0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что сказать родителям, потерявшим ребенка? Ответ священника

Что сказать родителям, потерявшим ребенка? Ответ священника

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Священник Сергий КРУГЛОВ, клирик Свято-Спасского собора в городе Минусинске (Красноярский край) комментирует письмо Веры «ВДОХ С НАДЕЖДОЙ НА ВЫДОХ»: Почему умирают дети? Как сложно ответить на такой вопрос через журнал. Любой священник подтвердит, что нужно видеть глаза человека, слышать его голос, брать его руки в свои, и, даже если нет на это сил, утешать, как заповедано Христом… Помните слова отца Алексия Мечёва: «Утешайте, утешайте народ Божий. » А разве, по совести говоря, кто-то из нас нуждается в чем-то другом?

Все, о чем я скажу далее, и не утешение даже, а размышление. Горькое — ведь мне, как и всякому батюшке не раз приходилось хоронить детей. (В маленьком Минусинске, где немногим более 80 000 жителей, в год около полутора тысяч похорон. И стариков-то мало умирает, все больше — зрелых и молодых… И, увы, немало детей.) Стоишь на кладбище, ежишься от пронизывающего ветра, выглядываешь: и где она, похоронная процессия, где катафалк? Но нет катафалка: подъезжает скромная «шестерка», и под мышкой несут маленький ящичек, не больше того, что используют для помидорной рассады… И вот — отпевание. И полные упования слова из Чина отпевания младенцев не особо радуют и обнадеживают, и дым из кадила, как бы ни был хорош ладан, — горек и невыносим…

Горькие мои мысли и тревожные. Тревожные, ведь и у меня трое детей. Старшая — совсем взрослая, другие — еще младшеклассники. Честно говорю: потеряй я одного из них — не знаю, как я смог бы это перенести. Ни за что не ручаюсь, правда.

Но если я за себя не ручаюсь — как жить?! Опереться на что, на кого?!

Младенец, коему нет и года… Венчик бумажный — слишком тяжел для маленького лобика. И как ответить на немой вопрос родителей: «За что?!» Молодые папа и мама, хорошие, добрые христиане, несколько лет просящие Бога им, бездетным, дать ребенка. И вот…

Девочка. Около трех лет. Цирроз печени. Ну откуда бы?! Мама спохватилась, крестил я ее на дому, на Рождество Христово. Помню, были со мной и сотрудники социальной службы, привезли рождественские подарки, но девочка, раздувшаяся от водянки, не в силах даже стонать, не то что плакать, почти и не глянула на яркие игрушки, на шоколадки и мандарины. А через два дня ее уже хоронили.

Парень — 17 лет, саркома. Сгорел быстро, родные не успели понять даже что к чему…

Девушка, единственная, любимая дочь у матери, уехала учиться в большой город… Там ее убили. И мама замкнулась в себе, закаменела в своем неизбывном горе. Мама ходит в храм, исповедуется, причащается даже, выпала из обыденной жизни совершенно. Устроив на могиле дочери мавзолей, проводит там все дни, забросила работу и повседневные дела, вся — в служении умершей дочери… Кормит белок на ее могиле, и прыгают эти сытые, разжиревшие белки…

Мальчик-дошкольник. Сгорел в доме по неосторожности матери… Она была на похоронах, но не смогла выйти из машины. И я не смог подойти близко, такие черные волны горя рвались оттуда. Благословил издали…

Нет горя на земле горше, чем горе матери, потерявшей ребенка: Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет (Иер 31:15).

Как быть, если это произошло? Как быть священнику, к которому пришла мать и с этим горем, и со страшными, отчаянными вопросами, на которые нет ответа? (А какого труда ей подчас стоит совершить такой приход в храм. )

Самое последнее дело — что-то доказывать страдающей матери. И надеяться, что раненое сердце ее будет внимать логике… «Нет, не хорошо, что умер!» — закричит сердце матери — и будет право. Потому что — поверх всех резонов мира сего — живое чувство материнства в ее сердце вложил Сам Бог. Всякая мать (не говорю о крайних случаях, о патологиях, когда мать равнодушна к судьбе ребенка или убивает его, делая аборт (пусть кто-то скажет, что ныне в обществе таким случаям несть числа, но все же они — страшное исключение…)), желает счастья, радости, здоровья, а главное — жизни своему чаду.

Но нам ни на минуту нельзя забывать о Христе, нам нужно помнить, что Он, мудро и по-детски пойдя на смерть, — воскрес.

Не смог умереть.

И нам — не даст, если будем с Ним…

Желает мама чаду, осознанно или подспудно, — той самой вечной жизни, которую и нам даровал, воскреснув, Христос, которую мы, худые чада Церкви, должны бы, по Символу веры, «чаять», но воспоминание о ней, вечной жизни, подчас едва теплится в ожиревшем нашем сердце, полном чаяний совсем о другом, о сиюминутном…

Поэтому — что сказать матери, потерявшей ребенка? Да, сказать правду: он не перестал существовать, и сейчас на ступень ближе к вечной жизни, чем вы сами. Вряд ли надо говорить, что «ему сейчас хорошо». Как может мама согласиться, что чаду хорошо без нее? Если вы любите свое дитя, то все равно будете с ним, ведь «любовь — не эмоция, любовь — это связь между объектами». Разлука тяжела, но она не вечна…

«Быть вместе с ним», надев петлю на шею? — даже не думайте. Вот в этом случае точно с ним не будете. И боль свою — не утешите, только усугубите.

Но если вы хотите быть вместе с ребенком, а он — у Бога, то Бога вам не миновать. Употребите жизнь не только на то, чтобы горевать об утрате, но и на то, чтобы измениться самой, войти в эту вечную жизнь и тоже быть с Богом. Только возле Него вы встретитесь с утраченным чадом.

Смерть — это не смерть. Это еще одни роды. Ребенку, пока он девять месяцев плавает в утробе мамы, тоже кажется, что это — весь его мир, что никакого другого нет… И вдруг, приходит страшное испытание: начинают его рвать-тянуть-лишать привычной среды обитания… «Ну все, конец!» — думает ребенок, ан глядь, выходит он в новый мир.

Новый? Насколько наш мир иной по отношению к чреву беременной женщины. Иной, но тот же самый. Вот так и «тот свет» — тот же самый, хотя и иной…

Мама воскликнет: «А чем докажете?!»

Вот тут я, правда, не знаю, что сказать… Чем же я докажу?! Правда, не знаю. Могу только одно сказать: «Ну так а что ж делать-то нам с вами, родные вы мои?! Ну что?! Ну, давайте потерпим, поверим Богу на слово. Доживем, а там видно будет!»

Наверное, больше и ничего, уж простите… Страшная она штука, жизнь. Рискованная. Но надо ее жить, эту жизнь. Надо идти вперед, ради тех, которых мы любим…

Еще раз оговорюсь: все это можно сказать тому родителю, кто расположен слышать, а такая способность человека — уже половина исцеления его душевной раны. Но одно предупреждение: если будешь это все говорить издалека, с высоты своего понимания, без искреннего сострадания к человеку, толку не будет. Исцеляет только любовь Христова. А она подается не иначе, как через нашу любовь, как вода к растению поступает не просто так, а по системе капилляров, нарушишь которую — и самый щедрый полив пропадет втуне, растение погибнет… Бери этого человека на себя, говори, или молчи, или плачь вместе с ним, или просто молись о нем, — как тебе твое сердце подскажет… А нет этой любви — кайся. Кричи: «Христе, нет любви у меня, сделай что-нибудь! Не оставь нас, грешных! Верую, Господи, помоги моему неверию!» Вера, видишь ли, через которую Господь творит чудеса, — это не просто «нечто и туманна даль», не мифический флогистон, витающий в пространствах, не умозрение, — это орган, мускул внутри человека. А его надо как-то тренировать, прилагать усилия к его шевелению… И, призывая страдающего родителя: «Веруй!» — надо учиться веровать самому, работать атрофированным мускулом. Иначе, ежели не можешь сам плавать, как же утопающего спасешь.

Читать еще:  Интернет-МЧС: 12 полезных сайтов для всех, кому тяжело

Что сказать родителям, потерявшим ребенка?

Что сказать родителям, потерявшим ребенка?

Размышления свщ. Сергия Круглова.

Любой священник подтвердит, что нужно видеть глаза человека, слышать его голос, брать его руки в свои, и, даже если нет на это сил, утешать, как заповедано Христом… Помните слова отца Алексия Мечёва: «Утешайте, утешайте народ Божий. » А разве, по совести говоря, кто-то из нас нуждается в чем-то другом? Но, что можно сказать родителям, потерявшим ребенка?

Все, о чем я скажу далее, и не утешение даже, а размышление. Горькое — ведь мне, как и всякому батюшке не раз приходилось хоронить детей. (В маленьком Минусинске, где немногим более 80 000 жителей, в год около полутора тысяч похорон. И стариков-то мало умирает, все больше — зрелых и молодых… И, увы, немало детей.) Стоишь на кладбище, ежишься от пронизывающего ветра, выглядываешь: и где она, похоронная процессия, где катафалк? Но нет катафалка: подъезжает скромная «шестерка», и под мышкой несут маленький ящичек, не больше того, что используют для помидорной рассады… И вот — отпевание. И полные упования слова из Чина отпевания младенцев не особо радуют и обнадеживают, и дым из кадила, как бы ни был хорош ладан, — горек и невыносим…

Горькие мои мысли и тревожные. Тревожные, ведь и у меня трое детей. Старшая — совсем взрослая, другие — еще младшеклассники. Честно говорю: потеряй я одного из них — не знаю, как я смог бы это перенести. Ни за что не ручаюсь, правда.

Но если я за себя не ручаюсь — как жить?! Опереться на что, на кого?!

Младенец, коему нет и года… Венчик бумажный — слишком тяжел для маленького лобика. И как ответить на немой вопрос родителей: «За что?!» Молодые папа и мама, хорошие, добрые христиане, несколько лет просящие Бога им, бездетным, дать ребенка. И вот…

Девочка. Около трех лет. Цирроз печени. Ну откуда бы?! Мама спохватилась, крестил я ее на дому, на Рождество Христово. Помню, были со мной и сотрудники социальной службы, привезли рождественские подарки, но девочка, раздувшаяся от водянки, не в силах даже стонать, не то что плакать, почти и не глянула на яркие игрушки, на шоколадки и мандарины. А через два дня ее уже хоронили.

Парень — 17 лет, саркома. Сгорел быстро, родные не успели понять даже что к чему…

Девушка, единственная, любимая дочь у матери, уехала учиться в большой город… Там ее убили. И мама замкнулась в себе, закаменела в своем неизбывном горе. Мама ходит в храм, исповедуется, причащается даже, выпала из обыденной жизни совершенно. Устроив на могиле дочери мавзолей, проводит там все дни, забросила работу и повседневные дела, вся — в служении умершей дочери… Кормит белок на ее могиле, и прыгают эти сытые, разжиревшие белки…

Мальчик-дошкольник. Сгорел в доме по неосторожности матери… Она была на похоронах, но не смогла выйти из машины. И я не смог подойти близко, такие черные волны горя рвались оттуда. Благословил издали…

Нет горя на земле горше, чем горе матери, потерявшей ребенка: Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет (Иер 31:15).

Как быть, если это произошло? Как быть священнику, к которому пришла мать и с этим горем, и со страшными, отчаянными вопросами, на которые нет ответа? (А какого труда ей подчас стоит совершить такой приход в храм. )

Самое последнее дело — что-то доказывать страдающей матери. И надеяться, что раненое сердце ее будет внимать логике… «Нет, не хорошо, что умер!» — закричит сердце матери — и будет право. Потому что — поверх всех резонов мира сего — живое чувство материнства в ее сердце вложил Сам Бог. Всякая мать (не говорю о крайних случаях, о патологиях, когда мать равнодушна к судьбе ребенка или убивает его, делая аборт (пусть кто-то скажет, что ныне в обществе таким случаям несть числа, но все же они — страшное исключение…)), желает счастья, радости, здоровья, а главное — жизни своему чаду.

Но нам ни на минуту нельзя забывать о Христе, нам нужно помнить, что Он, мудро и по-детски пойдя на смерть, — воскрес.

Не смог умереть.

И нам — не даст, если будем с Ним…

Желает мама чаду, осознанно или подспудно, — той самой вечной жизни, которую и нам даровал, воскреснув, Христос, которую мы, худые чада Церкви, должны бы, по Символу веры, «чаять», но воспоминание о ней, вечной жизни, подчас едва теплится в ожиревшем нашем сердце, полном чаяний совсем о другом, о сиюминутном…

Поэтому — что сказать матери, потерявшей ребенка? Да, сказать правду: он не перестал существовать, и сейчас на ступень ближе к вечной жизни, чем вы сами. Вряд ли надо говорить, что «ему сейчас хорошо». Как может мама согласиться, что чаду хорошо без нее? Если вы любите свое дитя, то все равно будете с ним, ведь «любовь — не эмоция, любовь — это связь между объектами». Разлука тяжела, но она не вечна…

«Быть вместе с ним», надев петлю на шею? — даже не думайте. Вот в этом случае точно с ним не будете. И боль свою — не утешите, только усугубите.

Но если вы хотите быть вместе с ребенком, а он — у Бога, то Бога вам не миновать. Употребите жизнь не только на то, чтобы горевать об утрате, но и на то, чтобы измениться самой, войти в эту вечную жизнь и тоже быть с Богом. Только возле Него вы встретитесь с утраченным чадом.

Смерть — это не смерть. Это еще одни роды. Ребенку, пока он девять месяцев плавает в утробе мамы, тоже кажется, что это — весь его мир, что никакого другого нет… И вдруг, приходит страшное испытание: начинают его рвать-тянуть-лишать привычной среды обитания… «Ну все, конец!» — думает ребенок, ан глядь, выходит он в новый мир.

Новый? Насколько наш мир иной по отношению к чреву беременной женщины. Иной, но тот же самый. Вот так и «тот свет» — тот же самый, хотя и иной…

Мама воскликнет: «А чем докажете?!»

Вот тут я, правда, не знаю, что сказать… Чем же я докажу?! Правда, не знаю. Могу только одно сказать: «Ну так а что ж делать-то нам с вами, родные вы мои?! Ну что?! Ну, давайте потерпим, поверим Богу на слово. Доживем, а там видно будет!»

Наверное, больше и ничего, уж простите… Страшная она штука, жизнь. Рискованная. Но надо ее жить, эту жизнь. Надо идти вперед, ради тех, которых мы любим…

Еще раз оговорюсь: все это можно сказать тому родителю, кто расположен слышать, а такая способность человека — уже половина исцеления его душевной раны. Но одно предупреждение: если будешь это все говорить издалека, с высоты своего понимания, без искреннего сострадания к человеку, толку не будет. Исцеляет только любовь Христова. А она подается не иначе, как через нашу любовь, как вода к растению поступает не просто так, а по системе капилляров, нарушишь которую — и самый щедрый полив пропадет втуне, растение погибнет… Бери этого человека на себя, говори, или молчи, или плачь вместе с ним, или просто молись о нем, — как тебе твое сердце подскажет… А нет этой любви — кайся. Кричи: «Христе, нет любви у меня, сделай что-нибудь! Не оставь нас, грешных! Верую, Господи, помоги моему неверию!» Вера, видишь ли, через которую Господь творит чудеса, — это не просто «нечто и туманна даль», не мифический флогистон, витающий в пространствах, не умозрение, — это орган, мускул внутри человека. А его надо как-то тренировать, прилагать усилия к его шевелению… И, призывая страдающего родителя: «Веруй!» — надо учиться веровать самому, работать атрофированным мускулом. Иначе, ежели не можешь сам плавать, как же утопающего спасешь.

Читать еще:  Зачем нужно родительское благословение

Есть ли какая-то возможность утешиться? Что это должно быть — чтение Библии, участие в Таинствах?

Давать советы людям, потерявшим самое дорогое, имеет моральное право лишь тот, кто сам пережил подобную трагедию и нашел утешение в чем-либо, например — в чтении Библии, или в Таинствах. Я такого опыта не имею, поэтому ничего не могу сказать. Тут, на мой взгляд, не столько слова нужны, сколько личное участие, не столько говорить нужно, сколько — слушать, вбирать в себя услышанное, и просто — быть рядом с человеком. Так, чтобы он мог поплакать у тебя на плече и знать, что ты не будешь говорить всякие умности, а просто поплачешь с ним вместе.

А советовать что-либо вот так — издали, со стороны, на мой взгляд, очень сомнительное занятие.

Как пережить потерю ребёнка? Объяснил священник Димитрий Смирнов

В народе говорят, что нет ничего страшнее пережить своих детей. Врагу не пожелаешь. Как пережить потерю самого дорогого, рассказал священнослужитель, церковный и общественный деятель, основатель нескольких детских домов Димитрий Смирнов.

Однажды на телепередаче был телефонный звонок от женщины. Она только что похоронила десятилетнюю дочку, которая умерла в свой День рождения. И спрашивала: как пережить эту потерю? Как жить дальше?

Я ей ответил, что будь я на её месте, я бы каждый день читал Евангелие. Больше, чем обычно. И каждую неделю причащаться.

Я рассказал ей, как она и просила, как жить дальше. Встать, умыться, перекреститься, прочитать утренние молитвы и начать читать канон из «Последование ко Святому Причащению». И так каждый день. И окажется, что к субботе всё «Последование» будет прочитано. Потом в субботу надо идти на всенощную, в воскресенье — на Божественную Литургию, затем исповедаться, причаститься святых Христовых тайн. И станет легче.

Я объяснил ей, что есть повод порадоваться, что девочка умерла в свой День рождения. Это был знак, что Господь забрал её так скоро и так быстро, потому что она ему там нужнее, чем нам здесь. Нужно Отцу Небесному в этом смысле лучше доверять.

А то, что мама рассталась с дочерью на какое-то время, пока её душу не призовут, то это, действительно, трудный период. Это приходится преодолевать. Но, слава Богу, у Церкви есть великие лекарства для души: молитва, причащение и покаяние.

Бывает, что со смертью ребёнка, родители теряют смысл жизни. Теперь необходимо вновь его отыскать, так как полное сосредоточение на дочери или сыне, это неправильно. Это жизнь нехристианская. Поэтому Господь и забирает чадо, чтобы мать, наконец, обратилась к Богу. Вот такие серьёзные уроки даёт Бог.

Бывает, что родители не выдерживают таких испытаний. А не выдерживают, потому что не обращаются к Богу. Необходимо раскаяться, исповедаться и причаститься, и начать жить духовно.

Нам часто трудно понять пути Божие, потому что наш ум ограничен. Недавно у моего знакомого погиб сын. Он был в отчаянии в течение месяца. Места себе не находил. Хотел даже себя убить. Такая была душевная боль. Этот сын был самый лучший из всех его детей. Почему Господь его забрал?

А я вижу результат. Человек стал глубже. Он сразу после этого организовал благотворительный фонд: решил помогать бедным. Один из своих домов отдал под сиротский дом. Мы видим, что, с одной стороны, человек переживает горе, с другой — в сердце человека открылись такие глубины добра и милосердия.

Страдание облагораживает человека. Оно делает его сострадательным. Тронуло горе, и человек на глазах поменялся. И раньше был хорош, а сейчас вдвое лучше стал.

Я знаком с женщиной, у которой было одиннадцать детей. А в 1940-м году, перед самой войной, у неё муж преставился. И потом, когда умер один из детей, она сказала священнику: «Батюшка, помолитесь за моего сына. Он умер». К тому времени она уже была монахиней. Она сказала это совершенно спокойно. Потому что имела правильное отношение к смерти. Она не тосковала, не осуждала Бога, не роптала на свою участь.

Христианская жизнь отличается. О чём скорбят обычные люди, о том христиане радуются.

Я знал женщину, которая говорила: «Как бы я хотела умереть от рака». Когда я поинтересовался причиной её желания, она ответила: «Перво-наперво, если ты знаешь, что у тебя рак, то ты понимаешь, что всё равно умрёшь. Во-вторых, ты располагаешь временем, потому что это не инсульт и не инфаркт. У тебя есть время на покаяние. Хочется только избежать сильных болей».

Господь всё сделал так, как она хотела: умерла от рака, никаких болей не было, просто тихо ушла. Это была, по-настоящему, святая женщина. Вот такое понимание жизни и смерти.

И напоследок ещё один случай. У меня есть прихожанка, которая не видела своего сына 26 лет. Он уехал в другую страну и не проявляет к ней никакого интереса. Как-то в письме он ей заявил, чтобы она ему про Бога больше не писала, и чтобы вообще его не беспокоила.

Уж не знаю, что лучше: когда ребёнок с Богом или, когда в другой стране и даже не интересуется, как мама себя чувствует, не нужна ли ей какая-то помощь.

Друзья, если было полезно, ставьте палец вверх. Подписывайтесь на канал. Будет над чем подумать! Все статьи канала здесь смотри в себя.

Эта статья появилась как ответ на вопрос горюющей матери, потерявшей ребенка чуть более года назад, – “как не сойти с ума?” Потерять ребенка в любом возрасте – это большая трагедия для родителя, для матери. Особенно когда он уже большой, когда появляется ощущение стабильности в жизни – ведь уже нет тех хлопот, которые вокруг маленьких детей, и тяжелый подростковый возраст тоже позади. У взрослого ребенка уже своя жизнь – возможно, уже есть семья или близкий человек, какие-то карьерные шаги, какая-то успешность в чем-то. Уже много прожито вместе, было много надежд и ожиданий, ощущение огромной прекрасной жизни впереди… и это все в одночасье обрывается.

Как это пережить и не сойти с ума? К сожалению, здесь нет каких-то общих рекомендаций, но позвольте выразить некоторые предположения, которые могли бы оказаться полезными.

1. Наука определяет стадии переживания горя, предполагая, что после первой годовщины боль утраты начинается уменьшаться. Это как раз из тех понятий, что “время лечит”. Предполагается, что в случае тяжелого переживания после годовщины, речь может идти о развитии патологического горя, когда необходима не только поддержка близких, но и специальная (и психологическая, и медикаментозная, и терапевтическая).

Лично мое мнение, что здесь важно ориентироваться не на временной промежуток времени, а на состояние человека. Работа горя – это очень индивидуальный процесс, я называю его “свой колодец боли, который нужно вычерпать до дна”, иногда на это уходит и больше года, и дольше, не переходя в патологический процесс. Однако вот состояния, которые должны насторожить, и которые требуют обязательного контроля со стороны специалиста, особенно если есть тенденция к “замораживанию” чувств:

– появившиеся проблемы со здоровьем, особенно со стороны сердечно-сосудистой системы, желудка, кишечника, дыхательной системы;

– постоянные мысли, будто навязчивые, воспоминания о подробностях смерти ребенка, о днях около этого события; ночные кошмары, появившиеся страхи; сложности с концентрацией внимания, жалобы на плохую память; погружения в длительные грезоподобные состояния, когда в фантазиях кажется, что все по-прежнему;

– симптомы клинической депрессии, предположить ее наличие можно пройдя тест Бека, например, по этой ссылке http://psytests.org/clinical/bdi.html;

– избегание общения, обрывание контактов, стремление к одиночеству, увольнение с работы, чрезмерное употребление алкоголя и/или успокаивающих средств (без контроля наблюдающего врача), мысли желанности о собственной смерти;

Читать еще:  10 заблуждений о школе

– возникает ощущение, что возвращение в «прежнюю жизнь», когда снова появляются разные краски жизни, переживается как предательство к погибшему, ведь «как я могу радоваться и жить дальше, когда его больше нет?».

Если есть ощущения, что что-то из перечисленного есть, или есть что-то еще, что настораживает, то очень важно не откладывать визит к врачу – психиатру или психотерапевту.

Психологическая поддержка также остается актуальной, но в этом случае речь идет и о совмещении с медикаментозной поддержкой, которую может оказать только врач.

2. Когда умирает близкий, ребенок, то есть ощущение, что ни один человек в целом мире не способен понять, как это больно. Кажется, что другие люди легче переживают, быстрее восстанавливаются, а собственное переживание – бездонно. Да, конечно, переживание каждого человека уникально, у каждого «свой колодец боли». Однако последнее время стали появляться группы поддержки, на которых встречаются люди, родители, потерявшие детей. Сложно переоценить этот опыт! Возможность поделиться в безопасной обстановке понимающих людей, поплакать, увидеть, как у других это происходит, кого-то поддержать, возможно, обнять – те шаги, которые оберегают от возможного «падения в безумие» одиночного переживания.

3. Иногда целебной оказывается помощь другим людям в какой-то созвучной области. Нередко родители, потерявшие ребенка, организовывают сами или посильно помогают фондам, которые занимаются помощью при подобных утратах – болезнях, травмах, авариях. Помогать можно и по своей непосредственной специальности, если это полезно для дела, и материально, и в качестве любой волонтерской деятельности, к которой лежит душа, – в социальной сети, на телефоне, общаясь вживую с полезными для дела людьми, налаживая связи и контакты, и прочее-прочее. К сожалению, своего ребенка уже не вернуть, но его светлой памятью можно помочь предотвратить чью-то трагедию, в некоторых случаях это оказывается целебной возможностью обрести новый смысл.

4. Для верующего православного человека утешением оказывается молитва за своего умершего ребенка, и вера, что в тот страшный час произошла только физическая смерть, открывшая путь в жизнь вечную. Прошу прощения за возможный пафос этих слов, очень сложная тема.

Необходимо быть милосердными к себе, даже если появляется обида и гнев на Бога, ощущение, что Он покинул, отвернулся, допустил. Все эти переживания – часть «личного колодца боли», которые тоже нужно пережить, чтобы открыть место новым смыслам, новой дороге своего духовного пути. В это сложное время разговоры с понимающим священником, который не будет обходиться дежурными фразами, может оказать серьезную духовную поддержку.

Можно почитать полезную литературу в печатном или электронном варианте:

– Фредерика де Граф. “Разлуки не будет” – анонс о книге можно почитать здесь https://www.miloserdie.ru/article/frederika-de-graaf-razluki-ne-budet/

– В. Волкан, Э. Зинтл. «Жизнь после утраты. Психология горевания», например, здесь https://www.labirint.ru/books/155822/

Другие статьи Виктории Наумовой о потере ребенка

Как помочь в скорби другу или близкому человеку

Каждый скорбит по-своему. Что бы помочь этим страдальцам, важно создать атмосферу любви и понимания. Всегда согласовывайте свои действия со священником. В 2002 году я написала статью в журнал Jacobs Well, под названием «Как утешить тех, кто потерял ребенка во время или после беременности». Я приведу некоторые положения из этой статьи для тех, кто не знает, что сказать и как помочь скорбящему другу или близкому человеку.

  • В первую очередь важно осознать, что ребенок умер и что его смерть так же реальна, как и смерть ребенка постарше. Горе родителей и процесс восстановления будет болезненным и займет много времени. Может быть, они не придут в себя и не перестанут «думать о своем малыше» еще спустя месяц и даже год. Поймите, что родители тоскуют, потому что им не хватает их малыша, и что его или ее не заменит никто, включая их будущих или ныне живущих детей.
  • Дайте родителям знать, что вы молитесь о них, их семьях и о малыше. Позвоните им или пошлите открытку с соболезнованиями. Не нужно много слов, достаточно написать: «Мысленно и молитвенно с вами и вашим малышом».
  • Больше всего родителям сейчас нужна поддержка и умение выслушать, наставления и советы нужно оставить. Выслушивайте их рассказы о смерти малыша. Не бойтесь, и не смущайтесь говорить о его смерти. Если у малыша уже было имя, говорите о нем, называя по имени. Если родители видели малыша, расспросите их, какой он был. Большинству родителей нужно высказаться о своем ребенке, о своих несбывшихся надеждах и мечтах.
  • Будет уместно признать, что вы не представляете, что они чувствуют. Можно сказать: «Не могу вообразить, как вам сейчас тяжело. Я просто хочу, чтобы вы знали, что вы можете на меня рассчитывать, и что я очень вам сочувствую».
  • Обнимите их. Этим вы выскажете вашу любовь и беспокойство. Даже если вы ничего при этом не скажете, это будет бессловесным способом сказать: «Сочувствую вам» или «Молюсь за вас».
  • Предложите помощь по присмотру за остальными их детьми. Иногда требуется последующее врачебное наблюдение и родителям бывает необходимость побыть вдвоем.
  • Предложите принести какую-то еду, у матерей часто не хватает сил даже на элементарные дела.
  • Предложите сходить за продуктами, помочь с уборкой, стиркой, сделать что-то, чтобы облегчить груз повседневных забот. Это будет особенно полезно, если женщина находится в ожидании выкидыша, этот процесс может занять несколько дней, истощая ее физически и эмоционально.
  • Не забывайте об отце ребенка. Мы очень часто пренебрегаем чувствами мужчин, потому что нам кажется, что они переносят все легче. Но на самом деле мужчины бывают так же подавлены, как и их супруги.
  • Попытайтесь запомнить дату смерти малыша и почтите ее своим звонком, письмом или визитом. Годовщины могут спровоцировать такие же сильные горестные чувства, как и сама смерть. По прошествии нескольких месяцев можно поинтересоваться, как они себя чувствуют после потери ребенка, это может послужить им поддержкой.
  • Уделите внимание братьям и сестрам малыша. Им тоже больно, они растеряны и нуждаются во внимании, которое родители не всегда могут им обеспечить в данный момент.
  • Если дети захотят говорить о смерти, не бойтесь этого разговора. Дети относятся к смерти естественно, и они могут говорить об этом открыто и непосредственно с теми взрослыми, которым доверяют. Когда детям позволяют открыто делиться своими мыслями и мечтами, смерть обычно не действует на них негативно.
  • Если вы беременны, то родителям, потерявшим ребенка, а особенно матери может быть тяжело вас видеть, или даже разговаривать с вами. Вы должны отнестись к ним с пониманием и терпением. Они по-прежнему вас любят, но ваше положение слишком напоминает им об их потере. Ваши несчастные друзья могут даже слегка вам завидовать (особенно после рождения ребенка) и сердиться на себя за подобные чувства.
  • Помните, что все последующие беременности могут иметь эмоциональные перепады между радостью, страхом и горькими воспоминаниями.
  • Помните также, что скорбь вносит большую напряженность в отношения семьи и друзей.

Ваша помощь, утешение и деликатная поддержка могут оказать положительное влияние на то, как родители будут переживать утрату младенца, и как быстро они смогут от нее оправиться. Ваши действия очень важны, сейчас вы нужны этим родителям как никогда.

После рождения двух замечательных детишек мы с моим мужем пережили смерть двоих младенцев во время беременности. Наш второй малыш умер, когда мы были в Свято-Владимирской Семинарии. Пережить это нам очень помогали молитвы и поддержка нашей общины. Ежегодный молебен, который мой муж служит 15 октября, очень много для нас значит. Мы надеемся, что такие молитвы также помогут оправиться от горя и другим людям. «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (2 Коринф, 1:3-4).

Деннис Краус – жена священника Мартина Крауза, Церкви св.Троицы, Ист-Мэдоу, Нью-Йорк, мать четверых детей.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector