что может изменить сердце человека, если не Православие?

Читать еще:  МИССИЯ НАЧИНАЕТСЯ НА ПРИХОДЕ

— Выходит, и среди самураев были воины Христовы?

— Да, среди первых японских православных было много самураев. Все они друг друга знали, были друзьями, поскольку кодекс верности и дружбы для самурая — превыше всего. О новой вере узнавали друг от друга быстро, и, доверяя друг другу, с доверием относились и к ней. А еще, как мне кажется, сыграло роль то, что Православие — вера соборная: молитва в храме — общее дело всей Церкви, в ней молятся всем миром, ощущая себя единой семьей. Это близко самурайскому духу. Все это способствовало распространению Православия.

Потом самураи стали постепенно возвращаться в свои земли. Многие были родом из Сендая, поэтому в этот город Православие пришло довольно скоро. И стало быстро распространяться среди родственников, друзей и знакомых этих новообращенных. Хотя главная проблема: как объяснить простым японцам, что такое Бог-Троица и Христос — Богочеловек, Который своими страданиями победил смерть, — так и оставалась нерешенной.

— А есть ли в Православии что-то близкое и понятное сознанию японцев?

— Конечно, есть. Многие основные принципы: возлюби ближнего своего, ударят по левой щеке — подставь и правую, — издавна знакомы и понятны японцам. Если в западном мире в центре вселенной стоит человек, его «я», и только потом его отношения с другими, то в сознании японцев на первом месте именно другие. То есть какие-то элементы православного сознания в них заложены.

Или взять то же поминовение усопших. В Японии чтят память предков, и традиция служения панихид, поминальных трапез была воспринята очень быстро. Но есть в этом и оборотная сторона: для христиан главная цель богослужения — это Причастие, единение с Богом, в Японии же в одном ряду с ним стоит панихида — как дань уважения предкам. И это проблема всех христианских конфессий. Христианство в Японии зачастую воспринимается не целиком, а лишь в той мере, в какой оно нам понятно и удобно, поскольку соответствует нашим прежним убеждениям. Но это, как мне кажется, проблема не столько самих верующих, сколько духовенства. Нас очень мало, нас просто не хватает, чтобы объяснить каждому желающему, что такое христианство и в чем его суть.

— Но ведь есть же в Японии духовные школы, катехизаторские курсы, есть, в конце концов, кафедры богословия в университетах. Неужели этого мало?

— Одно дело — понять христианство как учение, как академический предмет, усвоить его теорию и принципы и решить для себя: это мне подходит, принимаю. И совсем другое дело — принять его на уровне чувств, как веру, которой пронизана вся жизнь, которая живет в сердце и меняет его. Это качественно иной шаг.

До перевода в Сендай я служил в Воскресенском храме Токио и часто наблюдал такую картину: люди посещают воскресную школу год, два, три, четыре — уже понимая учение и принимая его — и все равно не крестятся. Вот это для японцев очень характерно. Среди наших ученых, занимающихся библеистикой, практически нет христиан. Они воспринимают Библию как литературу.

— Каким же образом, на Ваш взгляд, можно объяснить современным японцам, что такое грех, спасение души, вечная жизнь, — все то, что в Православии является основополагающим, но не свойственно японскому сознанию?

— Это сложный вопрос. Проблема, как я уже говорил, в том, что до сих пор христианство воспринимается в Японии как религия западного мира, чуждая, импортированная. И изменить это отношение до сих пор не удалось — число христиан всех конфессий в Японии не превышает одного процента населения.

Кроме того, в современном мире совершенно отвыкли учиться. Знания закладываются в компьютер, и если нужна информация — надо просто нажать соответствующую кнопку. Мы ищем готовые ответы на все вопросы, и многие их находят, тем более что их в изобилии предлагают различные оккультные секты. А удовлетворившись этими ответами, уже не нужно совершенствоваться, стремиться стать лучше. Последние двадцать-тридцать лет в Японии эта тенденция прослеживается довольно четко: люди не хотят думать, не хотят расти. Большинство жителей Японии считают себя буддистами. Но что представляет собой их буддизм? Раз в год прийти в храм, несколько минут помолиться, сходить на могилу родственников — и все.

Мало кто изучает буддизм как религию и выстраивает свою жизнь в соответствии с его учением. И среди христиан, в том числе православных, то же самое. Изменить свое сердце — зачастую становится непосильной задачей, люди предпочитают просто отказаться от веры, даже если понимают умом ее правильность и необходимость. Ведь вера — это, прежде всего, работа души. Чтобы воспитывать в себе веру, человек должен думать, должен стремиться получить опыт общения с Богом. Он реален, он доступен каждому. Мы обладаем немыслимой роскошью — возможностью чувствовать Бога в повседневной жизни. Господь вокруг нас! Но мы теряем способность осязать это присутствие. Мы просто живем, не обращая на это внимания. И зачастую просто не готовы к разговору о грехе, о вечной жизни. Но думать и говорить об этом необходимо. И, прежде всего, именно нам, пастырям. Мы должны быть внимательнее к нашим прихожанам и к так называемым захожанам, особенно — к тем, кто пришел в храм впервые. Меня не покидает мысль: может, все дело в том, что мы, пастыри, делаем недостаточно.

В каком-то смысле сегодняшняя ситуация в Японии напоминает раннехристианскую историю. Трудно было быть христианином в Римской империи, трудно было проповедовать в Греции. Вот и мы ведем свою проповедь среди язычников, которым наша вера чужда, а необходимость спасения души — неочевидна. Конечно, нас не бросают в клетки к тиграм, не истязают — в этом смысле нам значительно проще. Но гораздо сложнее находить способ свидетельствовать о Христе в обыденной жизни, когда тебя никто не преследует, не запрещает тебе молиться. Потому что остается единственный способ свидетельства — искренняя любовь к ближним, и не в романтическом порыве, а в повседневности. Согласитесь, это не так-то просто.

— А есть среди Вашей паствы, среди прихожан Вашего храма люди, которые глубоко восприняли Православие?

— Есть разные примеры. Многие приходят, интересуются церковной жизнью, службами, внимательно слушают проповеди, ходят в церковь на протяжении полугода, года, наконец, решаются — и принимают Крещение. Но после этого сразу перестают ходить в храм. И это при том, что интерес их был абсолютно искренним, и они действительно хотели стать настоящими христианами. Но принятие Крещения в какой-то момент стало их единственной целью. Вместо того чтобы стать началом церковной жизни, оно сделалось для них окончанием пути. Такой вот забег на короткую дистанцию. Среди тех, кто пытается понять христианство как учение, как академическую дисциплину, таких людей особенно много.

Но есть и другие примеры — и их немало — когда люди действительно меняются. Просто времени прошло не так много. Судите сами: на Руси Православие имеет тысячелетнюю историю, а в Японию оно пришло сто сорок лет назад. В исторической перспективе это очень маленький срок, Православие еще просто не успело укорениться в нашей культуре, в сознании. Ведь в Японии синтоистские и буддийские праздники (мацури) — это часть даже не религиозной, а общественной жизни. А исторически так сложилось, что общественное у японцев выдвигается на первый план. Судите сами, насколько сложно в такой обстановке выбиваться из общей массы. Быть белой вороной — значит, подписать себе приговор. Ребенок в школе не может не ходить на мацури — иначе он станет объектом издевательств и травли со стороны сверстников.

В то же время, если в Европе и Новом Свете завершающий неделю воскресный день в сознании людей связан с фактом Воскресения Христова, в Японии это просто — день солнца. Поэтому для японца вовсе не очевидно, почему в этот день лучше воздержаться от повседневной работы и посвятить его духовному делу.

Я считаю, что перед Православием, перед христианством вообще, стоит сейчас очень важная задача — стать неотъемлемой частью японского общества, наполнить его жизнь новым, еще не ведомым ему смыслом. И это огромная ответственность для каждого христианина.

Первыми Православие приняли самураи

— Владыка, в России, к сожалению, очень мало знают о Православной Церкви в Японии, о ее особенностях и истории. Расскажите, пожалуйста, с чего все началось?

— Христианство пришло в Японию в XVI веке. Это были католические миссии. Они довольно широко распространились по стране. Однако после этого Япония на триста лет оказалась закрыта для иностранцев, практически никакого влияния извне не было. И только в шестидесятые годы XIX века вновь начались дипломатические визиты, произошло так называемое «открытие страны». Возобновилось проникновение западной культуры, и в стране снова появились христианские проповедники — из Америки, Голландии, России… Именно тогда в Японию приехал молодой священник, будущий святитель Японии Николай. С его появления и начинается история японского Православия.

В то время японцы не видели никакой разницы между христианскими конфессиями: что Протестантизм, что Католичество, что Православие — для них все было едино. Сферы их влияния делились только по одному признаку — географическому: каждая из них осваивала ту территорию, где изначально осели проповедники. Так, Православие распространилось в северных землях, а большинство протестантских священников обосновались в Восточной Японии. Как говорится, так уж исторически сложилось.

Проповедовали, конечно, все по-разному. Но главной проблемой для всех было — объяснить простым японцам, Кто такой Бог. Это до сих пор очень сложно, потому что самого понятия Единый Бог в традиционной японской культуре никогда не было. Поэтому важнейшей задачей христианской миссии в Японии было перевести Библию на японский язык. И когда святитель Николай приехал в Японию, перед ним тоже встал вопрос перевода.

Он обратился к китайскому варианту. В Китай Православие пришло несколько раньше, и Священное Писание там уже давно было переведено. А поскольку у японского и китайского языков есть общие черты, этот перевод оказался хорошим подспорьем.

Но даже наличие перевода не решает проблемы: как в устной проповеди рассказывать японцам о Едином Боге, о Троице. Думаю, и в России нецерковным людям это не так-то просто объяснить, а ведь Россия — страна с тысячелетней христианской историей, и под влиянием Православия сформировалась вся ее культура и определилась история. Что уж говорить о Японии…

Другой вопрос — как сами японцы воспринимают Православие? Как веру, то есть то, что определяет их жизнь? Или как часть культуры, пришедшей с Запада? К сожалению, второй вариант встречается гораздо чаще. К тому же, Православие пришло к нам из России и у многих ассоциируется именно с ней. А каковы сейчас российско-японские отношения? Вот Вам и ответ, почему Православие у нас менее популярно, чем, скажем, Католицизм.

— И все-таки, почему Православие чаще воспринимается в Японии как культурный феномен, а не как вера?

— Есть несколько причин. Во-первых, широкое распространение христианства началось у нас в XIX веке, в эпоху Мейдзи, когда в Японию хлынула западная культура. Естественно, и христианство было воспринято как элемент этой культуры: особая литература, особый род живописи… Подкреплялось такое восприятие и протестантскими проповедниками, которые делали акцент именно на морально-этической стороне христианства. Во-вторых, в самом японском языке нет такого понятия — вера. Как, к примеру, переводится на японский «Православие»? — «Сей-Кё», то есть «правильное учение». Что, в общем-то, и понятно, ведь традиционные для Японии религии, синтоизм и буддизм, — это, прежде всего, именно учения, предписания, как жить, как поступать в той или иной ситуации. В этих религиозных традициях нет таких понятий как спасение души для вечной жизни, личное общение с Богом, Бог-Личность и так далее. А христиане верят в Воскресение Христово, принимают это событие как факт и как возможность своего личного спасения. Разница, как видите, огромна.

И тем не менее, в Японии есть немало людей, которые принимают Христа всем сердцем, и Православие для них — это именно вера, то, что меняет их жизнь. В эпоху Мэйдзи нашлись те, кто услышали проповедь святителя Николая и последовали за ним.

— Это были люди, находившиеся в глубоком внутреннем поиске?

— Скорее, в глубоком внутреннем кризисе. Как ни странно, это были самураи. Что представлял собой север Японии, тот же Хакодате, когда туда приехал святитель Николай? Это было место, где жили люди старой Японии, той Японии, которая проиграла в революцию Мэйдзи, свергнувшую сегуна Токугава и формально передавшую власть императору. Люди Токугава оказались выброшенными на обочину жизни, как дворяне в России после 1917 года. Это были образованные люди, с самурайским типом мышления, то есть готовые жертвовать собой, жить ради идеи. Но они потеряли положение в обществе, состояние… А самое главное, то, ради чего жили: принципы и идеалы, которым они служили, принадлежали той Японии, которой больше не было. Что делать дальше, они не знали. Вот в таком состоянии они отступали на север, спасаясь от натиска новой эпохи.

Им очень хотелось что-то изменить в своей стране. Но они нуждались в каком-то учении, идее, которая поддерживала бы их в это тяжелое время. Тут-то и произошла их встреча со святителем Николаем. Что это было: Промысел Божий или случайность — назовите как угодно. Но именно эти люди стали первыми, кто действительно услышал его проповедь о Христе. И слова его попали на добрую почву. Один из его учеников, Павел Савабе, став священником, говорил: чтобы изменить что-то в своей стране, необходимо, прежде всего, изменить себя. А что может изменить сердце человека, если не Православие?

— Выходит, и среди самураев были воины Христовы?

— Да, среди первых японских православных было много самураев. Все они друг друга знали, были друзьями, поскольку кодекс верности и дружбы для самурая — превыше всего. О новой вере узнавали друг от друга быстро, и, доверяя друг другу, с доверием относились и к ней. А еще, как мне кажется, сыграло роль то, что Православие — вера соборная: молитва в храме — общее дело всей Церкви, в ней молятся всем миром, ощущая себя единой семьей. Это близко самурайскому духу. Все это способствовало распространению Православия.

Потом самураи стали постепенно возвращаться в свои земли. Многие были родом из Сендая, поэтому в этот город Православие пришло довольно скоро. И стало быстро распространяться среди родственников, друзей и знакомых этих новообращенных. Хотя главная проблема: как объяснить простым японцам, что такое Бог-Троица и Христос — Богочеловек, Который своими страданиями победил смерть, — так и оставалась нерешенной.

— А есть ли в Православии что-то близкое и понятное сознанию японцев?

— Конечно, есть. Многие основные принципы: возлюби ближнего своего, ударят по левой щеке — подставь и правую, — издавна знакомы и понятны японцам. Если в западном мире в центре вселенной стоит человек, его «я», и только потом его отношения с другими, то в сознании японцев на первом месте именно другие. То есть какие-то элементы православного сознания в них заложены. Или взять то же поминовение усопших. В Японии чтят память предков, и традиция служения панихид, поминальных трапез была воспринята очень быстро. Но есть в этом и оборотная сторона: для христиан главная цель богослужения — это Причастие, единение с Богом, в Японии же в одном ряду с ним стоит панихида — как дань уважения предкам. И это проблема всех христианских конфессий. Христианство в Японии зачастую воспринимается не целиком, а лишь в той мере, в какой оно нам понятно и удобно, поскольку соответствует нашим прежним убеждениям. Но это, как мне кажется, проблема не столько самих верующих, сколько духовенства. Нас очень мало, нас просто не хватает, чтобы объяснить каждому желающему, что такое христианство и в чем его суть.

— Но ведь есть же в Японии духовные школы, катехизаторские курсы, есть, в конце концов, кафедры богословия в университетах. Неужели этого мало?

— Одно дело — понять христианство как учение, как академический предмет, усвоить его теорию и принципы и решить для себя: это мне подходит, принимаю. И совсем другое дело — принять его на уровне чувств, как веру, которой пронизана вся жизнь, которая живет в сердце и меняет его. Это качественно иной шаг.

Читать еще:  Протоиерей Климент Кодама Синъити: "Я пришел, услышав звон колокола"

До перевода в Сендай я служил в Воскресенском храме Токио и часто наблюдал такую картину: люди посещают воскресную школу год, два, три, четыре — уже понимая учение и принимая его — и все равно не крестятся. Вот это для японцев очень характерно. Среди наших ученых, занимающихся библеистикой, практически нет христиан. Они воспринимают Библию как литературу.

— Каким же образом, на Ваш взгляд, можно объяснить современным японцам, что такое грех, спасение души, вечная жизнь, — все то, что в Православии является основополагающим, но не свойственно японскому сознанию?

— Это сложный вопрос. Проблема, как я уже говорил, в том, что до сих пор христианство воспринимается в Японии как религия западного мира, чуждая, импортированная. И изменить это отношение до сих пор не удалось — число христиан всех конфессий в Японии не превышает одного процента населения.

Кроме того, в современном мире совершенно отвыкли учиться. Знания закладываются в компьютер, и если нужна информация — надо просто нажать соответствующую кнопку. Мы ищем готовые ответы на все вопросы, и многие их находят, тем более что их в изобилии предлагают различные оккультные секты. А удовлетворившись этими ответами, уже не нужно совершенствоваться, стремиться стать лучше. Последние двадцать-тридцать лет в Японии эта тенденция прослеживается довольно четко: люди не хотят думать, не хотят расти. Большинство жителей Японии считают себя буддистами. Но что представляет собой их буддизм? Раз в год прийти в храм, несколько минут помолиться, сходить на могилу родственников — и все. Мало кто изучает буддизм как религию и выстраивает свою жизнь в соответствии с его учением. И среди христиан, в том числе православных, то же самое. Изменить свое сердце — зачастую становится непосильной задачей, люди предпочитают просто отказаться от веры, даже если понимают умом ее правильность и необходимость. Ведь вера — это, прежде всего, работа души. Чтобы воспитывать в себе веру, человек должен думать, должен стремиться получить опыт общения с Богом. Он реален, он доступен каждому. Мы обладаем немыслимой роскошью — возможностью чувствовать Бога в повседневной жизни. Господь вокруг нас! Но мы теряем способность осязать это присутствие. Мы просто живем, не обращая на это внимания. И зачастую просто не готовы к разговору о грехе, о вечной жизни. Но думать и говорить об этом необходимо. И, прежде всего, именно нам, пастырям. Мы должны быть внимательнее к нашим прихожанам и к так называемым захожанам, особенно — к тем, кто пришел в храм впервые. Меня не покидает мысль: может, все дело в том, что мы, пастыри, делаем недостаточно.

В каком-то смысле сегодняшняя ситуация в Японии напоминает раннехристианскую историю. Трудно было быть христианином в Римской империи, трудно было проповедовать в Греции… Вот и мы ведем свою проповедь среди язычников, которым наша вера чужда, а необходимость спасения души — неочевидна. Конечно, нас не бросают в клетки к тиграм, не истязают — в этом смысле нам значительно проще. Но гораздо сложнее находить способ свидетельствовать о Христе в обыденной жизни, когда тебя никто не преследует, не запрещает тебе молиться. Потому что остается единственный способ свидетельства — искренняя любовь к ближним, и не в романтическом порыве, а в повседневности. Согласитесь, это не так-то просто.

— А есть среди Вашей паствы, среди прихожан Вашего храма люди, которые глубоко восприняли Православие?

— Есть разные примеры. Многие приходят, интересуются церковной жизнью, службами, внимательно слушают проповеди, ходят в церковь на протяжении полугода, года, наконец, решаются — и принимают Крещение. Но после этого сразу перестают ходить в храм. И это при том, что интерес их был абсолютно искренним, и они действительно хотели стать настоящими христианами. Но принятие Крещения в какой-то момент стало их единственной целью. Вместо того чтобы стать началом церковной жизни, оно сделалось для них окончанием пути. Такой вот забег на короткую дистанцию. Среди тех, кто пытается понять христианство как учение, как академическую дисциплину, таких людей особенно много.

Но есть и другие примеры — и их немало — когда люди действительно меняются. Просто времени прошло не так много. Судите сами: в России Православие имеет тысячелетнюю историю, а в Японию оно пришло сто сорок лет назад. В исторической перспективе это очень маленький срок, Православие еще просто не успело укорениться в нашей культуре, в сознании. Ведь в Японии синтоистские и буддийские праздники (мацури) — это часть даже не религиозной, а общественной жизни. А исторически так сложилось, что общественное у японцев выдвигается на первый план. Судите сами, насколько сложно в такой обстановке выбиваться из общей массы. Быть белой вороной — значит, подписать себе приговор. Ребенок в школе не может не ходить на мацури — иначе он станет объектом издевательств и травли со стороны сверстников.

В то же время, если в России, Европе и Новом Свете завершающий неделю воскресный день в сознании людей связан с фактом Воскресения Христова, в Японии это просто — день солнца. Поэтому для японца вовсе не очевидно, почему в этот день лучше воздержаться от повседневной работы и посвятить его духовному делу.

Я считаю, что перед Православием, перед христианством вообще, стоит сейчас очень важная задача — стать неотъемлемой частью японского общества, наполнить его жизнь новым, еще не ведомым ему смыслом. И это огромная ответственность для каждого христианина.

«Япония наша»: как самурай стал первым священником в Токио

Алексей Михеев

Он создал с нуля православную общину в стране, где проповедь христианства каралась по закону, а принявшие крещение подвергались пыткам в тюрьмах. К концу его жизни на Японских островах было 30 тысяч православных, в центре Токио был построен красивый собор. Его кончину оплакивал сам император. Об «апостоле восходящего солнца» святом Николае и о том, чему могут научиться у него современные политики, — в материале РИА Новости.

Восемь тысяч верст к морю

Однажды сын сельского дьякона увидел на стене в Санкт-Петербургской духовной академии объявление, приглашавшее желающих послужить в консульской церкви в японском Хакодатэ. Прочитав его мимоходом, он пошел в храм на службу и тут вдруг понял, что это — «его», надо ехать. Не зная языка, не представляя толком, во что ввязывается, он принимает монашеский постриг и отправляется на Восток.

«Япония рисовалась в моем воображении как невеста, поджидавшая моего прихода с букетом в руках. Вот пронесется весть о Христе, и все обновится…» — вспоминал святитель в своих дневниках.

Дорога до Японии заняла целый год — всю Сибирь в лютые морозы будущий святитель проехал в кибитке.

Священник в «стране-агрессоре»

Когда началась русско-японская война, святитель Николай (Касаткин) остался единственным русским в Японии. Он очень просил всех своих прихожан «быть верными сынами своей страны» и благословил молиться о даровании победы их императору. А сам каждый день молился о победе русской армии и организовал Общество духовного утешения военнопленных. Их было почти 80 тысяч. Видеться с ними он не мог, но постоянно посылал им письма, иконы и книги.

«Это абсолютная святость. Святой человек, подлинный христианин, благословил своим чадам молиться за японского императора в русско-японскую войну, то есть для него Христос был выше политики и патриотизма. К сожалению, сейчас это мало кто поймет», — размышляет преподаватель Калужской духовной семинарии протоиерей Дмитрий Моисеев.

Один раз на исповеди прихожанин признался, что на самом деле он инспектор полицейского управления и получил задание собрать сведения об общине и ее настоятеле. Но, проникнувшись глубоким уважением к христианам и отцу Николаю, понял, что доносить больше не может.

«Разве мы делаем здесь что-то, что наносит вред твоей стране?» — спросил его отец Николай. «Нет», — ответил японец. «Пожалуйста, объясни это своим начальникам», — попросил священнослужитель.

Самурай с крестом

Первым православным японцем стал Такума Савабе — самурай клана Тоса, жрец синтоистской кумирни в Хакодате, дававший уроки фехтования сыну русского консула. Он постоянно сталкивался с иеромонахом Николаем в посольстве и, по воспоминаниям святителя, смотрел на него с «жуткой» ненавистью. «За что ты на меня так сердишься?» — не выдержал однажды монах и услышал, что «всех иностранцев нужно перебить».

«Вы пришли выглядывать нашу землю. А ты со своей проповедью всего больше повредишь Японии», — отрезал самурай. «Разве ты знаком с моим учением?— ответил будущий святой. — Несправедливо судить и осуждать кого-нибудь, не выслушав. Послушай меня, узнай и суди». Через месяц Савабе во время службы в своем японском храме тайно читал Евангелие, поместив его перед собой вместо положенной книги и постукивая в молитвенный барабан. Никто не заподозрил, что он читал иностранную «ересь». В 1868 году самурай стал первым японским православным священником. Святой Николай перевел на японский Евангелие, части Ветхого Завета, апостольские послания, краткий молитвослов, чин крещения, «Православное вероисповедание» святителя Дмитрия Ростовского, «Толковое Евангелие» епископа Михаила и «Нравственное богословие» митрополита Платона. Изучая культуру Японии, святитель ходил по буддийским и синтоистским храмам, беседовал с местными духовными учителями. Однажды отец Николай зашел в буддийский храм, гостя стали усаживать, но ни одного стула рядом не оказалось. Тогда ему вежливо предложили сесть на жертвенник — самое святое место.

Слава и одиночество

Деятельность епископа Николая во время русско-японской войны высоко оценили и в Японии, и в России. Император Николай II писал ему в конце 1905 года: «Вы явили перед всеми, что Православная церковь Христова, чуждая мирского владычества и всякой племенной вражды, одинаково объемлет все племена и языки. Вы, по завету Христову, не оставили вверенного Вам стада, и благодать любви и веры дала Вам силу выдержать огненное испытание брани и посреди вражды бранной удержать мир, веру и молитву в созданной вашими трудами церкви».

Но никто не знал, что все это время «апостол Японии» был чудовищно одинок. В своих дневниках он писал, что ему не с кем поговорить и некому продолжить его дело. «Как больно, как горько иной раз на душе за любезное православие! Я ездил в Россию звать людей на пир жизни и труда, на самое прямое дело служения, был во всех четырех академиях, звал цвет молодежи русской — и что же? Из всех один только отозвался на зов, да и тот дал не совсем твердое и решительное слово», — вспоминал святой.

Милость императора

Святого Николая к концу жизни знал каждый рикша, и хоронил его весь Токио. Христиане, которых всего полвека назад здесь не было и в помине, тянулись бесконечной лентой с пальмовыми ветвями в руках проститься со своим учителем. Император Японии прислал ко гробу отца Николая огромный венок живых цветов, внутри которого были два иероглифа: «высочайший дар». И разрешил похоронить усопшего в пределах города.

Автономная православная церковь Японии существует и по сей день, канонически находится в юрисдикции Московского патриархата. Прихожан в ней сейчас около 36 тысяч. Токийский кафедральный собор Воскресения Христова (разумеется, носящий название «Николай-до») было полностью отреставрирован в 1998 году.

В Сендае у памятника погибшим от страшного цунами патриарх Кирилл во время своего визита в страну вспомнил стихотворение великого Мацуо Басё «Отцу, потерявшему сына». Эти слова повторяли и на похоронах святого Николая.

Поник головой,
Словно весь мир опрокинут,
Под снегом бамбук.

Спасение Романовых: иллюзия или упущенные возможности?

. в России Православие имеет тысячелетнюю историю, а в Японию оно пришло сто сорок лет назад. В исторической перспективе это очень маленький срок, Православие еще просто не успело укорениться в нашей культуре, в сознании. Ведь в Японии синтоистские и буддийские праздники (мацури) – это часть даже не религиозной, а общественной жизни. А исторически так сложилось, что общественное у японцев выдвигается на первый план. Судите сами, насколько сложно в такой обстановке выбиваться из общей массы. Быть белой вороной – значит, подписать себе приговор. Ребенок в школе не может не ходить на мацури – иначе он станет объектом издевательств и травли со стороны сверстников.

– Владыка, в России, к сожалению, очень мало знают о Православной Церкви в Японии, о ее особенностях и истории. Расскажите, пожалуйста, с чего все началось?

Другой вопрос – как сами японцы воспринимают Православие? Как веру, то есть то, что определяет их жизнь? Или как часть культуры, пришедшей с Запада? К сожалению, второй вариант встречается гораздо чаще. К тому же, Православие пришло к нам из России и у многих ассоциируется именно с ней. А каковы сейчас российско-японские отношения? Вот Вам и ответ, почему Православие у нас менее популярно, чем, скажем, Католицизм.

– И все-таки, почему Православие чаще воспринимается в Японии как культурный феномен, а не как вера?

И тем не менее, в Японии есть немало людей, которые принимают Христа всем сердцем, и Православие для них – это именно вера, то, что меняет их жизнь. В эпоху Мэйдзи нашлись те, кто услышали проповедь святителя Николая и последовали за ним.

– Это были люди, находившиеся в глубоком внутреннем поиске?

Потом самураи стали постепенно возвращаться в свои земли. Многие были родом из Сендая, поэтому в этот город Православие пришло довольно скоро. И стало быстро распространяться среди родственников, друзей и знакомых этих новообращенных. Хотя главная проблема: как объяснить простым японцам, что такое Бог-Троица и Христос – Богочеловек, Который своими страданиями победил смерть, – так и оставалась нерешенной.

– А есть ли в Православии что-то близкое и понятное сознанию японцев?

– Конечно, есть. Многие основные принципы: возлюби ближнего своего, ударят по левой щеке – подставь и правую, – издавна знакомы и понятны японцам. Если в западном мире в центре вселенной стоит человек, его “я”, и только потом его отношения с другими, то в сознании японцев на первом месте именно другие. То есть какие-то элементы православного сознания в них заложены. Или взять то же поминовение усопших. В Японии чтят память предков, и традиция служения панихид, поминальных трапез была воспринята очень быстро. Но есть в этом и оборотная сторона: для христиан главная цель богослужения – это Причастие, единение с Богом, в Японии же в одном ряду с ним стоит панихида – как дань уважения предкам. И это проблема всех христианских конфессий. Христианство в Японии зачастую воспринимается не целиком, а лишь в той мере, в какой оно нам понятно и удобно, поскольку соответствует нашим прежним убеждениям. Но это, как мне кажется, проблема не столько самих верующих, сколько духовенства. Нас очень мало, нас просто не хватает, чтобы объяснить каждому желающему, что такое христианство и в чем его суть.

– Но ведь есть же в Японии духовные школы, катехизаторские курсы, есть, в конце концов, кафедры богословия в университетах. Неужели этого мало?

До перевода в Сендай я служил в Воскресенском храме Токио и часто наблюдал такую картину: люди посещают воскресную школу год, два, три, четыре – уже понимая учение и принимая его – и все равно не крестятся. Вот это для японцев очень характерно. Среди наших ученых, занимающихся библеистикой, практически нет христиан. Они воспринимают Библию как литературу.

– Каким же образом, на Ваш взгляд, можно объяснить современным японцам, что такое грех, спасение души, вечная жизнь, – все то, что в Православии является основополагающим, но не свойственно японскому сознанию?

В каком-то смысле сегодняшняя ситуация в Японии напоминает раннехристианскую историю. Трудно было быть христианином в Римской империи, трудно было проповедовать в Греции… Вот и мы ведем свою проповедь среди язычников, которым наша вера чужда, а необходимость спасения души – неочевидна. Конечно, нас не бросают в клетки к тиграм, не истязают – в этом смысле нам значительно проще. Но гораздо сложнее находить способ свидетельствовать о Христе в обыденной жизни, когда тебя никто не преследует, не запрещает тебе молиться. Потому что остается единственный способ свидетельства – искренняя любовь к ближним, и не в романтическом порыве, а в повседневности. Согласитесь, это не так-то просто.

– А есть среди Вашей паствы, среди прихожан Вашего храма люди, которые глубоко восприняли Православие?

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector