0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Погружение в Евангелие

Содержание

Погружение в Евангелие. День 12

Приблизительное время чтения: 11 мин.

У христиан есть замечательная традиция: брать на себя маленький «подвиг» на время поста. Например, перечитать Евангелие. Но перечитать мало, нужно его еще понять. Мы выбрали самое короткое – от Марка – и будем давать отрывок и толкование на него каждый день. Это чтение займет время дороги на работу, а если вы в эти дни остались дома на карантине — может стать полезным способом себя занять. Присоединяйтесь!

Одиннадцатая глава Евангелия от Марка. Из нее узнаем, почему путь Христа в Иерусалим — это восхождение, что считается центральным событием бытия всего человечества и зачем люди стелили свою одежду под осла, на котором ехал Спаситель.

О пути Господа в Иерусалим в Евангелии говорится как о восхождении. Отчасти это объясняется тем, что дорога поднимается. Но в мире, созданном Богом, случайностей не бывает, и сама эта географическая деталь явно свидетельствует о том, что Христос восходил к смерти крестной как к наивысшему моменту Своей миссии как Богочеловека.

. В греческом языке есть слово «акмэ» (отсюда – наши акмеисты), означающее высший момент расцвета, в некотором смысле – предельное совершенство. Но оно же означает и тот момент, с которого начинается упадок, то есть трагический надлом. Такой вот язык. Но о восхождении Христа к Голгофе следует, наверное, говорить в иных терминах и с иным пониманием. Да, это было восхождение к смерти – и к ее преодолению. Тяжкие страдания испытали ученики Господа и Его Пречистая Матерь – но наградой им послужило вечное пребывание с Ним в доме Отца.

Земная жизнь Христа и ее завершение – поистине центральный момент бытия человечества, и говорить и думать о нем следует с глубочайшим благоговейным погружением в смысл.

Вот маленькая группа людей уже близко подошла к Иерусалиму, к городкам Виффагии и Вифании, к горе Елеонской. И Иисус послал двоих в близлежащее селение, сказав, что в нем они сразу увидят молодого осла, на котором никто еще не ездил. Его следует привезти, отвечая тем, кто недоумевает, что он нужен Господу. И так и было, и спрашивающие удовлетворились этим ответом.

Вместо седла и попоны на осла постелили одежды, как в знак почета, так и, наверное, от бедности. И то, что народ стелил на дороге свою одежду и просто срезанные ветки, говорит о том же: хотели воздать царские почести, но по бедности могли сделать только это. Зато от души, от сердца. И приветствовали как Царя из рода Давидова, то есть как Мессию.

Поздно вечером Иисус пришел в Иерусалим, вошел в храм, осмотрел всё и удалился на поиски ночлега в Вифанию. Не хочу сказать ничего плохого про жителей этого города, но, очевидно, Марфы среди них не нашлось, потому что утром Спаситель отправился в Иерусалим голодным. Увидев смоковницу, подошел, чтобы посмотреть, нет ли плодов. Их не было – не сезон. И вдруг Христос говорит: «Отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек!».

Несколько забегая вперед, нужно сказать, что вечером они увидели смоковницу засохшей, и на их испуганное удивление Иисус сказал: «Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему, что ни скажет».

Замечательно то, что Спаситель видит возможности проявления веры у дерева (ср. «камни возопиют» – тут начинаешь понимать, что это не фантазия), а вера – это акт воли, осуществляемый в свободе. Каждый раз, когда я читаю о чуде со смоковницей, я вспоминаю, как писал Пастернак: «Найдись в это время минута свободы у листьев, ветвей, и корней, и ствола, успели б вмешаться законы природы». Пастернак серьезно изучал философию, что несомненно сказывается в его творчестве. Подумать только: косность, отсутствие свободы, унылый порочный круг детерминированности отторгают (и смоковницу, и нас) не только от чуда Божия. но и от законов природы! А так ли верно жесткое противопоставление Божественного и природного, кстати? Природу-то Кто создал?

И совершенно закономерно то, что Христос, рассказывая о силе веры, переходит к тому, как следует молиться:

«. Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите — и будет вам. И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши. Если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших». А ведь нередко люди молятся совсем по-другому: с бесконечной робостью просят то, чего хотят, не будучи уверенными ни в том, что «получится», ни в том, что действительно этого желают, и молитва получается вялая, рассеянная, какая-то неоформленная, если можно так сказать. А с другой стороны – бесконечно перебирают обиды, припоминают, что плохого им сказали и сделали, и несказанно мучают этим свою бедную душу.

Читать еще:  Туринская плащаница – Пятое Eвангелие

Здесь эпизод со смоковницей излагается в своей сюжетной полноте, а Марк рассказывает его вместе с другим. Перед нами – искусно переплетенные два рассказа, подчиненные тому, как события разворачивались во времени, и выглядит это так: посетив храм и переночевав в Вифании, Христос видит бесплодную смоковницу (под таким наименованием она вошла в сотни культурных сюжетов) и говорит, что никто никогда не увидит ее плодов, затем входит в храм и изгоняет торговцев, после чего возвращается в Вифанию. На следующее утро смоковницу видят засохшей, а Спаситель, истолковав это явление, вновь идет в храм, где отвечает первосвященникам, книжникам и старейшинам. Такой способ изложения свидетельствует о доподлинности излагаемого, являет, так сказать, документальность. И мне кажется интересным прочитывать эту главу дважды, и следуя ходу изложения, и выделяя оба сюжета. Помогает вдумываться.

Итак, в первое посещение храма Иисус выгоняет торговцев, менял и тех, кто продавал голубей (известно, что голубь – птица символическая, но все-таки он очень неопрятен). Тем, кто носил через храм вещи (неужто дорогу спрямляли?), Он не позволил этого делать. Слова Господа при этом были такими:

«Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников». Христос ссылается при этом на слова великих пророков Исайи и Иеремии. В книге пророка Исайи сказано: «Дом Мой назовется домом молитвы для всех народов» (Ис 56:7), что важно, потому что содержит обетование спасения мира, а не только общины верных. Что же касается бурного Иеремии (недаром гневные тирады, обличающие нечестие, называются иеремиадами), то пассаж, приблизительно соответствующий этим новозаветным словам, весьма пространен. Условно можно принять, что он начинается с Иер 7:9 и отнюдь не исчерпывается в ст. 11, хотя именно этот адрес указан в Синодальном издании Библии как параллель к Мк 11:17. Пророк обличает нечестие соплеменников, впадающих в язычество, о которых говорит: «И потом приходите и становитесь пред лицем Моим, в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите «мы спасены», чтобы впредь делать все эти мерзости. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Мое?».

Изгнание торгующих из Храма, Питер Брейгель (старший), 1525-1569, Государственный музей, Копенгаген

Иеремия жил в VII-VI вв. до Р. Х, а ситуация, которую он обрисовывает, никак не улучшилась ко времени земной жизни Христа. Как минимум исходя из этого мы можем убедиться в том, что Боговоплощение было актом Божественной любви к миру, нечестие которого достигло такого масштаба, что грозило ему гибелью. Рассуждения о жестокости Бога, о экономической и юридической подоплеке Крестной жертвы (по модели дал-взял, заплатил-получил) основываются на том, что люди ну никак не могут согласиться с тем, что возможна любовь – жертвенная, бескорыстная, та, о которой пишет апостол Павел во Втором послании к Коринфянам (гл. 13), – и что любовь Бога превосходит многократно любовь человеческую. Любовь человека, пусть даже самая возвышенная и благородная, – лишь подобие Божественной любви, которое тем ярче, чем ближе человек к Богу. И все поступки Богочеловека Христа нам следует рассматривать как явление Его Божественных свойств. Поэтому когда говорят о подражании Христу (а говорить об этом следует), акцент делается не на чудесах, а на любви. Столь много обсуждаемое сейчас изгнание торговцев из храма нужно понимать именно в этом аспекте и исходить из того, что храм – дом Божий, а мы – Его гости в Его доме. Откуда и начинается обдумывание этикета, то бишь поведения в храме.

Наконец, в последний из упоминающихся в этой главе приход Спасителя в храм, первосвященники, книжники и старейшины, достаточно разгневанные изгнанием торговцев и изыскивающие способы погубить Христа, невзирая на народную любовь, подошли к Нему с «серьезнейшим» вопросом: «Какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал власть делать это?». Если уметь складывать два и два, то можно увидеть, что этот же вопрос волновал членов церковного трибунала, судившего Жанну д’Арк, спасительницу Франции. И еще их очень огорчало то, что она носит доспехи, а не юбку. Так вот и сожгли бедную девушку – за блистательные победы и за отсутствие юбки. Сторонники порядка и блюстители обычаев одинаковы во все века.

И вот что сказал Христос: «Спрошу и я вас об одном, отвечайте Мне; тогда и Я скажу вам, какой властью это делаю. Крещение Иоанново с небес было, или от человеков? отвечайте Мне». Дальнейшее чрезвычайно важно: «Они рассуждали между собою: если скажем: с небес, – то Он скажет: почему же вы не поверили ему? а сказать: от человеков – боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн был точно пророк. И сказали Иисусу: не знаем».

В ответ на это Иисус сказал: «И Я не скажу вам, какою властью это делаю».

Встречный вопрос Спасителя – это уже не логика, это диагностика. Лучом Божьей правды высвечены черные души. Их не волнует истина, – до такой степени, что они о ней просто не думают. Им вовсе не важно, как обстоит дело, им важно дать наиболее выгодный для себя ответ, иными словами – соврать половчее. И от Христа они не истины ждут, а самооговора, и все, что Он скажет, будет использовано против Него.

Именно поэтому Он не отвечает, но не из страха, а от отвращения к такому образу мыслей. Можно сказать, здесь начинается великое молчание Иисуса перед синедрионом, которое было совершенно правильно понято Его судьями – и привело их в ярость.

Эта ярость до сих пор не оставляет врагов Пути, Истины и Жизни.

Из двенадцатой главы мы узнаем, какая заповедь самая важная, откуда пошла фраза «кесарево кесарю, а Божие Богу» и почему иногда две копейки могут быть дороже двух тысяч (условно).

Утр. — Ин., 35 зач. (от полу́), X, 1-9 . Лит. — Кол., 251 зач., I, 18-23. Лк., 56 зач., XI, 9-13. Свт.: Евр., 318 зач., VII, 26 — VIII, 2. Ин., 36 зач., X, 9-16.

Евангелие от Иоанна, зачало 35Б

Рече́ Госпо́дь ко прише́дшым к Нему́ иуде́ем: ами́нь, ами́нь глаго́лю вам, не входя́й две́рьми во двор о́вчий, но прела́зя и́нуде, той тать есть и разбо́йник. А входя́й две́рьми па́стырь есть овца́м. Сему́ две́рник отверза́ет, и о́вцы глас его́ слы́шат, и своя́ о́вцы глаша́ет по и́мени, и изго́нит их. И егда́ своя́ о́вцы иждене́т, пред ни́ми хо́дит, и о́вцы по нем и́дут, я́ко ве́дят глас его́. По чужде́м же не и́дут, но бежа́т от него́, я́ко не зна́ют чужда́го гла́са. Сию́ при́тчу рече́ им Иису́с, они́ же не разуме́ша, что бя́ше, я́же глаго́лаше им. Рече́ же па́ки им Иису́с: ами́нь, ами́нь глаго́лю вам, я́ко Аз есмь дверь овца́м. Вси, ели́ко их прии́де пре́жде Мене́, та́тие суть и разбо́йницы, но не послу́шаша их о́вцы. Аз есмь дверь, Мно́ю а́ще кто вни́дет, спасе́тся, и вни́дет и изы́дет, и па́жить обря́щет.

Послание к колоссаем, зачало 251

Бра́тие, Христо́с есть глава́ те́лу Це́ркве, И́же есть нача́ток, перворожде́н из ме́ртвых, я́ко да бу́дет во всех Той пе́рвенствуя. Я́ко в Нем благоизво́ли всему́ исполне́нию всели́тися, и Тем примири́ти вся́ческая к Себе́, умиротвори́в Кро́вию креста́ Его́, чрез Него́, а́ще земна́я, а́ще ли небе́сная. И вас, иногда́ су́щих очужде́нных и враго́в помышле́ньми в де́лех лука́вых, ны́не же примири́ в те́ле Пло́ти Его́ сме́ртию Его́, предста́вити вас свя́ты и непоро́чны и непови́нны пред Собо́ю, а́ще у́бо пребыва́ете в ве́ре основа́ни и тве́рди, и неподви́жими от упова́ния благовествова́ния, е́же слы́шасте, пропове́данное всей тва́ри поднебе́сней, ему́же бых аз Па́вел служи́тель.

Читать еще:  За веру, Небесного Царя и Небесное Отечество

Евангелие от Луки, зачало 56

Рече́ Госпо́дь Свои́м ученико́м: проси́те, и да́стся вам, ищи́те, и обря́щете, толцы́те, и отве́рзется вам. Всяк бо прося́й прие́млет, и ищя́й обрета́ет, и толку́щему отве́рзется. Кото́раго же вас отца́ воспро́сит сын хле́ба, еда́ ка́мень пода́ст ему́? Или́ ры́бы, еда́ в ры́бы ме́сто змию́ пода́ст ему́? Или́ а́ще про́сит яица́, еда́ пода́ст ему́ скорпи́ю? А́ще у́бо вы зли су́ще, уме́ете дая́ния бла́га дая́ти ча́дом ва́шым, ко́льми па́че Оте́ц, и́же с небесе́, даст Ду́х Свят прося́щим у Него́.

Послание ко евреем, зачало 318А

Бра́тие, тако́в нам подоба́ше Архиере́й, преподо́бен, незло́бив, безскве́рнен, отлуче́н от гре́шник и вы́шше Небе́с быв. И́же не и́мать по вся дни ну́жды, я́коже первосвяще́нницы, пре́жде о свои́х гресе́х же́ртвы приноси́ти, пото́м же о людски́х: сие́ бо сотвори́ еди́ною, Себе́ прине́с. Зако́н бо челове́ки поставля́ет первосвяще́нники, иму́щыя не́мощь, сло́во же кля́твенное, е́же по зако́не, Сы́на во ве́ки соверше́нна. Глава́ же о глаго́лемых, такова́ и́мамы Первосвяще́нника, и́же се́де одесну́ю Престо́ла Вели́чествия на Небесе́х, святы́м служи́тель и ски́нии и́стинней, ю́же водрузи́ Госпо́дь, а не челове́к.

Евангелие от Иоанна, зачало 36

Рече́ Госпо́дь ко прише́дшым к Нему́ иуде́ем: Аз есмь дверь, Мно́ю а́ще кто вни́дет, спасе́тся, и вни́дет, и изы́дет, и па́жить обря́щет. Тать не прихо́дит, ра́зве да укра́дет, и убие́т, и погуби́т, Аз приидо́х, да живо́т и́мут и ли́шше и́мут. Аз есмь па́стырь до́брый, па́стырь до́брый ду́шу свою́ полага́ет за о́вцы. А нае́мник, и́же несть па́стырь, ему́же не суть о́вцы своя́, ви́дит во́лка гряду́ща и оставля́ет о́вцы, и бе́гает, и волк расхи́тит их, и распу́дит о́вцы. А нае́мник бежи́т, я́ко нае́мник есть и неради́т о овца́х. Аз есмь па́стырь до́брый, и зна́ю Моя́, и зна́ют Мя Моя́. Я́коже зна́ет Мя Оте́ц, и Аз зна́ю Отца́, и ду́шу Мою́ полага́ю за о́вцы. И и́ны о́вцы и́мам, я́же не суть от двора́ сего́, и ты́я Ми подоба́ет привести́, и глас Мой услы́шат, и бу́дет еди́но ста́до, и еди́н Па́стырь.

Свет Евангелия

Эта служба не является торжественным бдением, паникадило в центре храма не зажигается. Это утреня, и утреня очень суровая: утреня без всяких украшений. Это утреня, которая у нас сейчас служится с шести часов вечера, но в древности, конечно, она служилась именно в темноте, перед утром, и поэтому те переживания, которые мы здесь, в нашем храме, испытываем, мы могли бы, конечно, переживать и так, как было это в древности.

Почему я так оговариваюсь? Потому что теперь с Воскресенья в Москве один час прибавили, и теперь всё время солнца слишком много, а все-таки 12 Евангелий должны читаться, как и было в древности, в темном храме, в темноте.

Одна из деталей: в храме зажжены только лампады, но не все лампады – не полиелей. В храме почти темно. В 60-е годы, когда я учился в школе, я имел счастье молиться и участвовать в службе в храме деревянном, рубленом, в котором не было электричества, и я увидел, как это было в древней Руси.

Храм темный, ничего не видно, и вдруг диакон (если он есть) или священник: «И о сподобитися нам, слышанию Святаго Евангелия, Господа Бога молим!» – и в это время все люди зажигают свечечки.

Те, которые рядом с батюшкой стоят, они норовят у батюшки зажечь. Те, которые подальше, они тоже хотят у него зажечь. Или от Креста… Посреди храма Крест стоит, Распятие. И по всему храму вдруг зажигаются-зажигаются-зажигаются огоньки – их так много!

Весь храм начинает сиять светом множества свечей. И весь храм освещается, окна все горят: издалека смотришь – окна пылают. Почему? Слово Божие звучит. Слово Божие, Господь говорит.

И кончается чтение Евангелия, и все задувают свои свечи, и храм снова в полном мраке. В полной темноте. И тут справа и слева, и на двух клиросах, и псаломщики, они рассказывают и поясняют, делятся и обдумывают: о чем же было сказано в Евангелии, как поступили ученики, а как беззаконный Иуда «не восхот е разум е ти?»

И потом снова: «И о сподобитися нам…» – и снова весь храм зажигается огнями. И я бы особо обратил на это внимание: какой почти потерянный нами эффект! У нас кругом – электричество-электричество-электричество, а там была естественная свеча. Когда она горит – всё сияет, потом, когда ее гасят – всё темно.

Толкование Евангелия блаженного
Феофилакта Болгарского

Мф.16:13 . Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?

Апостол Матфей упоминает о построившем город потому, что есть и другая Кесария – Стратона, но не в этой, а в той спрашивает их Господь. Он далеко от иудеев уводит учеников, чтобы, никого не боясь, они смело могли сказать. Прежде же всего спрашивает о мнении народа, чтобы поднять учеников к большему разумению и чтобы не впали они в ту же скудость понимания, что замечается у многих. И не спрашивает, кем называют Меня фарисеи, но люди. Разумеет искренний народ.

Мф.16:14 . Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков.

Те, которые называли Его Иоанном, были из числа тех, кои подобно Ироду думали, что Иоанн после воскресения и этот дар (дар чудотворения) получил. Другие называли Илиею, потому что Он обличал и потому что ожидали, что он придет; третьи – Иеремиею, потому что Его мудрость была от природы и без научения, а Иеремия определен был на пророческое служение еще дитятей.

Мф.16:15 . Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня?

Мф.16:16 . Симон же Петр отвечая сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живого.

И снова Петр, как пылкий, предупреждает и истинно исповедует Его Сыном Божиим.

Мф.16:17 . Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и не кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах;

Ублажает Петра, как получившего знание по Божией благодати; соглашаясь же с ним, показывает, с другой стороны, что мнения других людей ложны. Сказал ему «сын Ионин», как бы так говоря: как ты – сын Ионин, так Я – Сын Отца Моего Небесного, Единородный Ему. Знание называет откровением, так как тайное и неизвестное было открыто Отцом.

Мф.16:18 . и Я говорю тебе: ты – Петр [Кифа], и на сем камне Я создам церковь Мою, и врата ада не одолеют ее.

Со Своей стороны Господь дает Петру великую награду, именно на нем будет основана церковь. Так как Петр исповедал Его Сыном Божиим, то Он говорит: это исповедание, которое ты исповедал, будет основанием верующих, так что каждый, кто намеревается строить здание веры, положит в основание это исповедание. Если мы приобрели тысячи добродетелей, но не имеем в основании правого исповедания, то мы гнилое созидаем. Говоря «церковь Мою», указывает, что Он – Владыка всего, ибо Богу служит все. Врата ада – это гонители, которые низводили христиан в ад. И еретики также врата, ведущие в ад. Итак, многих гонителей и еретиков победила церковь. И каждый из нас есть церковь, являясь домом Божиим. Итак, если мы твердо стоим на исповедании Христа, то врата адовы, то есть грехи, не одолеют нас. Будучи возведен от этих врат, Давид сказал: возводящий Меня от врат смерти. От каких врат, Давид? От двояких: от убийства и прелюбодеяния.

Читать еще:  Легендарные христианские книги: Жития святых святителя Димитрия Ростовского

Мф.16:19 . И дам тебе ключи Царства Небесного: и что́ свяжешь на земле, то́ будет связано на небесах, и что́ разрешишь на земле, то́ будет разрешено на небесах.

Как Бог, Христос со властью говорит: «дам тебе»; как Отец дал тебе откровение, так Я – ключи. Под ключами же разумей разрешающие или связывающие грехи прощения или запрещения, ибо те, которые, подобно Петру, удостоились епископской благодати, имеют власть прощать и вязать. Хотя к одному, ибо только Петру сказано: «дам тебе», но всем апостолам дано. Когда? Когда Господь сказал им: «кому отпустите грехи, отпустятся им», ибо и «дам» обозначает грядущее время, то есть время после воскресения. Небесами называются и добродетели, ключами же их – труды, так как чрез делание, как бы при помощи некоторых отпирающих ключей, мы входим в каждую из добродетелей. Если же я не делаю, но только знаю доброе, то имею только ключ ведения и остаюсь вне. Связан же на небесах, в добродетелях, тот, кто не ходит в них, ибо прилежный разрешен в них. Не будем грешить, чтобы мы не оказались связанными узами собственных грехов.

Православная Жизнь

Крещение Господне, как известно, описывается у трех евангелистов — Матфея, Марка и Луки. В тексте же Иоанна Богослова о самом Крещении ничего нет. И это при том, что апостол какое-то время был учеником Иоанна Предтечи и потому, по сути, являлся единственным непосредственным свидетелем этого события. С чем же связано это молчание апостола? Об этом в новом материале «Фомы».

Для начала дадим для сравнения отрывок из Евангелия от Марка, а затем — от Иоанна.

И было в те дни, пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане. И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мк 1:9–11).

На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира. Сей есть, о Котором я сказал: за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня. Я не знал Его; но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю. И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем. Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий (Ин 1:29–34).

Мы видим, что Иоанн Богослов, в отличие от апостола Марка (а также Матфея и Луки), лишь передает монолог последнего ветхозаветного пророка — его свидетельство о Христе как «Агнце Божием», — опуская при этом рассказ о самом Крещении Спасителя. Так что, если бы до нас дошло только четвертое Евангелие, то об этом событии мы бы так ничего и не узнали.

Почему же, по сути, единственный непосредственный свидетель погружения Христа в Иордан в своем Евангелии ничего об этом не говорит?

Дело в том, что само Евангелие от Иоанна, как замечали многие Отцы Церкви и замечают современные библеисты, и по своей стилистике, и структурно стоит особняком от остальных евангельских текстов. Конечно, речь при этом не идет о том, что оно им противоречит, — наоборот, текст Иоанна Богослова особенным образом их дополняет.

Известно, что апостол создал свое Евангелие позже всех. Евсевий Кесарийский, древний историк Церкви, оставил об этом следующую запись: «Когда первые три Евангелия разошлись повсюду и дошли до него, он (то есть апостол Иоанн — Прим. ред.), говорят, счел долгом засвидетельствовать их правдивость, но заметил, что в них недостает рассказа о первых деяниях Христовых, совершенных в самом начале Его проповеди. И это верно… Иоанна, говорят, стали поэтому упрашивать поведать в своем Евангелии о том времени, о котором молчат первые евангелисты, и о делах, совершенных Спасителем тогда, а именно — до заключения Крестителя». Этим объясняется то, что в четвертом Евангелии опущены многие события, уже описанные другими апостолами; в том числе и Крещение Господне.

Однако задача, стоявшая перед апостолом, конечно, была куда шире и значительнее. При помощи предельно простого языка — специалисты заметили, что количество уникальных слов в этом тексте значительно меньше, чем у всех остальных евангелистов, — он сумел создать удивительное по своей богословской глубине свидетельство о Христе. Как писал богослов и философ, отец Сергий (Булгаков), это — подлинное и единственное «евангельское богословствование».

Богоявление Господне. Владимирский собор Сретенского монастыря

Апостолу было важно восполнить созданный другими евангелистами образ Богочеловека; он предельно сосредоточен на словах Своего Учителя, так что каждый вдумчивый читатель его текста переживает то, что с особенной силой пережил однажды апостол Петр, когда воскликнул: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни (Ин 6:68).

Более того, в своем Евангелии апостол дал богословский отпор уже тогда разраставшимся на почве христианства ересям и лжеучениям. Так, например, он поставил «восклицательный знак» в библейском исповедании во Христе Богочеловеческой природы, уделив огромное внимание словам Учителя о Себе как о Боге. Сторонникам же одного из современных евангелисту заблуждений, утверждавшим, что истинным Мессией якобы был не Иисус, а Иоанн Предтеча, он, сам будучи когда-то учеником пророка, передает в своем Евангелии его же собственные слова о Христе: За мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня; и позднее апостол вновь приводит слова Крестителя, подчеркивая его положение по отношению ко Христу: Ему должно расти, а мне умаляться (Ин 3:30).

Вместе с тем Иоанн Богослов, как никто другой из евангелистов, подчеркивает и значимость Иоанна Предтечи в событии Крещения Господня; последний ветхозаветный пророк был не только тем, кто погрузил Богочеловека во Иордан, но и единственным человеком, кто в огромной толпе людей таинственно почувствовал и увидел Христа. Этот день, как писал святитель Николай (Сербский), был днем Иоанна Предтечи — человека, святость которого, по мысли Церкви, превышает только величие и праведность Пресвятой Богородицы:

«В толпе народа Он (то есть Христос. — Ред.) медленно шагает к Иордану. Он ничем не бросается людям в глаза, и никто не обращает на Него внимания. Его вид не так необычен, как вид Иоанна, и Его одежда не такая удивительная, и Его жизнь не такая суровая и постническая… Однако среди всех, собравшихся на Иордане, был один человек, один-единственный, который познал Его, и познал истинно. Это был сам Иоанн Креститель. И засияли очи строгого пустынника, и умолкли на мгновение громоподобные уста его, и забыл Иоанн о всей прочей массе народа, в воде и у воды, и, указуя перстом на Иисуса, умиленно изрек: вот Агнец Божий (Ин 1:29)».

Так работал Иоанн Богослов: опуская сущностные события евангельской истории, он меткими штрихами порой как бы дорисовывал полотно, созданное его предшественниками, придавая ему новую глубину.

«Четвертое Евангелие явно есть повествование “своими словами” и “по своему слуху”, — писал отец Сергий (Булгаков), — со всей личной окрашенностью, которая однако не препятствует глубокой и существенной правде боговдохновенного рассказа. Здесь (впрочем, опять-таки как у синоптиков в нагорной проповеди, притчах, речах) мы имеем не столько буквальную запись сказанного Христом, сколько художественно-богословское творчество, притом глубоко интимное и индивидуальное».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector