0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Бусидо: путь самурая

Бусидо: путь самурая

Благодаря кинофильмам все мы знаем, что самураи были безрассудно смелы, презирали смерть, вели себя достойно и были способны пожертвовать жизнью в любой момент. Но какими идеалами и принципами они руководствовались?

Бусидо — это свод правил и норм «идеального», «истинного» самурая, созданный в средневековой Японии. Самураи XII–XIII веков написали советы и наставления для новых поколений воинов. Кодекс Бусидо не рассматривался современниками как литературный памятник или культурная ценность. Это книга действия, практической стороны жизни, помощь деятельному и активному человеку, а не способ развлечься, провести приятный вечер, прочитать что-то изысканное и забыть на следующий день.

Слово «Бусидо» состоит из 3 иероглифов, каждый из которых имеет большое значение. Иероглиф «бу» означает «останавливать копье», или в современной трактовке «подчинить себе оружие, овладеть им». Однако существует расширенное толкование, в котором говорится, что «бу» включает в себя «бун», то есть литературу, каллиграфию и прочие, не связанные с военным делом занятия. Второй иероглиф «си» означает «воин, благородный человек». Третий иероглиф «до» — это «путь», японский аналог китайского «дао». Таким образом, «Бусидо» — это «путь идеального воина».

Книга поражает неподготовленного читателя практически с первых строк, объявляя важнейшее положение философии самурая: «Путь самурая обретается в смерти». Известный японский писатель и большой поклонник Бусидо Юкио Мисима отмечает, что слова в начале книги свидетельствуют о ее «беспрецедентном фанатизме». Однако он отмечает парадокс, в результате которого эти же слова «дали ему силу жить». Бусидо гласит: «Если укрепляя свое сердце решимостью каждое утро и каждый вечер, человек сможет жить так, словно тело его уже умерло, путь будет для него свободен. Вся его жизнь будет безупречна, и он добьется успеха на своем поприще».

Бусидо уделяет особое внимание смерти и правильному отношению к ней, придавая этому вопросу огромную важность. По сути, особое отношение к смерти отличает воина от обычного человека. Однажды один человек пришел к учителю боевых искусств Ягю Мунэтори и попросился в ученики. Однако в облике прибывшего было что-то такое, что заставило господина Ягю заподозрить в человеке мастера какого-то воинского искусства. Но человек ответил, что никогда не занимался никаким воинским искусством. Тогда опытный господин Ягю предположил наличие некой глубокой убежденности у потенциального ученика. Человек согласился: «Когда я был ребенком, я вдруг неожиданно осознал, что воин — это человек, которому не жалко расставаться с жизнью. Поскольку это ощущение хранилось в моем сердце в течение многих лет, оно превратилось в глубокую убежденность, и сейчас я никогда не думаю о смерти». Господин Ягю был настолько поражен мудрым ответом, что сразу же посвятил человека в мастера воинского искусства, вручив удостоверяющий свиток.

Философия самураев прославляет готовность расстаться с жизнью в любой момент, призывает рассматривать каждую минуту как последнюю, видеть красоту в природных явлениях. Каждый вздох сам по себе ценен и прекрасен, а любоваться цветением сакуры — подлинное счастье. Однако в таком взгляде нет печали и грусти, наоборот, осознание конечности жизни приводит к усилению переживаний и ощущений. Если воспринимать каждый день как последний, то жизненный процесс насыщается красками. Обычное чаепитие превращается в захватывающий, полный радости процесс, если осознаешь, что выпитая чашка чудесного напитка вполне может быть последней для тебя. Трепетное и лиричное отношение к красоте природы отразилось в утонченной поэзии Мацуо Басё, став впоследствии национальной чертой всех японцев.

Путь воина — это не тяжкая обязанность, не навязанный кем-то стиль жизни, а добровольный, экзистенциальный и этический выбор свободного человека. В подтверждение легкого и радостного взгляда на жизнь самураев приведу показательный отрывок из Бусидо: «Человеческая жизнь воистину коротка. Лучше прожить ее, делая те вещи, которые тебе нравятся. Мир — это сон, и глупо жить в этом сне, наблюдая неприятные вещи и делая только то, что тебе не нравится». Бусидо не одобряет чрезмерную серьезность и дает позитивную формулу правильного отношения к проблемам: «К делам большой важности следует относиться легко. К делам маловажным следует относиться серьезно».

Самурая от обычного человека отличает запредельная решимость, фанатичное стремление добиться цели несмотря ни на что, вопреки любым обстоятельствам. «Быстро топни ногой и пройди сквозь железную стену», — в этой фразе проявляется величие самурайского духа. Бусидо ободряет самураев, прославляя решимость и веру в свои неограниченные возможности: «Не существует ничего невозможного. Если человек проявит решимость, он может сдвинуть небо и землю по своему желанию. Но поскольку люди нерешительны, они не могут отважиться на это. Чтобы легко сдвинуть небо и землю, просто нужно сконцентрироваться».

Бусидо предупреждает об опасности излишних размышлений в ключевой момент, самурай должен всё обдумать заранее, а во время боя отринуть все посторонние мысли и сконцентрироваться на процессе схватки. Господин Аки заявил: «На поле боя, если уж появляется свобода выбора, то дела не будет. Рассуждениями врага не победишь. Когда стоишь перед логовом тигра, то самое главное — это не рассуждать». Считалось, что самурай должен проявлять исключительное упорство, умеренность признавалась позорной для воина: «Когда человек думает, будто он зашел слишком далеко, на самом деле он все сделал правильно».

Стала знаменитой речь самурайского учителя, объясняющая понимание мужества с точки зрения Бусидо: «Молодым людям следует настойчиво воспитывать решимость и мужество. Для этого нужно, чтобы мужество поселилось в сердце. Если сломается меч, такой человек будет наносить удары руками. Если ему отрубят руки, он прижмет врага к земле своими плечами. Если отрубят плечи, он прокусит зубами горло десяти или пятнадцати врагам. Вот что такое мужество».

В повседневных делах, во время изучение любых наук и ремесел Бусидо прославляет самоотверженность, дисциплину и концентрацию. Нужно спокойно и умиротворенно, уравняв успех с неудачей, заниматься делом, стремясь достигнуть в нем совершенства. Хотя в Бусидо сказано, что никто и никогда не может сказать, что достиг в чем-то идеала, следует самозабвенно идти к цели. Самурай, подавив сомнения и чрезмерное желание добиться успеха, начинает изучать какое-то дело, словно бросается в бой. Ничто, кроме текущего занятия, не имеет для него значения. Про концентрацию в Бусидо сказано: «Будь верен текущей мысли и не отвлекайся. Продолжай стараться и не занимайся ничем иным, но живи мысль за мыслью, момент за моментом». Бусидо призывает не думать об успехе, подчеркивает глупость гордыни, однако отмечает парадоксальный факт, что при правильном самурайском отношении к делу удача часто сопутствует идущему путем воина: «В течение всей своей жизни каждый день продвигайся вперед, становясь более умелым, чем вчера, более умелым, чем сегодня. Этот путь никогда не заканчивается».

Как и в любой книге-наставлении в кодексе Бусидо критикуются испортившиеся нравы молодых людей. Осуждаются юные самураи, разговаривающие только о денежных вопросах, прибылях и убытках, тайных стилях одежды и любовных похождениях: «Можно сказать, что раньше, когда человек достигал двадцати трех лет, в его сердце не было места презренным мыслям, и поэтому никто не говорил о подобных вещах. Если человек постарше случайно произносил нечто подобное, он считал это чем-то вроде оскорбления».

В этике самураев месть была блюдом, которое не стоит подавать холодным. Бусидо советует самураям не откладывать месть в долгий ящик, потому что промедление в таком деле приводит к неудаче. В случае если воин не отомстит, то он навлечет на себя позор. Бусидо наставляет самураев в привычном для книги парадоксальном стиле: «Чтобы отомстить, нужно просто ворваться в жилище обидчика и умереть от меча. В этом нет ничего постыдного. Пока будешь раздумывать о том, что ты должен обязательно прикончить обидчика, время уйдет. Пока будешь раздумывать, сколько у врага людей, время не остановит свой ход, и в конце концов ты откажешься от этой мысли». В том, что самурай погибнет, не отомстив, вступив в схватку с заведомо превосходящими силами противника, не видно смысла, с привычной точки зрения. Однако Бусидо разъясняет: «Пусть у врага тысячи людей, ты выполнишь свой долг, если выступишь против них, исполненный твердой решимостью изрубить их всех, от первого до последнего».

Средневековые самураи самозабвенно следили за своим внешним видом независимо от обстоятельств: каждое утро они принимали ванну, брили лоб, смазывали волосы специальной жидкостью и тщательно стригли ногти. Оружие и доспехи протирались и содержались в идеальном порядке. Может показаться, что такая специальная забота о внешнем виде похожа на стремление произвести впечатление. Это было бы странно для воинского сословия самураев в Средние века. Однако в заботе о внешнем виде скрывался совсем иной смысл: «Даже если ты знаешь, что сегодня можешь погибнуть, и полон твердой решимости встретить неминуемую смерть, если ты встретишь смерть, имея неподобающий внешний вид, то тем самым покажешь, что не подготовился заранее. Враги отнесутся к тебе с презрением и сочтут тебя неопрятным. По этой причине говорят, что как старые, так и молодые должны следить за своим внешним видом».

Каждая страница книги удивляет внутренней силой и гармонией. Японские самураи проявляли чудеса храбрости, выдержки и решимости, потому что стремились к этому. Принципы и взгляды Бусидо стали главной причиной появления исторического феномена «идеальных» воинов-самураев. Является ли это очередным доказательством того, что сознание определяет бытие?

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Постулаты и философия бусидо

Самурай был воином и телохранителем хозяина, а также его слугой в повседневной жизни. Бусидо требует хранить преданность своему господину, оттачивать военное искусство, совершать ритуал сеппуку при потере чести. Запрещается любой обман и жажда наживы. В походе или на долгосрочной службе у господина, воин обязан забыть свою семью, как будто ее не существует. Ведь, чтобы полностью искоренить страх смерти, из сознания воина необходимо убрать все, что привязывает его к жизни.

Читать еще:  ФАКЕЛ, КРЕСТ И БОЙЛЕР

Верность, мужество и справедливость — важные качества не только для последователей бусидо. Но невероятная преданность господину, наверное, мало где доходит до такой степени. По крайней мере, меня следующая история весьма удивила. В имении случился пожар, и господин был в полном отчаянии, так как мог лишиться своей родословной книги. Верный самурай решил помочь, вошел в горящий дом и нашел эту книгу, но из-за обрушения выйти уже не мог. Тогда он разрезал живот и вложил в него родословную, книга была спасена.

Важное значение придавалось чувству достоинства и гордости, они помогали воину получить уважение. Достоинством считалось полное самообладание, учтивость, немногословность, безупречность манер. Задетая честь требовала либо убить обидчика, либо совершить сеппуку, чтобы смыть позор. Но что интересно, исполнение несправедливых приказов своего господина тоже считалось бесчестьем. Самураю приходилось делать нелегкий выбор. С одной стороны, он обязан указать господину на неправильность решения. С другой стороны, если не убедил хозяина в неправоте, то обязан выполнить приказ. Если чувство справедливости перевешивало чувство долга, воин делал сеппуку.

Духовный смысл кодекса в том, чтобы самурай осознал, что в любую минуту он может умереть и должен быть к этому готов. Воины ценили каждый миг своей жизни и смотрели на этот мир с любовью, замечая то, на что обычные люди совсем не обращают свое внимание. Например, шелест листьев или сорвавшийся с ветки и кружащийся листок. Поэтому среди самураев было много поэтов.

Мне, как и большинству обычных людей, не участвовавших в военных действиях, сложно понять “скрытое в листве” и принять философию бусидо. Кодекс содержит много мудрости, но к чему такая жестокость ритуала сеппуку и бессмысленность некоторой части смертей?

Путь самурая, или Почему в Японии думаешь о Евангелии

Я пишу эти строки в Японии. Здесь все напоминает о Евангелии.

Наверное, многим покажется, что между этими двумя фразами нет связи. Но это не так. И не только потому, что христианам должно всякий опыт проверять Евангелием, а также, по слову апостола Павла, все испытывать, а хорошего держаться (1 Фес. 5:21). В скобках замечу, что чаще мы, конечно, неуклонно следуем только первой части этой фразы, внутренне полагая, что поступаем по Писанию. Хотя без второй части опыт следования первой превращается не в евангельскую ценность, а в ее прямую противоположность.

Итак, многое в Японии наводит на мысли о Евангелии. В первую очередь, конечно, жизнь и труды святителя Николая Японского. Жизнь, в которой сбылись слова Спасителя, обращенные к ученикам: «Итак, идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:19-20).

В 24 года будущий святитель подает прошение на замещение вакансии приходского священника в храме при консульстве в городе Хакодате, где начинает служить с 1861 года. А еще иеромонах Николай самостоятельно изучает японский язык и японскую культуру. Чтобы проповедовать, чтобы «научить народ», надо его знать, чувствовать и любить. Надо говорить с ним на одном языке. (Относится, кстати, не только к японскому народу и не только к чужому. К своему — в первую очередь.)

Такая любовь приносит плоды, даже в самое тяжелое время. Так было и с иеромонахом Николаем. Через несколько лет после начала его служения первый японец, Таума Савабэ, принимает святое Крещение. Примечательно не только то, что этот японец был жрецом — служителем синтоистского культа. Бывший самурай Савабэ приходит к отцу Николаю с вполне определенной целью — убить его. Убить, так как считает, что иностранцы должны быть выдворены из страны и что чужая религия — то, что в первую очередь может разрушить дух японской нации. «Справедливо ли осуждать то, чего не знаешь?» — спрашивает иеромонах Николай, и Савабэ соглашается послушать рассказ русского священника о православной вере. Евангельская история продолжает развиваться — Савл становится Павлом: в 1868 году иеромонах Николай крестит Савабэ, нарекая его Павлом (!), и двух его друзей, давая им также имена апостолов Христа: Иоанн и Петр. Павел Савабэ вскоре станет и первым японцем, принявшим священный сан.

А будущий святитель Николай продолжает исполнять завет Учителя христианства. Он переводит на японский язык Библию и богослужебные книги (до него существовал лишь не вполне точный католический перевод части Писания). Открывает духовную семинарию, начальные школы для мальчиков и девочек, приют, библиотеку, издает на японском языке православный журнал, строит в Токио Воскресенский кафедральный собор. Во время русско-японской войны Николай, тогда уже епископ, остается со своей паствой, совершая новый подвиг любви по слову апостола: «нет уже иудея, ни язычника. ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28).

Когда он умирает, император Мэйдзи лично дает разрешение на захоронение останков русского архиепископа в пределах города. Об этом я думал, стоя у могилы святителя. Я слушал слова молитвы святому равноапостольному Николаю Японскому, вглядывался в лица православных священников-японцев и их прихожан, пел вместе с ними величание.

В Японии многое помогает думать о Евангелии. В Сендае, у памятника погибшим от страшного цунами в 2011 году, Патриарх Кирилл вспомнил стихотворение великого Мацуо Басё «Отцу, потерявшему сына»:

Словно весь мир опрокинут, —

Под снегом бамбук.

Святейший говорил о том, что горе потери близких как бы переворачивает всю жизнь человека. Но что вера помогает хранить верность любви и мужество даже в такие моменты. И тот пример героизма, самоотверженности и любви, которые японцы продемонстрировали всему миру, не может не заставлять задуматься о человеческом достоинстве, даре жизни и ее смысле.

И еще одно важное для христианина в японском мировосприятии. Об этом говорил Святейший Патриарх в проповеди за Литургией в том самом соборе, возведенном равноапостольным Николаем. Предстоятель Церкви напомнил: в самурайской этике есть понятие о том, что путь самурая — это путь смерти, как будто тело мертво; это изгоняет страх и помогает быть сильным. Похожая мысль, по словам Первосвятителя, звучит и в словах апостола Павла о сораспятии Христу (Гал. 2:19) — о преодолении греха и злобы в себе, о пути жертвенного бесстрашия.

В Японии не можешь не думать о Евангелии. Просто потому, что это — главное или даже единственное, что всерьез связывает нас с японцами. И не только русское православие (хотя, конечно, для нас именно оно), но и весь непростой христианский опыт в Стране восходящего солнца. Глядя на христианские храмы в Хакодате и Токио, я вспоминаю и опыт католиков в эпоху самоизоляции Японии. И прекрасную книгу японского католика Сюсаку Эндо «Молчание», в которой евангельский нерв передан замечательным внутренним диалогом главного героя, миссионера-иезуита, прибывшего в Японию. После тяжелых испытаний и невзгод, после отречения от своей веры он устремляет к Богу вопль своего израненного сердца: «Господи, где Ты был, когда я терзался сомнениями и проходил через страшные муки? Почему Ты не отвечал мне, почему Ты молчал?» И слышит ответ, исцеляющий его душу: «Я не молчал, я страдал вместе с тобой!» Как часто мы обращаем к Богу именно такой упрек или крик отчаяния? И насколько готовы услышать, понять и принять ответ?

В Японии всё напоминает о Евангелии. А разве нет?

Япония. Обратная сторона кимоно. 5 серия. Путь самурая. Путешествия Познера и Урганта

Код для встраивания видео

Настройки

Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице

Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9

Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео

Япония — страна-загадка. С одной стороны — это совершенно западное правовое государство. С другой — это страна со своей особой, самобытной культурой. Страна, которая живет традициями, но при этом постоянно эволюционирует. И сами японцы не похожи ни на одну нацию.

Можно ли до конца понять Японию и японский менталитет? Вероятно, нет. Как невозможно увидеть пятнадцатый камень в знаменитом саду камней Храма Реан-дзи. Но, чтобы хотя бы приблизиться к заветной цели, недостаточно изучить историю, культурные традиции Страны восходящего солнца, философию, необходимо посмотреть на мир глазами японцев, чья манера понимать вещи коренным образом отличается от общепринятой в западном мире. Японцы всегда и во всем стремятся увидеть невидимое, услышать неслышимое, постичь души окружающих предметов.

В своем новом фильме ведущие Владимир Познер и Иван Ургант отважились разгадать японскую загадку, найти ответы на главные вопросы. Каковы основные черты национального японского характера. В чем уникальность этой нации. Какие исторические события и прочие факторы оказали влияние на формирование духовного облика нации. Почему Япония на протяжении нескольких столетий стремилась держать свою «дверь» закрытой для остального мира. Кто такие самураи на самом деле, какую роль они сыграли в истории Японии. Как японскому обществу удалось пережить и восстановиться после ядерной катастрофы. Смогла ли Япония до конца простить США за атомные бомбардировки. Что сегодня происходит с японской идентичностью, традиционными ценностями и культурным достоянием. Жив ли сегодня самурайский дух. В какой степени религия присутствует в повседневной японской жизни. Чем живет современная Япония.

5 серия. Путь самурая

Владимир Познер и Иван Ургант расскажут о том, кто такие были самураи, как они появились, какую роль они сыграли в истории Японии, каким образом самурайский период и самурайские традиции повлияли на японскую нацию.

Познер побывает в замке сегуна, устройство которого наглядно отражает иерархическую систему построения общества времен сегуната. Соблюдение иерархии по сей день является залогом общественной гармонии в Японии. Еще одно из важнейших японских понятий — это «путь». Кендо переводится как путь меча. Ведущие посетят школу кендо и освоят древнюю самурайскую технику владения мечом. В деревне ниндзя Владимиру Познеру расскажут, каким оружием пользовались эти легендарные наемники, кем они были на самом деле. Ведущие выяснят, существует ли еще самурайская традиция, что такое «самурайский кодекс в экономике», а также «самурайский хрясь».

Читать еще:  УЗЕЛЬЦЫ ТРИ ЗЛАТА — ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Путь самурая — это смерть

Когда речь заходит о самурайских традициях, в большинстве случаев главным предметом разговора становится ритуальное убийство со вспарыванием живота — харакири. Есть и другой термин — сэппуку. Этот удивительный обычай настолько поразил европейцев, что слово без изменений вошло во многие языки мира. С какой же целью самураи лишали себя жизни?

Начало традиции

В японском языке слово «харакири» обозначается двумя иероглифами: хара«низ живота» и кири«резать, вспарывать». Самим японцам это слово кажется довольно вульгарным, и они предпочитают более благозвучный на их взгляд термин — сэппуку. Сэппуку записывается теми же иероглифами, что и харакири, но в обратном порядке (при этом они читаются по-китайски). В дальнейшем мы будем использовать преимущественно этот термин.

Происхождение ритуала сэппуку до сих пор неясно. Отдельные случаи вспарывания живота встречались у западных соседей Японии — китайцев. Наиболее ранний из дошедших до нашего времени документ, описывающий этот ритуал, относится к началу VIII века. В «Географическом описании провинции Харима» рассказывается, как богиня Оми, преследуя своего мужа, в гневе и ярости разрезала себе мечом живот, после чего бросилась в болото.

Но это у богов. Что же касается людей, то впервые сэппуку совершил разбойник Хакамадарэ Ясусукэ в конце Х века. Будучи окружён в своём жилище самураями и не имея возможности скрыться, Ясусукэ разрезал себе живот. Агония разбойника растянулась на целые сутки. За давностью лет это событие настолько обросло легендами, что сложно установить, где правда, а где вымысел. Поэтому будем считать, что первым самураем, совершившим акт сэппуку, стал Минамото Тамэтомо, чьё ритуальное самоубийство было зафиксировано в исторических документах в 1170 году. Тамэтомо был своеобразным Геркулесом своего времени, а натянуть тетиву на его лук длиною почти три метра не могли совместными усилиями даже пять самураев.

На остров, где силач находился в изгнании, император Госирокава направил самураев дома Тайра. Увидев приближающиеся корабли, Тамэтомо сперва огорчился, что не может причинить им вреда. Но как только корабли приблизились на расстояние выстрела из лука, отважный самурай пустил в один из них стрелу, которая проломила борт судна ниже ватерлинии. Корабль тут же затонул, а вместе с ним и триста воинов, находившихся на борту. После этого удовлетворённый Тамэтомо отправился в свой дом, где вспорол кинжалом свой живот, положив тем самым начало традиции сэппуку.

К этому моменту процесс сэппуку был уже широко распространён в Японии. В «Хоген моногатари», описывающей события 1156 года, упоминается самурай Уно-но Тикахиро, который был захвачен в плен так внезапно, что даже не успел выхватить меч, чтобы вспороть себе живот. Следовательно, этот обычай был уже обыденным для самураев.

Война Гэмпэй

Классическим стандартом для потомков стало сэппуку, совершённое Минамото Ёримасой во время битвы при Удзи 20 июня 1180 года. В сражении, положившем начало войне Гэмпэй между кланами Тайра и Минамото, войска Минамото были разгромлены численно превосходящим противником. Когда результат битвы стал очевидным, военачальник клана Минамото Ёримаса отступил к храму Бёдоин, и пока его сыновья сдерживали наступающего врага, он сложил предсмертные стихи и записал их на боевом веере. После чего приставил кинжал к своему животу и вспорол его круговым движением.

В это же время впервые зафиксирован акт массового самоубийства. Во время морского сражения при Дан-но-Ура военачальники и самураи клана Тайра, видя поражение своих войск, стали бросаться с кораблей в воду. Любопытно, что первой покончила с собой Токука, вдова Тайра Киёмори, бабушка малолетнего императора Антоку. Когда флагманский корабль Тайра был окружён судами Минамото, Токука взяла в одну руку внука, в другую — священный императорский меч и бросилась за борт. Вслед за ними прыгнула в воду и мать императора. После этого самоубийство на стороне Тайра стало всеобщим. Для верности кто-то надевал на себя второй доспех, кто-то привязывался к якорю, а кто-то прыгал в воду, сжимая шею врага.

Следует обратить внимание на любопытную особенность. В период войны Гэмпэй представители обеих сторон неоднократно совершали самоубийства, но при этом только самураи Минамото вспарывали себе животы. Возможно, эта традиция изначально была характерна для восточных регионов Японии и только в ХІІІ веке распространилась на остальные районы.

Смысл сэппуку

Что же побуждало самураев расстаться с жизнью подобным образом? Как правило, исследователи объясняют это боязнью самурая покрыть себя позором. В чём же мог заключаться позор? Во время многочисленных войн самураи всегда бежали с поля боя после проигранного сражения. Нет ни одного источника, сообщающего, что разбитая армия была полностью уничтожена. Потерпев поражение, самураи готовились к новой битве. Они неоднократно попадали в плен, где их действия для человека с менталитетом европейского средневекового рыцаря выглядели просто недостойно. «Повесть о доме Тайра» пестрит примерами, когда пленные самураи в ответ на благородное поведение взявшего их в плен при первой же возможности убивали его. И это не вызывает у автора «Повести» ни малейшего возмущения: для него очевидно, что счастье просто отвернулось от того или иного героя. Часты были и переходы на сторону противника, и предательство своего господина. Следовательно, всё вышеперечисленное хотя и не являлось славным поступком, но позором не считалось.

На взгляд автора, главная причина сэппуку просматривается в словах Имаи Канэхиры, вассала и молочного брата Минамото Ёсинаки, с которыми тот обратился к своему господину, когда зимой 1184 года после проигранной битвы при Авадзу они оказались вдвоём в окружении вражеских самураев:

«Какой бы славой ни покрыл себя воин в недавнем иль в отдалённом прошлом, вечный позор станет ему уделом, если он умрёт недостойной смертью! Господин, вы устали. Ваше войско разбито. Враги оттеснят нас друг от друга, и вы падёте от руки ничтожного простого наёмника!»

После этого Канэхира отправил Ёсинаку в ближайшую рощу, а сам, чтобы дать господину время совершить сэппуку, атаковал врагов. То есть самурай совершал сэппуку для того, чтобы никто впоследствии не мог похвастаться его убийством в бою. Однако Ёсинаке не довелось совершить сэппуку. Скача через рисовое поле, он обернулся, чтобы посмотреть, как сражается Канэхира, и в этот момент был сражён стрелой в лицо. Имаи, видя, что его господин мёртв, приставил меч к своему рту и прыгнул на него с лошади.

Сокоцу-си

Дальнейшее развитие традиция сэппуку получила в ходе войны Онин и особенно в период Сэнгоку Дзидай (вторая половина XV – начало XVII века). В это время к вышеназванной причине добавляются искупительное самоубийство (сокоцу-си), самоубийство как форма протеста (канси) и самоубийство после смерти господина (дзюнси).

Сокоцу-си совершается самураем, потерпевшим поражение в бою или допустившим непростительный проступок. Этим актом он как бы смывает с себя позорное пятно. Зачастую такие самоубийства происходили спонтанно при драматических обстоятельствах. Наиболее экстравагантный пример сокоцу-си приводит легенда о Того Сигэтика. Этот самурай не сумел захватить некий замок и приказал похоронить себя заживо, в полном доспехе, верхом на коне, лицом в сторону так и не взятого замка.

Одним из наиболее известных сокоцу-си является самоубийство Ямамото Кансукэ, чья жизнь великолепно показана в фильме «Знамёна самураев» режиссёра Хироси Инагаки, снятом по роману Ясуси Иноуэ, а также в более позднем сериале с одноимённым названием. Это произошло во время четвёртой битвы при Каванакадзима 18 октября 1561 года между кланами Уэсуги и Такэда. Ямамото, который был одним из двадцати генералов Такэда Сингэна, разработал план сражения. Согласно этому плану, армия Такэда должна была совершить двойной охват армии Уэсуги Кэнсина, находившейся на холмах. Однако в день сражения всё пошло не так, как задумывал Ямомото. Уэсуги, узнав от лазутчиков об обходном манёвре противника, решил разбить его по частям и всей своей армией внезапно обрушился на ту часть войска Такэды, где находился Сингэн. 8-тысячная группировка Такэды была атакована 12 тысячами воинов Уэсуги. Сам Сингэн оказался в непосредственной опасности. Дело дошло до поединка между полководцами, причём Уэсуги Кэнсину в полном вооружении Такэда Сингэн противостоял, защищаясь только боевым веером. Считая себя главным виновником поражения своего господина, Ямамото Кансукэ бросился на асигару (пехотинцев) Уэсуги. Получив многочисленные ранения (после боя на его теле насчитали около 80 ран) и не имея возможности дальше продолжать бой, Кансукэ отступил и совершил сэппуку.

Но Ямамото Кансукэ не был единственным военачальником Такэды, совершившим сокоцу-си в тот день. Буквально через несколько минут за ним последовал 87-летний Мородзуми Масакиё, который приходился двоюродным дедушкой Сингэну. Создавшуюся ситуацию он расценил как полный разгром, и хотя в этом не было его непосредственной вины, Мородзуми решил умереть из соображений воинской чести. Трагичность данного случая заключается в том, что вторая половина армии Такэда успела подойти к месту сражения, и к полудню поражение Сингэна превратилось в победу.

Менее известный, но не менее драматичный акт сокоцу-си произошёл в 1868 году, в ходе войны Босин. После реставрации Мэйдзи ряд самурайских кланов продолжал поддерживать сёгунат Токугавы. Против клана Айдзу была направлена правительственная армия численностью до 30 тысяч человек. Войска Айдзу состояли из 2 700 мобилизованных крестьян и 380 самураев. Эта армия была разделена на четыре отряда: Синий Дракон (солдаты в возрасте от 36 до 49 лет), Красный Воробей (от 18 до 35 лет), Чёрный Воин (от 50 лет и старше) и Белый Тигр (юноши 16–17 лет).

Отряд Белого Тигра должен был выступать в роли резерва. 7 октября 1868 года войска Айдзу были разбиты у озера Инавасиро, и на следующий день Белые Тигры вступили в бой. Видя, что они не могут противостоять численно превосходящему противнику, юноши стали отступать. В суматохе отступления 20 Белых Тигров под командованием Синоды Гисабуро отстали от товарищей, но благодаря прекрасному знанию местности смогли оторваться от преследователей.

Со склона горы Иимори, где укрылись юноши, был отлично виден замок Айдзу-Вакамацу. В это время правительственные войска пошли на штурм. Считая, что замок уже взят, два десятка Белых Тигров совершили сэппуку. Так же, как и в случае с Ямамото Кансукэ, сокоцу-си было преждевременным: защитники замка отбили штурм, и осада продолжалась ещё целый месяц.

Читать еще:  Служба в храме… на День благодарения? — необычный факт о православии в Америке

Не всегда сокоцу-си было связано с добровольным уходом из жизни. Бывали случаи, когда самоубийство предоставлялось самураям в качестве почётной альтернативы позорной казни. Например, Саса Наримаса, вассал Тоётоми Хидэёси, совершил сэппуку по приказу господина после того, как не справился с управлением вверенной ему областью.

Иногда самоубийство вражеского военачальника было одним из непременных условий заключения мирного договора. Наиболее часто к этому приёму прибегал Тоётоми Хидэёси. В 1581 году его армия осадила замок Тотори в провинции Инаба. Защитники продержались около семи месяцев. Когда были съедены все припасы, осаждённые питались росшей в замке травой, мёртвыми лошадьми, случались даже случаи каннибализма. Командир гарнизона Киккава Цунэиэ, считая, что больше сопротивляться не в силах, решил сдать замок. Хидэёси потребовал, чтобы Киккава и два его помощника совершили сэппуку. Перед смертью Киккава написал сыну письмо, которое сохранилось до наших дней:

«Мы сражались более двухсот дней. Нам больше нечего есть. Я считаю, что своей смертью помогу своим людям. Нет ничего важнее, чем честь нашего рода».

Позднее доблестному самураю на территории замка был поставлен памятник.

В 1590 году, после сдачи замка Одавара, принадлежавшего клану Ходзё, Хидэёси потребовал, чтобы глава клана совершил сэппуку, а его наследники были отправлены в изгнание. Так был уничтожен один из могущественных кланов средневековой Японии.

Канси

Ещё одним из видов сэппуку было канси. В этом случае поводом для самоубийства служил протест самурая. Канси встречалось намного реже, чем сикоцу-си, однако, пожалуй, в большей мере влияло на последующее развитие событий.

Одно из первых упоминаний о канси относится к периоду войны Гэмпэй. В 1184 году в клане Минамото произошёл внутренний конфликт между Минамото Ёсинакой по прозвищу Кисо и его двоюродным братом Минамото Ёритомо. Армия Ёритомо атаковала Киото, где в это время находился Кисо. В городе начались уличные бои. К Ёсинаке отправили гонцов с известиями о ходе сражения, но Кисо ничего не хотел слушать, предаваясь любовным утехам. Тогда один из его самураев совершил сэппуку прямо у дверей в покои своего господина. Только после этого Ёсинака принял участие в сражении, которое стало для него последним.

Канси, совершённое Хирадэ Киёхидэ, можно считать вообще одним из решающих факторов объединения Японии. Киёхидэ был одним из вассалов Оды Нобунага, который, унаследовав власть от своего отца в семнадцатилетнем (по другим данным, в пятнадцатилетнем) возрасте, не уделял достаточного внимания управлению своими землями, предпочитая предаваться удовольствиям. Верный вассал долго пытался переубедить своего господина и после многих тщетных попыток написал ему письмо, в котором ещё раз указал на обязанности главы клана. После этого Хирадэ Киёхидэ совершил сэппуку, произведшее на Нобунагу сильнейшее впечатление. Ода Нобунага изменил своё поведение, став впоследствии одним из трёх объединителей Японии.

Добровольная смерть верных — продолжение темы: статья о дзюнси, добровольном уходе самураев из жизни после смерти их господина.

Понравилась статья? Добавляйтесь в друзья — у нас будет ещё много интересного.

Бусидо — путь воина, как моральная основа японского духа.

В отношении периода создания и авторства «Коёгункан» существует две гипотезы, согласно одной из которых в 1575 году (3-й год эры Тэнсё) вассал Такэды Сингэна, Косака Дандзё Масанобу приступил к написанию под воздействием поражения в битве при Нагасино, а согласно другой, данный труд был собран и отредактирован примерно в 1615 году (начальный год эры Гэнва) стараниями специалиста по воинским наукам клана Такэда по имени Обата Канхёэ Кагэнори. Сегодня преобладающей является теория о том, что составителем этого труда был сам Косака.

В «Коёгункан» говорится, что путь воина неотделим от успеха на поле брани и неустрашимости в действиях. К примеру, отмечается, что «плохим примером использования людей является назначение того, кто следует путём воина, на интендантскую работу. Назначать человека, следующего путём воина, на политико-финансовую и административную работу – это предосудительная утрата кадров, поскольку путь воина – это его действия непосредственно на поле брани». Между тем дальнейшее развитие бусидо уделяет внимание скорее не внешней отваге, а внутренней силе, подчёркивая необходимость воспитания нравственного начала в человеке.

Обращение бусидо к внутренней сути, обусловленное жизнью без больших войн
«Сёкэнохёдзё» – это учебник военного дела в 20 частях, который подготовил в 1621 году (7 год Гэнва) исследователь военных наук Одавара Сакуун. В 1658 году (4-й год эры Мэйрэки) он был опубликован в 20 томах. В этой книге также употребляется слово «бусидо», однако в ней утверждается, что истинной сутью бусидо является твёрдость, именуемая силой воли – цельность внутренней преданности собственным убеждениям, которая не склоняется ни перед многочисленными наградами, ни перед могуществом силы. Эта тенденция особенно отчётливо заметна в опубликованном в 1642 году (19-й год эры Канъэй) трактате о бусидо под названием «Касёки». Автором этого учебной книги в пяти томах, написанного в форме заметок, считается Сайто Тикамори – бывший вассал главного феодала княжества Ямагата. В этом учебнике слово «бусидо» встречается очень часто, причём особо подчеркивается нижеприведенное определение «бусидо», которое даётся воином. «Истинная суть бусидо состоит в том, чтобы быть самураем, который не лжёт, не лицемерит, не льстит, не двуличничает, не подвержен алчности, не бывает непочтительным, не похвалется, не клевещет, не изменяет своему сюзерену, ладит с товарищами, не волнуется, предупредителен к людям, милостив, обладает сильным чувством долга по отношению к другим и не жалеет собственной жизни».

Фоном для такого углубления содержания бусидо с сохранением без изменений самой сути послужило продолжительное состояние мира, в котором пребывало общество эпохи Токугава. Состояние мира, продожавшееся более двухсот лет, когда не было ни междоусобиц, ни войн с внешними силами, является беспримерно редким даже в масштабе общемировой истории. В этих условиях бусидо постепенно эволюционировал от одностороннего превознесения отваги, приобретая характер этической доктрины. В условиях затяжной эпохи без битв воины задаются вопросом смысла своего существования. Они начинают находить для себя новые функции в обществе, выступая не просто воинами, но действуя в качестве представителей структур общественного управления той или иной территорией (бакуфу, княжества). Они выполняют задачи обеспечения общественной безопасности и полицейские функции, занимаются законотворчеством и обеспечивают работу судебной системы. Всё это должности, требующие воинских качеств, однако, не ограничиваясь ими; воины берут на себя работу в таких областях как транспортная инфраструктура – ремонт дорог и мостов, укрепление берегов и ирригация, разбивка новых рисовых полей и улучшение пахотных угодий, пожарная безопасность и борьба со стихийными бедствиями, восстановление после ударов стихии, развитие новых отраслей производства, больницы и медицина и др. Пожалуй, можно сказать, что отличие между понятием рыцарства и бусидо состоит как раз в том, что от рыцарей Запада ничего подобного никогда не требовалось.

Большое заблуждение, в которое вводит «Хагакурэ»
Если говорить о посвящённых бусидо книгах, то наиболее известной является работа «Хагакурэ» («Сокрытое в листве»), продиктованная Ямамото Цунэтомо, вассалом дома Цунэсима феодального княжества Сага. Эта книга, составленная в 1716 году (начальный год эры Кёхо), широко известна формулировкой «бусидо есть стремление к смерти», создающей ложное представление в духе «бусидо учит умирать». На самом деле смысл этой фразы состоит отнюдь не в навязывании смерти. Она означает, что благодаря постоянной готовности к смерти человек достигает нового состояния «свободы», превосходящего жизнь и смерть, что позволяет «безупречно и всецело исполнить служебный долг воина». В этой же книге также отмечается, что «предельное служение общественному долгу состоит в том, чтобы руководить государством, убеждая господина», а в случае, если господин движется в неверном направлении – бороться за благополучие княжества и удела, увещевая господина – именно в этом состоит высшее проявление преданности воина. Здесь бусидо также предстаёт в качестве практики закалки характера, уделяющей важное внимание дисциплине.

Просачивание духа бусидо в широкие массы
Следующим важным фактом является то, что проникновение духа бусидо в широкие массы общества, не ограничиваясь воинским сословием, придало ему характер национальной морали. Большую роль в этом сыграла уже упомянутая книга «Касёки».

«Касёки» – книга, написанная воином, однако кругом читателей, на которых она рассчитана, являются не воины, а скорее массы обычных людей. Она написана слоговой азбукой кана, поэтому ознакомиться с её содержанием мог каждый, кто только овладел основами чтения в начальной школе или ещё каким-нибудь образом. Более того, книгу, по всей вероятности, читали мальчики и даже девочки, не достигшие совершеннолетия. Поэтому «Касёки» снискала широкую популярность в массах, и книга выдержала множество переизданий, которые неизменно пользовались вниманием читателей.

Примерно в конце XVII века вышла книга под названием «Иллюстрации бусидо от старины до наших дней». Автором этой книжки с картинками был Хисикава Моронобу, который известен как прародитель жанра укиёэ, в ней содержались иллюстрации с героями-самураями и простые комментарии к ним. Эта книжка была рассчитана и на детей. Можно утверждать, что использование в названии слова «бусидо» свидетельствует о том, что концепция бусидо к тому времени уже широко распространилась в обществе.

Учение о бусидо, изложенное в книге «Касёки», в частности, такие этические взгляды как недопустимость лжи, неприемлемость малодушия, а также необходимость держаться до последнего – оказали большое влияние на образ жизни самых обычных людей, в особенности в отношения формирования в экономической сфере жизни общества, и в первую очередь, в торговле, атмосферы, в которой превыше всего ценится доверие. Сила влияния бусидо на японское общество и японцев определённо характеризуется как размахом, так и многообразием.

Путешествуя по Японии. Музей автомобилей -«Исторический гараж»/Tokyo,Odaiba,Pallete Town,Venus Fort

/Фото-видео репортажи Анатолия Булавина/. Остров Одайба — новейший приморский субцентр Токио создан на насыпной территории Токийского залива.…

Новый премьер-министр Японии Кисида Фумио стоит перед проблемой борьбы с шестой волной COVID-19

После того, как Кисида Фумио 4 октября сменил Сугу Ёсихидэ на посту премьер-министра Японии, борьба с кризисом нового коронавируса остаётся главным…

Нобелевская премия по физике 2021 года: Манабэ Сюкуро, его работы по созданию климатических моделей

Изменение климата и глобальное потепление были признаны глобальной проблемой на международном уровне после 1990-х годов, когда был проведен…

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector