0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

ХАЙКУ; В; КЛАССИЧЕСКИХ; ОБРАЗЦАХ

ХАЙКУ В КЛАССИЧЕСКИХ ОБРАЗЦАХ

Весеннее море —
Колышутся, холмятся волны
Целыми днями.

Лепестки ворожат —
Мельтешит и мерцает храм
Сквозь ветви сакуры.

На закате солнца
Шумно выпорхнул фазан
В горах весенних.

Как призрачна она,
Бабочка на моей руке,
Словно чья-то душа!

Нежным вихрем лепестков
Обметала вишня соломенный плащ
На переплавщике брёвен.

Весенний закат
Наступает на длинный хвост
Горного фазана.

В лугах привольных
Заливается песней жаворонок
Без трудов и забот.

На излучине речной,
Среди порогов скальных
Упавшая камелия.

Миура Юдзура

Ап! Лягушка тощая,
А ну-ка не сдавайся, — я ведь,
Исса, болею за тебя!

Кобаяси Исса

Лодка по реке плывёт
В отблесках ночных пожаров —
Весенний пал в горах.

Кобаяси Исса

Весенний день —
Долго-долго тянутся вдоль берега
Следы на песке.

Масаока Сики

Весенний дождь —
Брошенное письмо
Уносит в рощу.

Кобаяси Исса

Одинокое житьё.
Старое дерево вишни
Радует цветами.

Кобаяси Исса

Каменный Будда —
Даже спящего одаривают
Цветами и монетой.

Кобаяси Исса

У зеркала девушка
Любуется шляпой из осоки,
Забыв о чайных листьях.

Кагами Сикоо

Утренний ветерок.
Кувыркается и поёт жаворонок
Высоко в небесах.

Оосима Рёота

Едва проснулся,
Позёвываю во весь рот.
Кот на блядках.

Кобаяси Исса

Один за другим
Опадают лепестки махровой сакуры,
Порхая на ветру.

Масаока Сики

Деревянная кукла —
Глядит она невозмутимым взором
Сквозь столетья .

Мидзухара Сюуооси

Снежная вершина.
Расцветает горная сакура
Среди безмолвия.

Мидзухара Сюуооси

Туман над травами.
Без шума и плеска воды бегут —
Вечерняя тишина.

Весеннее равноденствие.
Над воротами горного храма
Плывут куда-то облака.

Иида Дакоцу

Весенняя ночь.
Не просыпаясь, хнычут во сне
Мои детишки.

Мураками Кидзёё

Сухие листья лотоса —
Одни сломаны, другие нет —
Несёт весенняя вода.

Накамура Тэйдзё

Корпят на корточках
Поэты в оркестровой яме — медитация
На тему старой вишни.

Кадокава Харуки

Безмятежность!
До глубины души пронзает скалы
Голосок цикады.

Поёт цикада —
О том, что смерть близка,
Не ведает она.

Летние дожди.
Над храмом Хикари
Золотое сияние.

Молодая листва —
Отовсюду слышится
Водопада шум.

Проливной дождь!
Пустился вскачь нагишом
На голой лошадке.

Кобаяси Исса

Короткий ливень!
Врасплох застигнут воробей
В листьях травы.

Тоскливые деньки.
Превратились в Будду
Облака-чудовища.

Кобаяси Исса

В такт часам
Перезвон в тишине.
Какая жарища!

Ласточка на закате!
Заботами завтрашнего дня
Переполнено сердце.

Кобаяси Исса

Какая чистюля,
Потирает лапки муха —
Пускай живёт!

Кобаяси Исса

Летние травы —
Всё, что осталось от грёз о славе
Древних воинов.

Молодая листва
И стёртое золото напомнят мне
О минувших временах.

В открытой лохани
Омывается женщина. Глазеет
Ворон вожделённо.

Такахама Кёси

Гнетущая жара.
Мой помутнённый рассудок слышит
Раскаты грома.

Масаока Сики

Муха присела
На грудь. Спящий младенец,
Перестал сосать.

Нинё Соодзёё

Летний жаворонок
Взметнулся над горами, в небеса,
В пустынную бездну.

Иида Дакоцу

Женщина задремала —
В холодном воздухе видно
Её дыхание через нос.

Нинё Соодзёё

Наползают сумерки.
Папоротник-давалия полонил
Святую гору Хиэй.

Нинё Соодзёё

Яркая зелень листвы,
Отражаясь в кристаллах чёток,
Обратила их в изумруды.

Кавабата Бося

Вспыхнет, погаснет.
Словно, предчувствуя свой недолгий срок,
Жалуется светлячок.

Кавабата Бося

Над кромкой воды
Вспыхивают, как ожерелье,
Огоньки светлячков.

Кавабата Бося

Затянут узкий пояс.
От взора юной красавицы
Сквозит холодком.

Кубота Мантароо

Бледно-голубенький
Выцвел вьюнок. Как жаль
Остаток дней моих!

Томиясу Фуусэй

Как похолодало!
Далеко-далеко отлетает
Голос колокола.

Словно в калейдоскопе
Меняются картинки в моей жизни —
Вот и старости время.

Нисидзима Бакунан

Гром прогремел —
Словно хлопнула дверью и ушла
Любимая навеки.

Нодзава Сэцуко

Большой Будда —
Из его ноздрей клубится
Утренний туман.

Кобаяси Исса

Вспышка молнии.
Ночь пронзила раскатом
Выкрик кваквы.

В осенних сумерках
Долго-долго тянутся досуги
Скоротечной жизни.

Ах, ветер осенний!
Качнулся куст леспедеции в белой
Шёлковой накидке.

Миура Юдзура

Под крышей коровника
Слабенький комариный напев,
Завывает осенний ветер.

Коль умру невзначай,
Разнеси свою песнь над моей могилой,
О, кузнечик милый!

Кобаяси Исса

Воцарилось молчанье
Между гостями, хозяином
И белой хризантемой.

Оосима Рёота

Осенняя луна!
Коль умру, стану вровень с ней, как эта
Горная сосна.

Оосима Рёота

Созерцаю хризантему.
Всем сердцем и душой я вовлечён
В её безмолвный дух.

Иида Дакоцу

Опавшая листва.
Ступаю, смиренный и тихий,
К просветленью.

Иида Дакоцу

Осенняя пора.
Сквозь плывущие облака мерцают
Мириады звёзд.

Читать еще:  Святитель Филипп: митрополит, не испугавшийся Ивана Грозного

Иида Дакоцу

До дальней заставы
Долетают удары колокола —
Одинокий стражник.

Хара Сикитэй

Словно алмазом,
Украшен капелькой росной
Камень холодный.

Кавабата Бося

Перестук дятла —
До дальнего облака в горах
Разносится эхо.

Иида Дакоцу

Мискант в кувшине —
Словно кусочек дикой равнины,
Пылающей закатом.

Макушка осени.
Клубятся цветы гречихи,
Словно облако.

Ямагучи Сэйсон

Пенится море —
До самого острова Садо тянется
Млечный Путь.

Какой красавец!
После осеннего шторма — на грядках
Красный перец.

Там, на окраине Сига,
Полевые цветы окаймляют
Гряду белых облаков.

Хосоми Аяко

Закатные небеса —
Шелестя крылами, разлетаются
Красные стрекозы.

Миура Юдзура

Стебельки лука,
Схваченные первым морозцем,
Сияют чистотой.

Зимнее уединение —
В глубине моего сердца —
Горы Ёсино белы.

Друг от дружки
Прячутся воробьи в цветах
Чайных кустов.

Кобаяси Исса

Я захворал в пути —
В сновиденьях жизнь мою уносит
Среди полей сухих.

Дождь со снегом —
Будто нынче прохудилась
Чаша одиночества.

Найто Дзёёсоо

Зимний лес заиндевел.
Тянется солнце спросонья
К верхушкам деревьев.

Иида Дакоцу

Смертельно больной,
Он видит, как красивы её ноготки
На чайной чашке.

Иида Дакоцу

Зимнее солнцестояние.
Пронизан сиянием небесный свод
В горной провинции.

Иида Дакоцу

Отсвет зимнего огня
На его лице беспечальном —
Хоть смерть близка.

Иида Дакоцу

Отвердел помёт
Белоглазки — стало быть,
Близится зима.

Муро Сайсэй

Окусиранэ вершины
Там, за пределами селений, на краю миров —
Ослепительно белы!

Зимняя пчёлочка —
Ковыляет, околевая на ходу,
На место смерти.

Мураками Кидзёё

Подпирая облака,
Стоит одиноко исполинское дерево
На увядшем поле.

Масаока Сики

Зимнее море!
Словно опавшие лепестки хризантем
Плавают чайки.

Накамура Кусатао

Могильный камень.
Я принял его за дорожный знак.
Зимнее странствие.

Накамура Кусатао

Воротный столб.
Вот он подрос немного —
На шапку снега.

Миура Юдзура

Зимний ливень.
Как посветлело от шафрановых
Цветов куркурмы!

Идут тяжелые снега —
Словно одним дыханием соединены
Земля и небеса.

Нодзава Сэцуко

Белые зимние розы.
Как ослепительны они
Для глаз больного!

Катоо Сюусон

Озорник бывалый,
Вдруг праведником стал, разрезая
Рождественский пирог!

Кадокава Харуки

Какая глубина!
В голубых небесах утонули
Голые деревья.

На выбеленной стене
Бледно-бледная тень
Камелии «садзанка».

Исидзаки Рёкуфуу

Вот, вместо меня
Купается ворон в первой
Новогодней воде.

Кобаяси Исса

Играют в волан —
Туда и сюда, туда и сюда летают
Киотские словечки!

Такахама Кёси

В Новый год
Даже горы вырядились
В яркие снега!

Муро Сайсэй

Как великолепна
Над чайными холмами гора Фудзи
В новогодний день!

Томиясу Фуусэй

Лепестки розы,
Расцветшей на Новый год,
Схватил иней.

Мидзухара Сюуооси

Вместе с рассветом
Раздаются крики — по сторонам
Озирается журавль.

Мацуо Басё (1644–1694)

* * *
Все волнения, всю печаль
Своего смятенного сердца
Гибкой иве отдай.

* * *
Иней его укрыл,
Стелит постель ему ветер.
Брошенное дитя.

* * *
Желтый лист плывет.
У какого берега, цикада,
Вдруг проснешься ты?

* * *
Бабочки полет
Будит тихую поляну
В солнечных лучах.

* * *
Луна или утренний снег.
Любуясь прекрасным, я жил, как хотел.
Вот так и кончаю год.

* * *
Аиста гнездо на ветру.
А под ним — за пределами бури —
Вишен спокойный цвет.

* * *
Молись о счастливых днях!
На зимнее дерево сливы
Будь сердцем своим похож.

* * *
Туман и осенний дождь.
Но пусть невидима Фудзи,
Как радует сердце она!

Поздравление. Японские и русские новогодние хайку и танка

Поздравление. Японские и русские новогодние хайку и танка

Котозука Ейчи. Kotozuka Eiichi. Ночной фейерверк

Дорогие наши подписчики и гости! Поздравляем вас с Новым годом 2020! В честь праздника пожелания!
Пусть 2020 год искупает вас в океане позитива и света, принесет прекрасное настроение и 365 дней, наполненных счастьем! Не бойтесь мечтать и стремиться к цели, желаем вам энергии на исполнение всего задуманного!

Пусть начатые проекты непременно реализуются, и всегда будет время и возможность занимать любимыми делами, необходимыми для новой порции вдохновения! Пусть каждый новый день приносит десятки и сотни поводов для улыбок и смеха!

Может быть в 2019 были трудности. О прошлых испытаниях в соей танке пишет Фудзивара Киесукэ:

Может быть, когда-нибудь
Стану и эти дни
С тоской вспоминать.
Ведь горести прежних лет
Ныне дороги сердцу.

Мы могли достичь поставленные в 2019 году цели и не достичь.

Дзюн Хэмми о становлении и достижениях:
Дерево,
ставшее цитрой,
и дерево, не ставшее цитрой,
которому тоскливее
слышать шум моря?
Дзюн Хэмми, 1939

Конечно были счастливые моменты в 2019 году.

друга письмо —
посреди океана вдруг
замер ветер
a friend’s letter
the wind amidst the ocean —
holding its breath
Sabaka Saseda

Читать еще:  Православный женский день

Сейчас мы все готовимся к праздникам!

увидел бы кот
как хозяйка на рынке
нюхает рыбу!
Боруко
Мы как и Исса ждем наступления Нового года, и вместе с приходом праздникиа ждем возвращения тех чувств и переживаний, которые охватывали нас в детстве на Новый Год.

Как хочется мне
снова маленьким стать в это утро! —
Новый год наступил…
(Исса)

Когда думалось легко:

Эка невидаль! —
На ладони гнома
Снежинка…
(Олег Юров)

В этот день представляется возможность гостеприимства.

Вот выплыла луна,

И каждый мелкий кустик

На праздник приглашен,-

А Сома Сэюси считает:
Ах Новый Год!
Пыль в комнате-
и та прекрасна!

Ито Якучу, Фукурожин (Фукуроюджу), Бог долголетия и мудрости, в. 1790,

Долголетия и мудрости от Фукурожина!

Тории Тории Киёнаги. Актеры, танцующие перед кадомацу

Хидзиката Тосидзо (яп. 土方 歳三(ひじかた としぞう)?, 31 мая 1835, Тамагун, провинция Мусаси (ныне Хино, район Метрополиса Токио) — 20 июня 1869, крепость Горёкаку, Хакодатэ) — талантливый японский военный деятель, второй по рангу командующий Синсэнгуми, великий мечник, один из руководителей традиционалистского восстания против Реставрации Мэйдзи.

пер. Ольга Чигиринская

33 年礼に 出ていく道や とんびたこ

Новогодние праздники.
По дороге иду, и над нею
Вьется воздушный змей.

***
Этот день новогодний
Что пришел, наконец –
Всего лишь еще один день.
Хоро (Horo)

*
Новый год наступил;
Есть хижина простая,
Мне нечего желать.

*
Новый год:
То, что чувствую я
Неохватно для слов.

*
День света
Сиять начинает
С голов сардинок.

*
Это хорошо, и то хорошо тоже –
Новый год
В старости моей.

*
Первый день года:
А я вспоминаю
Сирый осенний вечер.

*
Новый год;
Стол рабочий, кусочки бумаги –
Как и в прошлом году.

*
Первый день года;
Сквозь двери лачуги моей
Ячменное поле.

*
Ручей в полях –
О, звук воды теченья!
Новый год.

*
Втыкаю посох
В трясину,
Первое солнце года.

Новый год:
Какое везенье! удача!
Бледно-синее небо!

*
Новый год;
Нет ненависти во мне
К тем, кто вытоптал снег.
Яайю (Yayu)

*
В моих руках – ветка сливы цветущей
Говорит поздравления
С Новым годом.

*
Дым
Сейчас сотворяет
Первое небо года.

*
В Новом году первый сон;
Я храню его в тайне,
Улыбаясь себе.

Перевод – Е. Кузьмина © При использовании моих переводов обязательна ссылка на сайт http://elenakuzmina.blogspot.com/

Дружная компания —
три обезьянки встречают
Новый год… —
(Танэда Сантока / Александр Долин)

На голом дереве
ворона — вот
и Новый год миновал…

(Танэда Сантока / Александр Долин)

Новогодние сосны,
Вы столбы верстовые
На пути в Запредельность.
Потому в вас нам радость,
Потому в вас печаль (Иккю, ХVв.)
пер.Бальмонта

Самых скромных цветов
за пять сэн купил и вернулся —
новогоднюю ночь провожу
в одиночестве дома,
созерцая причудливый иней…
Сяку Тёку Перевод А. Долина
Поэзия прославленного филолога и этнографа Оригути Синобу, больше известного в литературных кругах под псевдонимом Сяку Тёку (1887–1953), представляет интереснейшую страницу в истории танка XX в.

Кацукава Сюнсё. Новогоднее представление

Русские хайку
Перевернута
Ещё одна страница.
Новогодний снег.
Борис Акунин

Трель телефона не смолкнет,
Творится странное что-то!
Девчонкам хочется Нового года..

***
Нынче взглянул за окно —
Праздник-то будет со снегом!
Господи, это же чудо.
По материалам интернета

Греет, как хокку,
искристое шампанское
в новогодний вечер.
Автор: Нина Горланова, Вячеслав Букур

Добавить комментарий Отменить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 74

«Все растолковать до конца — значит не только погрешить против японской поэзии, но и лишить читателя большой радости самому вырастить цветы из горсти семян, щедро рассыпанных японскими поэтами» (В. Маркова).

Японское лирическое стихотворение хокку (хайку) отличается предельной краткостью и своеобразной поэтикой.

Народ любит и охотно создает короткие песни — сжатые поэтические формулы, где нет ни одного лишнего слова. Из народной поэзии эти песни переходят в литературную, продолжают развиваться в ней и дают начало новым поэтическим формам.

Так родились в Японии национальные стихотворные формы: пятистишие танка и трехстишие — хокку.

Танка (буквально «короткая песня») была первоначально народной песней и уже в седьмом-восъмом веках, на заре японской истории, становится законодательницей литературной поэзии, оттеснив на задний план, а потом и совершенно вытеснив так называемые длинные стихи «нагаута» (представленные в знаменитой поэтической антологии восьмого века Манъёсю). Эпические и лирические песни разнообразной длины сохранились только в фольклоре. Хокку отделилось от танки много столетий спустя, в эпоху расцвета городской культуры «третьего сословия». Исторически оно является первой строфой танки и получило от нее богатое наследство поэтических образов.

Читать еще:  Идеал жены, матери и княгини

Древняя танка и более молодое хокку имеют многовековую историю, в которой периоды расцвета чередовались с периодами упадка. Не один раз эти формы находились на грани исчезновения, но выдержали испытание временем и продолжают жить и развиваться еще и в наши дни. Такой пример долголетия не является единственным в своем роде. Греческая эпиграмма не исчезла даже после гибели эллинской культуры, а была принята на вооружение римскими поэтами и поныне сохранилась в мировой поэзии. Таджикско-персидский поэт Омар Хайям создал замечательные четверостишия (рубай) еще в одиннадцатом двенадцатом веках, но и в нашу эпоху народные певцы в Таджикистане слагают рубай, вкладывая в них новые идеи и образы.

Очевидно, краткие стихотворные формы — насущная потребность поэзии. Такие стихи можно сочинить быстро, под влиянием непосредственного чувства. Можно афористически, сжато выразить в них свою мысль так, чтобы она запоминалась и переходила из уст в уста. Их легко использовать для похвалы или, наоборот, язвительной насмешки.

Интересно отметить попутно, что стремление к лаконизму, любовь к малым формам вообще присущи японскому национальному искусству, хотя оно великолепно умеет создавать и монументальные образы.

Потеснить танку и на время вырвать у нее первенство смогло только хокку, еще более короткое и лаконичное стихотворение, зародившееся в среде простых горожан, которым были чужды традиции старой поэзии. Именно хокку стало носителем нового идейного содержания и лучше всего сумело откликнуться на запросы растущего «третьего сословия».

Хокку — лирическое стихотворение. Оно изображает жизнь природы и жизнь человека в их слитном, нерасторжимом единстве на фоне круговорота времен года.

Японская поэзия является силлабической, ритмика ее основана на чередовании определенного количества слогов. Рифмы нет, но звуковая и ритмическая организация трехстишия — предмет большой заботы японских поэтов.

Хокку обладает устойчивым метром. В каждом стихе определенное количество слогов: пять в первом, семь во втором и пять в третьем — всего семнадцать слогов. Это не исключает поэтической вольности, особенно у таких смелых поэтов-новаторов, каким был Мацуо Басё[1] (1644–1694). Он иногда не считался с метром, стремясь достигнуть наибольшей поэтической выразительности.

Размеры хокку так малы, что по сравнению с ним европейский сонет кажется монументальным. Оно вмещает в себе считанное количество слов, и тем не менее емкость его относительно велика. Искусство писать хокку — это прежде всего умение сказать многое в немногих словах. Краткость роднит хокку с народными пословицами. Некоторые трехстишия получили хождение в народной речи на правах пословиц, как, например, стихотворение поэта Басё:

Слово скажу Леденеют губы. Осенний вихрь!

Как пословица оно означает, что «осторожность иногда заставляет промолчать».

Но чаще всего хокку резко отличается от пословицы по своим жанровым признакам. Это не назидательное изречение, короткая притча или меткая острота, а поэтическая картина, набросанная одним-двумя штрихами. Задача поэта — заразить читателя лирическим волнением, разбудить его воображение, и для этого не обязательно рисовать картину во всех ее деталях.

Чехов писал в одном из своих писем брату Александру: «…у тебя получится лунная ночь, если ты напишешь, что на мельничной плотине яркой звездочкой мелькало стеклышко от разбитой бутылки и покатилась шаром черная тень собаки или волка…»[2]

Такой способ изображения требует от читателя максимальной активности, втягивает его в творческий процесс, дает толчок его мысли. Сборник хокку нельзя «пробегать глазами», листая страницу за страницей. Если читатель будет пассивным и недостаточно внимательным, он не воспримет импульса, посланного ему поэтом. Японская поэтика учитывает встречную работу мысли читателя. Так удар смычка и ответное дрожание струны вместе рождают музыку.

Хокку миниатюрно по своим размерам, но Это не умаляет того поэтического или философского смысла, который может придать ему поэт, не ограничивает масштаб его мысли. Однако дать многостороннее изображение и пространно, до конца развить свою мысль в пределах хокку порт, конечно, не может. В каждом явлении он ищет лишь его кульминационный пункт.

Некоторые поэты, и в первую очередь Исса, поэзия которого наиболее полно отражала народное мировоззрение, любовно изображали малое, слабое, утверждая за ним право на жизнь. Когда Исса заступается за светлячка, муху, лягушку, нетрудно понять, что тем самым он встает на защиту маленького, обездоленного человека, которого мог стереть с лица земли его господин феодал.

Таким образом, стихи поэта наполняются социальным звучанием.

Вот выплыла луна, И каждый мелкий кустик На праздник приглашен,

говорит Исса, и мы узнаем в этих словах мечту о равенстве людей.

Отдавая предпочтение малому, хокку иногда рисовало и картину большого масштаба:

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector