0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Мученик Дими́трий Власенков

Му­че­ник Ди­мит­рий ро­дил­ся 15 мая 1880 го­да в ме­стеч­ке Рос­сас­на Го­рец­ко­го уез­да Мо­гилев­ской гу­бер­нии [1] в се­мье кре­стья­ни­на Еме­лья­на Вла­сен­ко­ва, ис­пол­няв­ше­го в се­ле долж­ность во­лост­но­го стар­ши­ны. Окон­чив цер­ков­но­при­ход­скую шко­лу, Дмит­рий за­ни­мал­ся зем­ле­де­ли­ем, как его отец и бра­тья. В 1901 го­ду он был при­зван в ар­мию и про­слу­жил до 1905 го­да в Фин­лянд­ском лейб-гвар­дей­ском пол­ку сна­ча­ла ря­до­вым, а в кон­це служ­бы ун­тер-офи­це­ром.
В свое вре­мя он же­нил­ся на де­ви­це Да­рье, и Гос­подь да­ро­вал им боль­шую се­мью. Вос­пи­тан­ный в ве­ре и бла­го­че­стии, он был усерд­ным при­хо­жа­ни­ном церк­ви в род­ном се­ле, с дет­ства пел на кли­ро­се, был неко­то­рое вре­мя пса­лом­щи­ком, а во вре­ме­на го­не­ний в 1931 го­ду был из­бран в цер­ков­ный со­вет, в ко­то­ром со­сто­ял до 1934 го­да, ко­гда храм был за­крыт, а свя­щен­ник аре­сто­ван. Дмит­рий Еме­лья­но­вич вме­сте с при­хо­жа­на­ми ста­ли хло­по­тать о воз­вра­ще­нии хра­ма, но их хло­по­ты не увен­ча­лись успе­хом. В 1934 го­ду вла­сти аре­сто­ва­ли бра­та Дмит­рия Еме­лья­но­ви­ча и при­го­во­ри­ли к де­ся­ти го­дам за­клю­че­ния; из за­клю­че­ния он бе­жал, скры­вал­ся, но в 1937 го­ду сно­ва был аре­сто­ван.
С каж­дым го­дом жизнь ста­но­ви­лась все тя­же­лее, и Дмит­рий Еме­лья­но­вич до­го­во­рил­ся со сво­ей же­ной раз­де­лить­ся: Да­рья Гав­ри­лов­на по­шла ра­бо­тать в кол­хоз, а Дмит­рий Еме­лья­но­вич, чтобы про­кор­мить се­мью, за­ни­мал­ся зем­ле­де­ли­ем на сво­ем участ­ке.
Кре­стьяне, стра­дая от от­сут­ствия бо­го­слу­же­ния, ста­ли про­сить Дмит­рия Еме­лья­но­ви­ча, чтобы хо­тя бы он, как че­ло­век, на­учен­ный цер­ков­но­му и быв­ший пса­лом­щи­ком, при­хо­дил к ним в до­ма по­чи­тать Псал­тирь по по­кой­ни­ку. И он по при­гла­ше­нию при­хо­жан стал хо­дить по до­мам чи­тать Псал­тирь по усоп­шим, а на Ра­до­ни­цу вме­сте с кре­стья­на­ми хо­дил на клад­би­ще, и в это вре­мя со­би­ра­лось мо­ля­щих­ся до двух­сот че­ло­век. Бы­ли и хо­ри­сты, ко­то­рые под управ­ле­ни­ем Дмит­рия Еме­лья­но­ви­ча пе­ли па­ни­хи­ду.
Вла­сти бы­ли недо­воль­ны тем, что, несмот­ря на за­кры­тие хра­ма и арест свя­щен­ни­ка, цер­ков­ная жизнь в се­ле не пре­кра­ти­лась, и в кон­це кон­цов ре­ши­ли аре­сто­вать Дмит­рия Еме­лья­но­ви­ча. Несколь­ко сви­де­те­лей под угро­зой, что са­ми бу­дут при­вле­че­ны к уго­лов­ной от­вет­ствен­но­сти за уча­стие в па­ни­хи­дах и по­мин­ках, со­гла­си­лись под­пи­сать про­то­ко­лы со лже­сви­де­тель­ства­ми о пса­лом­щи­ке, буд­то бы во вре­мя по­ми­нок он за­ни­мал­ся ан­ти­со­вет­ской аги­та­ци­ей.
16 мая 1940 го­да со­труд­ни­ки НКВД аре­сто­ва­ли Дмит­рия Еме­лья­но­ви­ча, и он был за­клю­чен в тюрь­му в го­ро­де Ор­ше и сра­зу же до­про­шен.
– Во вре­мя обыс­ка у вас бы­ли об­на­ру­же­ны спис­ки лю­дей, со­сто­я­щих в об­щине, крест, ма­лень­кая ико­на и Биб­лии. Для че­го вы это хра­ни­ли? – спро­сил его сле­до­ва­тель.
– Спис­ки бы­ли со­став­ле­ны в 1932 го­ду для сбо­ра де­нег на пред­мет упла­ты на­ло­гов за цер­ковь… Спис­ки, крест, ико­на и Биб­лии хра­ни­лись у ме­ня, по­сколь­ку я че­ло­век ве­ру­ю­щий и чи­тал их.
– Вы аре­сто­ва­ны за про­во­ди­мую ва­ми ан­ти­со­вет­скую ра­бо­ту сре­ди на­се­ле­ния. Дай­те от­вет по су­ще­ству.
– Ан­ти­со­вет­ской ра­бо­ты сре­ди на­се­ле­ния я не про­во­дил, но при­зна­юсь, что бы­ли мо­мен­ты, ко­гда я про­во­дил ре­ли­ги­оз­ные об­ря­ды.
– Мы рас­по­ла­га­ем дан­ны­ми о том, что вы под ви­дом про­ве­де­ния ре­ли­ги­оз­ных об­ря­дов, про­во­ди­ли сре­ди на­се­ле­ния ан­ти­со­вет­скую ра­бо­ту, рас­про­стра­ня­ли лож­ные, про­во­ка­ци­он­ные слу­хи о па­де­нии со­вет­ской вла­сти. Рас­ска­жи­те об этом по су­ще­ству.
– Ан­ти­со­вет­ской ра­бо­ты я ни­ко­гда не про­во­дил и про­тив со­вет­ской вла­сти ни­че­го не вы­ска­зы­вал.
Бы­ли вы­зва­ны лже­сви­де­те­ли, ко­то­рые под­твер­ди­ли свои по­ка­за­ния на оч­ной став­ке; по­сле это­го сле­до­ва­тель сно­ва до­про­сил пса­лом­щи­ка.
– Вас сви­де­те­ли на оч­ных став­ках до­ста­точ­но изоб­ли­чи­ли в про­во­ди­мой ва­ми ан­ти­со­вет­ской де­я­тель­но­сти. Дай­те от­вет по су­ще­ству! – по­тре­бо­вал сле­до­ва­тель.
– Я ни­ка­кой ан­ти­со­вет­ской ра­бо­ты не про­во­дил, и по­ка­за­ния сви­де­те­лей о про­во­ди­мой ан­ти­со­вет­ской аги­та­ции я не под­твер­ждаю. При­зна­юсь, что ре­ли­ги­оз­ные об­ря­ды я дей­стви­тель­но про­во­дил у тех, кто ме­ня об этом про­сил.
– По­че­му вы не хо­ти­те по­ка­зать след­ствию о ва­шей ан­ти­со­вет­ской де­я­тель­но­сти?
– Я не знаю, по­че­му имен­но обо мне так по­ка­зы­ва­ют сви­де­те­ли, но ни­ка­ких ан­ти­со­вет­ских из­мыш­ле­ний не го­во­рил.
17 июля 1940 го­да со­сто­я­лось за­се­да­ние Кол­ле­гии по уго­лов­ным де­лам Ви­теб­ско­го су­да; по­сле за­вер­ше­ния всех фор­маль­но­стей сно­ва был до­про­шен Дмит­рий Еме­лья­но­вич, ко­то­рый ска­зал: «Ви­нов­ным я се­бя не при­знаю, я ни­ка­кой ан­ти­со­вет­ской де­я­тель­но­стью не за­ни­мал­ся. При обыс­ке у ме­ня изъ­яли Псал­тирь, Еван­ге­лие, два мо­лит­вен­ни­ка, крест. Я был пев­чим в Рос­сасне с ма­лых лет, в цер­ков­ном со­ве­те я со­сто­ял до тех пор, по­ка цер­ковь не от­ня­ли. Я хо­дил и пи­сал име­на лю­дей в Рос­сасне, чтобы раз­ре­ши­ли участ­во­вать в цер­ков­ных со­бра­ни­ях. День­ги я со­би­рал для то­го, чтобы пла­тить на­лог за цер­ковь… В 1939 го­ду на клад­би­ще в Рос­сасне во вре­мя Ра­до­ни­цы справ­лял ре­ли­ги­оз­ный об­ряд, бы­ло там че­ло­век при­бли­зи­тель­но 150-200, и я ни­ка­кой ан­ти­со­вет­ской аги­та­ции не про­во­дил; эти сви­де­те­ли го­во­рят про­тив ме­ня, сам не знаю по­че­му: я с ни­ми не драл­ся и не су­дил­ся… Я утвер­ждаю, что я ни­ка­ких контр­ре­во­лю­ци­он­ных ан­ти­со­вет­ских раз­го­во­ров не вел» [2] .
По­сле за­слу­ши­ва­ния всех по­ка­за­ний, с ко­то­ры­ми Дмит­рий Еме­лья­но­вич не со­гла­сил­ся, про­ку­рор по­да­ла хо­да­тай­ство: де­ло от­пра­вить на до­сле­до­ва­ние, по­сколь­ку все сви­де­те­ли со сто­ро­ны об­ви­не­ния яв­ля­ют­ся род­ствен­ни­ка­ми, дру­гих сви­де­те­лей до­про­ше­но не бы­ло, а кро­ме то­го, след­ствие, вы­яс­няя уча­стие об­ви­ня­е­мо­го в ис­пол­не­нии ре­ли­ги­оз­ных об­ря­дов, не вы­яс­ни­ло, име­ет ли это от­но­ше­ние к его контр­ре­во­лю­ци­он­ной де­я­тель­но­сти.
Про­ку­рор Ви­теб­ской об­ла­сти оспо­рил это ре­ше­ние и по­ста­но­вил сно­ва от­пра­вить де­ло в суд, но уже при дру­гом со­ста­ве. 19 но­яб­ря 1940 го­да со­сто­я­лось но­вое за­се­да­ние об­ласт­но­го су­да.
От­ве­чая на об­ви­не­ния в су­де, Дмит­рий Еме­лья­но­вич вновь за­явил: «В предъ­яв­лен­ном об­ви­не­нии ви­нов­ным се­бя не при­знаю. Мне без­раз­лич­но, ка­кая бы­ла бы власть, – я обя­зан ей под­чи­нять­ся. Ко­гда бы­ли в на­шем се­ле по­мин­ки, то я на них ни­че­го не го­во­рил пло­хо про вла­сти. И за­яв­ляю, что мне жить бы­ло хо­ро­шо на ху­то­ре, а так­же и в кол­хоз­ном цен­тре… Об­ря­да­ми я за­ни­мал­ся; ко­гда кто-ли­бо по­мрет, то­гда при­гла­ша­ли ме­ня на по­хо­ро­ны, и здесь я чи­тал по-сла­вян­ски, но ни­ка­кой аги­та­ции и здесь не про­во­дил про­тив со­вет­ской вла­сти. И де­тей я не кре­стил ни­ко­гда и ни­где, но бы­ва­ло, что нач­нут про­сить, чтобы я по­кре­стил, но я толь­ко паль­ца­ми пе­ре­кре­щу, и боль­ше ни­че­го не де­лал… Ре­ли­ги­оз­ные об­ря­ды я про­во­дил толь­ко на по­хо­ро­нах, и день­ги я не про­сил, ес­ли са­ми толь­ко да­дут… Ко­гда уже бы­ла за­кры­та цер­ковь, то бы­ло со­бра­ние, и на этом со­бра­нии мы за­пи­сы­ва­ли ве­ру­ю­щих, чтобы пой­ти в сель­со­вет, чтобы от­кры­ли об­рат­но цер­ковь» [3] .
Лже­сви­де­те­ли и в но­вом су­деб­ном за­се­да­нии по­вто­ри­ли свои по­ка­за­ния, и Дмит­рий Еме­лья­но­вич сно­ва все их от­верг. Ко­гда су­деб­ные пре­ния за­кон­чи­лись, про­ку­рор по­тре­бо­вал при­го­во­рить под­су­ди­мо­го к ше­сти го­дам за­клю­че­ния в ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вом ла­ге­ре; адво­кат про­сил, учи­ты­вая смяг­ча­ю­щие об­сто­я­тель­ства, умень­шить срок на­ка­за­ния. Дмит­рий Еме­лья­но­вич, об­ра­ща­ясь к су­ду, ска­зал, что он че­ло­век боль­ной и про­сит вы­не­сти ему спра­вед­ли­вый при­го­вор. В тот же день суд вы­нес ре­ше­ние: при­го­во­рить его к пя­ти го­дам за­клю­че­ния в ис­пра­ви­тель­но-тру­до­вом ла­ге­ре. Дмит­рий Еме­лья­но­вич по­дал в Вер­хов­ный суд кас­са­ци­он­ную жа­ло­бу, в ко­то­рой убе­ди­тель­но до­ка­зал свою неви­нов­ность и что он осуж­ден по по­ка­за­ни­ям лже­сви­де­те­лей, а так­же про­сил вы­звать дру­гих сви­де­те­лей из жи­те­лей се­ла Рос­сас­на для да­чи до­пол­ни­тель­ных по­ка­за­ний, но суд ему в этом от­ка­зал.
Дмит­рий Еме­лья­но­вич был от­прав­лен эта­пом из тюрь­мы в го­ро­де Ор­ша в Ка­зах­стан и 11 мая 1941 го­да при­был на стан­цию Ка­ра­бас Ка­ра­ган­дин­ско­го ла­ге­ря, от­ку­да был рас­пре­де­лен в 5-е Эс­пин­ское от­де­ле­ние Кар­ла­га. Здесь он тя­же­ло за­бо­лел и 5 мая 1942 го­да был по­ме­щен в ла­гер­ную боль­ни­цу, где в тот же день и скон­чал­ся. Дмит­рий Еме­лья­но­вич Вла­сен­ков был по­гре­бен в без­вест­ной мо­ги­ле на ла­гер­ном клад­би­ще Эс­пин­ско­го от­де­ле­ния Кар­ла­га.

Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ап­рель».
Тверь. 2006. С. 244-248

При­ме­ча­ния

[1] Ныне се­ло Рос­сас­но Дуб­ро­вен­ско­го рай­о­на Ви­теб­ской об­ла­сти.

[2] УКГБ РБ по Ви­теб­ской обл. Д. 23535-П, л. 67.

Использованные материалы

  • «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Составленные игуменом Дамаскиным (Орловским). Апрель». Тверь. 2006. С. 244-248
    • http://www.fond.ru/index.php?menu_id=370&menu_parent_id=0&pe. 391
  • БД ПСТГУ «Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века»
    • http://www.pstbi.ru/bin/db.exe/no_dbpath/koi/nm/?HYZ9EJxGHox. tk*
  • Сообщение Новиковой Елены Вадимовны, внучки мч. Димитрия Власенкова, от 12 августа 2011.

[1] Ныне село Россасно Дубровенского района Витебской области.

[2] Сообщение Новиковой Елены Вадимовны, внучки мч. Димитрия Власенкова, от 12 августа 2011.

[3] УКГБ РБ по Витебской обл. Д. 23535-П, л. 67.

[4] УКГБ РБ по Витебской обл. Д. 23535-П, л. 112 об-113.

Мученик Димитрий (Власенков)

Приблизительное время чтения: 6 мин.

. В но ябре 1940 года, отвечая на вопросы суда, Дмитрий Емельянович заявил: «В предъяв­ленном обвинении виновным себя не признаю. Мне безразлично, какая была бы власть, — я обязан ей подчиняться. Когда были в нашем селе поминки, то я на них ничего не говорил плохо про власти. И заявляю, что мне жить было хорошо на хуторе, а также и в колхозном центре. Обрядами я занимался; когда кто-либо помрет, тогда приглашали меня на похороны, и здесь я читал по-славянски, но никакой агитации и здесь не проводил против советской власти. И детей я не крестил никогда и нигде, но бывало, что начнут просить, чтобы я покрестил, но я только пальцами перекрещу, и больше ничего не делал. Религиозные обряды я проводил только на похоронах, и деньги я не просил, если сами только дадут. Когда уже была закрыта церковь, то было собрание, и на этом собрании мы записывали верующих, чтобы пойти в сельсовет, чтобы открыли обратно церковь».

Читать еще:  Мария Магдалина: кем она была на самом деле?

На основании показаний лжесвидетелей суд приговорит Дмитрия Власенкова к заключению в лагере. Оттуда он не вернется…

Дмитрий Емельянович Власенков. Орша, тюрьма НКВД, 1940 год. Фото из следственного дела

Мученик Димитрий родился 15 мая 1880 года в местечке Россасна Горецкого уезда Могилевской губернии, а ныне Витебской области, в семье крестьянина Емельяна Власенкова, исполнявшего в селе должность волостного старшины. Окончив церковноприходскую школу, Дмитрий стал заниматься земледелием, как его отец и братья. В 1901 году он был призван в армию и прослужил до 1905 года в Финляндском лейб-гвардейском полку сначала рядовым, а затем унтер-офицером.

Господь даровал им с женой Дарьей большую семью, и можно сказать, что они были счастливы, насколько вообще может быть счастлив человек во временной жизни. Воспитанный в вере и благочестии, Дмитрий Емельянович был усердным прихожанином Георгиевского храма в родном селе, с детства он пел здесь на клиросе, некоторое время был псаломщиком, а во времена гонений в 1931 году — избран в церковный совет, в котором состоял до 1934 года, когда храм был закрыт после ареста священника. Дмитрий Емельянович вместе с прихожанами не согласился с тем, что их лишили богослужения, и стал хлопотать об открытии храма, но эти хлопоты не увенчались успехом.

С каждым годом жизнь для верующих в советской России становилась все тяжелей. Дмитрий Емельянович договорился со своей женой разделиться, чтобы она и дети не были лишены гражданских прав, отмеченные клеймом единоличников: Дарья Гавриловна пошла работать в колхоз, а Дмитрий Емельянович, чтобы прокормить семью, продолжал заниматься земледелием на своей усадьбе как единоличник.

Для кого отрада — светское веселье, а для верующего человека отрадой является богослужение. Крестьяне страдали от отсутствия богослужения и через некоторое время стали упрашивать Дмитрия Емельяновича, чтобы он, как человек, наученный всему церковному, бывший псаломщиком, приходил к ним в дома хотя бы почитать Псалтирь по покойнику. По приглашению прихожан он стал ходить по домам читать Псалтирь по усопшим, а на Радоницу вместе с односельчанами отправлялся помолиться за усопших на кладбище. В это время здесь собиралось до двухсот человек молящихся. Были и свои хористы, которые под управлением Дмитрия Емельяновича пели панихиду.

Местные власти были недовольны тем, что, несмотря на закрытие храма и арест священника, религиозная жизнь в селе не прекратилась и в конце концов приняли решение арестовать Дмитрия Емельяновича. Несколько свидетелей под угрозой, что они будут привлечены к уголовной ответственнос­ти за участие в панихидах и поминках, если не дадут нужных показаний против псаломщика, согласились подписать протоколы со лжесвидетельствами, в которых говорилось, что во время поминок тот занимался антисоветской агитацией.

Дмитрий Емельянович Власенков был осужден исключительно по показаниям лжесвидетелей

16 мая 1940 года он был заключен в тюрьму в городе Орше и сразу же допрошен.

— Во время обыска у вас были обнаружены списки людей, состоящих в общине, крест, маленькая икона и Библии. Для чего вы это хранили? — спросил его следователь.

— Списки были составлены в 1932 году для сбора денег на предмет уплаты налогов за церковь. Списки, крест, икона и Библии хранились у меня, поскольку я человек верующий.

— Вы арестованы за проводимую вами антисоветскую работу среди населения. Дайте ответ по существу.

— Антисоветской работы среди населения я не проводил, но признаюсь, что были моменты, когда я проводил религиозные обряды.

— Мы располагаем данными о том, что вы под видом проведения религиозных обрядов проводили среди населения антисоветскую работу, распространяли ложные, провокационные слухи о падении советской власти. Расскажите об этом по существу.

— Антисоветской работы я никогда не проводил и против советской власти ничего не высказывал.

Были вызваны лжесвидетели, которые подтвердили данные ими ранее показания и на очной ставке, после чего следователь вновь допросил псаломщика.

— Вас свидетели на очных ставках достаточно изобличили в проводимой вами антисоветской деятельности. Дайте ответ по существу! — потребовал следователь.

— Я никакой антисоветской работы не проводил, и показания свидетелей о проводимой антисоветской агитации я не подтверждаю. Признаюсь, что религиозные обряды я действительно проводил у тех, кто меня об этом просил, — ответил Дмитрий Емельянович.

— Почему вы не хотите показать следствию о вашей антисоветской деятельности?

— Я не знаю, почему обо мне так показывают свидетели, но никаких антисоветских измышлений не говорил.

17 июля 1940 года состоялось заседание Коллегии по уголовным делам Витебского суда, и Дмитрий Емельянович был снова допрошен. «Виновным я себя не признаю, я никакой антисоветской деятельностью не занимался, — сказал он. — При обыске у меня изъяли Псалтирь, Евангелие, два молитвенника, крест. Я был певчим в Россасне с малых лет, в церковном совете я состоял до тех пор, пока церковь не отняли. Я ходил и писал имена людей в Россасне, чтобы разрешили участвовать в церковных собраниях. Деньги я собирал для того, чтобы платить налог за церковь. В 1939 году на кладбище в Россасне во время Радоницы справлял религиозный обряд, было там человек приблизительно 150–200, но я никакой антисоветской агитации не проводил; эти свидетели говорят против меня, сам не знаю почему. Я утверждаю, что я никаких контрреволюционных антисоветских разговоров не вел».

После заслушивания показаний лжесвидетелей, с которыми Дмитрий Емельянович категорически не согласился, участвовавший в заседаниях суда прокурор подала ходатайство, чтобы дело отправили на доследование, поскольку все свидетели со стороны обвинения являются родственниками, других свидетелей допрошено не было, а кроме того, следствие, выясняя участие обвиняемого в исполнении религиозных обрядов, не выяс­нило, имеет ли это отношение к контрреволюционной деятельности.

Однако вышестоящий прокурор Витебской области оспорил это решение и постановил отправить дело в суд, но назначить другой состав суда. 19 ноября 1940 года состоялось следующее заседание областного суда.

Лжесвидетели и на этом судебном заседании повторили свои показания, и Дмитрий Емельянович снова все их отверг. Когда судебные прения закончились, прокурор потребовал приговорить подсудимого к шести годам заключения в исправительно-трудовом лагере; адвокат просил учесть смягчающие обстоятельства и уменьшить срок наказания. Дмитрий Емельянович, обращаясь к судьям, сказал, что он человек больной и просит вынести ему справедливый приговор. В тот же день суд вынес решение: приговорить его к пяти годам заключения. Дмитрий Емельянович подал в Верховный суд кассационную жалобу, в которой убедительно доказывал свою невиновность и что он осужден исключительно по показаниям лжесвидетелей. Он просил вызвать других свидетелей из жителей села Россасна для дачи дополнительных показаний, но суд ему в этом отказал.

Дмитрий Емельянович был отправлен этапом из тюрьмы в Орше в Казахстан и 11 мая 1941 года прибыл на станцию Карабас, откуда был распределен в 5-е Эспинское отделение Карагандинского лагеря. Весной 1942 года он тяжело заболел и 5 мая был помещен в лагерную больницу, где в тот же день и скончался. Дмитрий Емельянович Власенков был погребен в безвестной могиле на лагерном кладбище Эспинского отделения Карлага.

Дмитрий Емельянович Власенков (1880 — 1942) – мученик

Память 5 мая (22 апреля по ст. ст.), в Соборе новомучеников и исповедников Российских.

Родился 15 мая 1880 года в местечке Россасно Горецкого уезда Могилевской губернии в семье крестьянина, исполнявшего в селе должность волостного старшины.

Окончив церковноприходскую школу, занимался земледелием, как его отец и братья. В 1901 году он был призван в армию и прослужил до 1905 года в Финляндском лейб-гвардейском полку сначала рядовым, а в конце службы унтер-офицером. На войне получил кантузию.

Женился на девице Дарье Гавриловне, и Господь даровал им большую семью. Воспитанный в вере и благочестии, он был усердным прихожанином церкви в родном селе, с детства пел на клиросе, был некоторое время псаломщиком, а во времена гонений в 1931 году был избран в церковный совет. Был церковным старостой.

Читать еще:  Митрополит Петр (Полянский): Неофициальный патриарх

В 1931 или 1932 году был приговорен к 3 месяцам принудительных работ.

В церковном совете состоял до 1934 года, когда храм был закрыт, а священник арестован. Дмитрий Емельянович перенес из закрытой церкви и спрятал в доме много церковных и приходских книг, некоторые иконы. Дмитрий Емельянович вместе с прихожанами стали хлопотать о возвращении храма, но их хлопоты не увенчались успехом.

В 1934 году власти арестовали брата Дмитрия Емельяновича и приговорили к десяти годам заключения; из заключения он бежал, скрывался, но в 1937 году снова был арестован. В том же 1934 году сам Дмитрий был судим по статье 152 УК РСФСР, приговор неизвестен. Во время ареста часть спрятанных у него книг сожгли во дворе, а часть погрузили в машину и увезли вместе с арестованным. Позже, на судебном разбирательстве, речь идет только об одной книге — возможно остальное представляло некоторую ценность и было присвоено чекистами.

С каждым годом жизнь становилась все тяжелее, и Дмитрий Емельянович договорился со своей женой разделиться: Дарья Гавриловна пошла работать в колхоз, а Дмитрий Емельянович, чтобы прокормить семью, занимался земледелием на своем участке.

Крестьяне, страдая от отсутствия богослужения, стали просить Дмитрия Емельяновича, чтобы хотя бы он, как человек, наученный церковному и бывший псаломщиком, приходил к ним в дома почитать Псалтирь по покойнику. И он по приглашению прихожан стал ходить по домам читать Псалтирь по усопшим, а на Радоницу вместе с крестьянами ходил на кладбище, и в это время собиралось молящихся до двухсот человек. Были и хористы, которые под управлением Дмитрия Емельяновича пели панихиду.

Власти были недовольны тем, что, несмотря на закрытие храма и арест священника, церковная жизнь в селе не прекратилась, и в конце концов решили арестовать Дмитрия Емельяновича. Несколько свидетелей под угрозой, что сами будут привлечены к уголовной ответственности за участие в панихидах и поминках, согласились подписать протоколы со лжесвидетельствами о псаломщике, будто бы во время поминок он занимался антисоветской агитацией.

16 мая 1940 года Дмитрий Емельянович был арестован на основании того, что «. не имея определенной работы проводит религиозные обряды, чем добывает средства для существования (священник), по национальности белорус, женат имеет жену и восемь детей, которая получает пособие по многосемейности». Был заключен в тюрьму в городе Орше.

Его сразу же допросили.

Из материалов допросов:

Во время обыска у вас были обнаружены списки людей, состоящих в общине, крест, маленькая икона и Библии. Для чего вы это хранили? – спросил его следователь.

– Списки были составлены в 1932 году для сбора денег на предмет уплаты налогов за церковь… Списки, крест, икона и Библии хранились у меня, поскольку я человек верующий и читал их.

– Вы арестованы за проводимую вами антисоветскую работу среди населения. Дайте ответ по существу.

– Антисоветской работы среди населения я не проводил, но признаюсь, что были моменты, когда я проводил религиозные обряды.

– Мы располагаем данными о том, что вы под видом проведения религиозных обрядов, проводили среди населения антисоветскую работу, распространяли ложные, провокационные слухи о падении советской власти. Расскажите об этом по существу.

– Антисоветской работы я никогда не проводил и против советской власти ничего не высказывал.
Были вызваны лжесвидетели, которые подтвердили свои показания на очной ставке; после этого следователь снова допросил псаломщика.
Вас свидетели на очных ставках достаточно изобличили в проводимой вами антисоветской деятельности. Дайте ответ по существу! – потребовал следователь.

– Я никакой антисоветской работы не проводил, и показания свидетелей о проводимой антисоветской агитации я не подтверждаю. Признаюсь, что религиозные обряды я действительно проводил у тех, кто меня об этом просил.

– Почему вы не хотите показать следствию о вашей антисоветской деятельности?

– Я не знаю, почему именно обо мне так показывают свидетели, но никаких антисоветских измышлений не говорил.

17 июля 1940 года состоялось заседание Коллегии по уголовным делам Витебского суда; после завершения всех формальностей снова был допрошен Дмитрий Емельянович, который сказал: «Виновным я себя не признаю, я никакой антисоветской деятельностью не занимался. При обыске у меня изъяли Псалтирь, Евангелие, два молитвенника, крест. Я был певчим в Россасне с малых лет, в церковном совете я состоял до тех пор, пока церковь не отняли. Я ходил и писал имена людей в Россасне, чтобы разрешили участвовать в церковных собраниях. Деньги я собирал для того, чтобы платить налог за церковь… В 1939 году на кладбище в Россасне во время Радоницы справлял религиозный обряд, было там человек приблизительно 150-200, и я никакой антисоветской агитации не проводил; эти свидетели говорят против меня, сам не знаю почему: я с ними не дрался и не судился… Я утверждаю, что я никаких контрреволюционных антисоветских разговоров не вел».

После заслушивания всех показаний, с которыми Дмитрий Емельянович не согласился, прокурор подала ходатайство: дело отправить на доследование, поскольку все свидетели со стороны обвинения являются родственниками, других свидетелей допрошено не было, а кроме того, следствие, выясняя участие обвиняемого в исполнении религиозных обрядов, не выяснило, имеет ли это отношение к его контрреволюционной деятельности.

Прокурор Витебской области оспорил это решение и постановил снова отправить дело в суд, но уже при другом составе. 19 ноября 1940 года состоялось новое заседание областного суда.

Отвечая на обвинения в суде, Дмитрий Емельянович вновь заявил: «В предъявленном обвинении виновным себя не признаю. Мне безразлично, какая была бы власть, – я обязан ей подчиняться. Когда были в нашем селе поминки, то я на них ничего не говорил плохо про власти. И заявляю, что мне жить было хорошо на хуторе, а также и в колхозном центре… Обрядами я занимался; когда кто-либо помрет, тогда приглашали меня на похороны, и здесь я читал по-славянски, но никакой агитации и здесь не проводил против советской власти. И детей я не крестил никогда и нигде, но бывало, что начнут просить, чтобы я покрестил, но я только пальцами перекрещу, и больше ничего не делал… Религиозные обряды я проводил только на похоронах, и деньги я не просил, если сами только дадут… Когда уже была закрыта церковь, то было собрание, и на этом собрании мы записывали верующих, чтобы пойти в сельсовет, чтобы открыли обратно церковь».

Лжесвидетели и в новом судебном заседании повторили свои показания, и Дмитрий Емельянович снова все их отверг. Когда судебные прения закончились, прокурор потребовал приговорить подсудимого к шести годам заключения в исправительно-трудовом лагере; адвокат просил, учитывая смягчающие обстоятельства, уменьшить срок наказания. Дмитрий Емельянович, обращаясь к суду, сказал, что он человек больной и просит вынести ему справедливый приговор. В тот же день суд вынес решение: приговорить его к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере.

Дмитрий Емельянович подал в Верховный суд кассационную жалобу, в которой убедительно доказал свою невиновность и что он осужден по показаниям лжесвидетелей, а также просил вызвать других свидетелей из жителей села Россасна для дачи дополнительных показаний, но суд ему в этом отказал.

Он был отправлен этапом из тюрьмы в городе Орша в Казахстан и 11 мая 1941 года прибыл на станцию Карабас Карагандинского лагеря, откуда был распределен в 5-е Эспинское отделение Карлага. При прибытии в лагерь медицинским обследованием был определен инвалидом.

Здесь он тяжело заболел и 5 мая 1942 года был помещен в лагерную больницу, где в тот же день и скончался. Погребен в безвестной могиле на лагерном кладбище Эспинского отделения Карлага.

14 апреля 1993 года был реабилитирован по закону Республики Казахстан, 20 декабря 1994 года — реабилитирован Судколлегией по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь.

Причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания в августе 2000 года на Архиерейском Соборе РПЦ.

Житие мч. Димитрия Власенкова

Мученик Димитрий родился 15 мая 1880 года в местечке Россасна Горецкого уезда Могилевской губернии в семье крестьянина Емельяна Власенкова, исполнявшего в селе должность волостного старшины. Окончив церковноприходскую школу, Дмитрий занимался земледелием, как его отец и братья. В 1901 году он был призван в армию и прослужил до 1905 года в Финляндском лейб-гвардейском полку сначала рядовым, а в конце службы унтер-офицером.

В свое время он женился на девице Дарье, и Господь даровал им большую семью. Воспитанный в вере и благочестии, он был усердным прихожанином церкви в родном селе, с детства пел на клиросе, был некоторое время псаломщиком, а во времена гонений в 1931 году был избран в церковный совет, в котором состоял до 1934 года, когда храм был закрыт, а священник арестован. Дмитрий Емельянович вместе с прихожанами стали хлопотать о возвращении храма, но их хлопоты не увенчались успехом. В 1934 году власти арестовали брата Дмитрия Емельяновича и приговорили к десяти годам заключения; из заключения он бежал, скрывался, но в 1937 году снова был арестован.

Читать еще:  7 самых запоминающихся песнопений Рождества

С каждым годом жизнь становилась все тяжелее, и Дмитрий Емельянович договорился со своей женой разделиться: Дарья Гавриловна пошла работать в колхоз, а Дмитрий Емельянович, чтобы прокормить семью, занимался земледелием на своем участке.

Крестьяне, страдая от отсутствия богослужения, стали просить Дмитрия Емельяновича, чтобы хотя бы он, как человек, наученный церковному и бывший псаломщиком, приходил к ним в дома почитать Псалтирь по покойнику. И он по приглашению прихожан стал ходить по домам читать Псалтирь по усопшим, а на Радоницу вместе с крестьянами ходил на кладбище, и в это время собиралось молящихся до двухсот человек. Были и хористы, которые под управлением Дмитрия Емельяновича пели панихиду.

Власти были недовольны тем, что, несмотря на закрытие храма и арест священника, церковная жизнь в селе не прекратилась, и в конце концов решили арестовать Дмитрия Емельяновича. Несколько свидетелей под угрозой, что сами будут привлечены к уголовной ответственности за участие в панихидах и поминках, согласились подписать протоколы со лжесвидетельствами о псаломщике, будто бы во время поминок он занимался антисоветской агитацией.

16 мая 1940 года сотрудники НКВД арестовали Дмитрия Емельяновича и он был заключен в тюрьму в городе Орше и сразу же допрошен.

– Во время обыска у вас были обнаружены списки людей, состоящих в общине, крест, маленькая икона и Библии. Для чего вы это хранили? – спросил его следователь.

– Списки были составлены в 1932 году для сбора денег на предмет уплаты налогов за церковь… Списки, крест, икона и Библии хранились у меня, поскольку я человек верующий и читал их.

– Вы арестованы за проводимую вами антисоветскую работу среди населения. Дайте ответ по существу.

– Антисоветской работы среди населения я не проводил, но признаюсь, что были моменты, когда я проводил религиозные обряды.

– Мы располагаем данными о том, что вы под видом проведения религиозных обрядов, проводили среди населения антисоветскую работу, распространяли ложные, провокационные слухи о падении советской власти. Расскажите об этом по существу.

– Антисоветской работы я никогда не проводил и против советской власти ничего не высказывал.

Были вызваны лжесвидетели, которые подтвердили свои показания на очной ставке; после этого следователь снова допросил псаломщика.

– Вас свидетели на очных ставках достаточно изобличили в проводимой вами антисоветской деятельности. Дайте ответ по существу! – потребовал следователь.

– Я никакой антисоветской работы не проводил, и показания свидетелей о проводимой антисоветской агитации я не подтверждаю. Признаюсь, что религиозные обряды я действительно проводил у тех, кто меня об этом просил.

– Почему вы не хотите показать следствию о вашей антисоветской деятельности?

– Я не знаю, почему именно обо мне так показывают свидетели, но никаких антисоветских измышлений не говорил.

17 июля 1940 года состоялось заседание Коллегии по уголовным делам Витебского суда; после завершения всех формальностей снова был допрошен Дмитрий Емельянович, который сказал: «Виновным я себя не признаю, я никакой антисоветской деятельностью не занимался. При обыске у меня изъяли Псалтирь, Евангелие, два молитвенника, крест. Я был певчим в Россасне с малых лет, в церковном совете я состоял до тех пор, пока церковь не отняли. Я ходил и писал имена людей в Россасне, чтобы разрешили участвовать в церковных собраниях. Деньги я собирал для того, чтобы платить налог за церковь… В 1939 году на кладбище в Россасне во время Радоницы справлял религиозный обряд, было там человек приблизительно 150–200, и я никакой антисоветской агитации не проводил; эти свидетели говорят против меня, сам не знаю почему: я с ними не дрался и не судился… Я утверждаю, что я никаких контрреволюционных антисоветских разговоров не вел».

После заслушивания всех показаний, с которыми Дмитрий Емельянович не согласился, прокурор подала ходатайство: дело отправить на доследование, поскольку все свидетели со стороны обвинения являются родственниками, других свидетелей допрошено не было, а кроме того, следствие, выясняя участие обвиняемого в исполнении религиозных обрядов, не выяснило, имеет ли это отношение к его контрреволюционной деятельности.

Прокурор Витебской области оспорил это решение и постановил снова отправить дело в суд, но уже при другом составе. 19 ноября 1940 года состоялось новое заседание областного суда.

Отвечая на обвинения в суде, Дмитрий Емельянович вновь заявил: «В предъявленном обвинении виновным себя не признаю. Мне безразлично, какая была бы власть, – я обязан ей подчиняться. Когда были в нашем селе поминки, то я на них ничего не говорил плохо про власти. И заявляю, что мне жить было хорошо на хуторе, а также и в колхозном центре… Обрядами я занимался; когда кто-либо помрет, тогда приглашали меня на похороны, и здесь я читал по-славянски, но никакой агитации и здесь не проводил против советской власти. И детей я не крестил никогда и нигде, но бывало, что начнут просить, чтобы я покрестил, но я только пальцами перекрещу, и больше ничего не делал…

Религиозные обряды я проводил только на похоронах, и деньги я не просил, если сами только дадут… Когда уже была закрыта церковь, то было собрание, и на этом собрании мы записывали верующих, чтобы пойти в сельсовет, чтобы открыли обратно церковь».

Лжесвидетели и в новом судебном заседании повторили свои показания, и Дмитрий Емельянович снова все их отверг. Когда судебные прения закончились, прокурор потребовал приговорить подсудимого к шести годам заключения в исправительно-трудовом лагере; адвокат просил, учитывая смягчающие обстоятельства, уменьшить срок наказания. Дмитрий Емельянович, обращаясь к суду, сказал, что он человек больной и просит вынести ему справедливый приговор. В тот же день суд вынес решение: приговорить его к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Дмитрий Емельянович подал в Верховный суд кассационную жалобу, в которой убедительно доказал свою невиновность и что он осужден по показаниям лжесвидетелей, а также просил вызвать других свидетелей из жителей села Россасна для дачи дополнительных показаний, но суд ему в этом отказал.

Дмитрий Емельянович был отправлен этапом из тюрьмы в городе Орша в Казахстан и 11 мая 1941 года прибыл на станцию Карабас Карагандинского лагеря, откуда был распределен в 5-е Эспинское отделение Карлага. Здесь он тяжело заболел и 5 мая 1942 года был помещен в лагерную больницу, где в тот же день и скончался. Дмитрий Емельянович Власенков был погребен в безвестной могиле на лагерном кладбище Эспинского отделения Карлага.

По материалам православных сайтов

Eu usu aliquip vivendo. Impedit suscipit invidunt te vel, sale periculis id mea. Ne nec atqui paulo,

Eu usu aliquip vivendo. Impedit suscipit invidunt te vel, sale periculis id mea. Ne nec atqui paulo,

Вопросы и ответы

Допустимо ли не причащаться, присутствуя на литургии?

— Сейчас допустимо, но в каждом конкретном случает это пастырский вопрос. Нужно понять, почему так происходит. В любом случае причастие должно быть, так или иначе, регулярным, .

Каков смысл тайных молитв, если прихожане их не слышат?

— Тайными молитвы, по всей видимости, стали в эпоху, когда люди стали причащаться очень редко. И поскольку люди полноценно не участвуют в Евхаристии, то духовенство посчитало .

Какой была подготовка к причастию у первых христиан?

— Трудно сказать. Конечно, эта подготовка не заключалась в вычитывании какого-то особого последования и, может быть, в трехдневном посте, как это принято сегодня. Вообще нужно сказать, .

Как полноценная трапеза переродилась в современный ритуал?

— Действительно, мы знаем, что Господь Сам преломлял хлеб и давал Своим ученикам. И первые христиане так же собирались вместе, делали приношения хлеба и вина, которые .

© 1999-2021 Екатеринбургский епархиальный Информационно-издательский центр

Все материалы интернет-портала Екатеринбургской епархии (тексты, фотографии, аудио, видео)
могут свободно распространяться любыми способами без каких-либо ограничений по объёму и срокам
при условии ссылки на источник («Православная газета», «Радио «Воскресение», «Телеканал «Союз»).
Никакого дополнительного согласования на перепечатку или иное воспроизведение не требуется.

Дорогие друзья

Мы не просим у вас милостыню. Мы ждём осознанной помощи от тех, для кого телеканал «Союз» — друг и наставник.

Цель телекомпании создавать и показывать духовные телепрограммы. Ведь сколько людей пока еще не просвещены Словом Божиим? А вместе мы можем сделать «Союз» жемчужиной среди всех других каналов. Чтобы даже просто переключая кнопки, даже не верующие люди, останавливались на нем и начинали смотреть и слушать: узнавать, что над нами всеми Бог!

Давайте вместе стремиться к этой — даже не мечте, а вполне достижимой цели. С Богом!

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector