2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

5 ОБВИНЕНИЙ В АДРЕС БОРЦОВ С АБОРТАМИ

5 ОБВИНЕНИЙ В АДРЕС БОРЦОВ С АБОРТАМИ

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Депутаты Валерий Драганов и Надежда Герасимова внесли в Государственную Думу пакет законопроектов об ограничении и профилактике абортов. Многое в нем отражает предложения Церкви, озвученные Патриархом в начале 2011 года. Параллельно заработал сайт, собирающий подписи в поддержку депутатской инициативы, и в тоже время она встретила волну критики, в первую очередь со стороны феминисток, обеспокоенных возможным нарушением женских прав. Однако авторы законопроекта утверждают, что права женщины никто ущемлять не собирается.

Редакция «Фомы» собрала пять наиболее жестких обвинений в адрес этого законопроекта и озвучила их Алексею Ульянову , одному из ключевых экспертов группы, работавшей над его созданием.

ОБВИНЕНИЕ №1

Запрет абортов приведет лишь к росту криминальных операций, а следом и летальных исходов среди женщин.

Для начала давайте проясним главное: в нашем законопроекте вообще нет запрета на аборты! Так что женщинам и врачам не нужно будет идти в подполье. Мы предлагаем лишь способ сократить число необдуманных прерываний беременности, а не запретить их вовсе. Новый закон обяжет и врачей, и женщин вести себя более ответственно. Если женщина идет на аборт, то пусть делает это, зная все возможные негативные последствия: от физического бесплодия до нравственных терзаний на всю жизнь. Мы настаиваем на том, чтобы женщина была информирована о том, что ей предстоит, в первую очередь ради ее собственной безопасности. Мы также хотим предоставить право выбора врачу: если он по своим убеждениям считает аборт убийством, то он должен иметь право отказаться совершать его, и тогда его работу должен выполнит другой коллега.

У женщины при этом по-прежнему останется право самостоятельно решать вопросы материнства.

Впрочем, опасения всплекса криминальных абортов мне кажутся тезисом весьма спекулятивным. Стоит вспомнить, что в России уже был опыт, введения запрета на аборты. Это случилось в 1936 году, причем до того шестандацать лет на них практически не было ограничений — ведь первой в мире страной, разрешившей аборты, стала Советская Россия в 1920 году. В итоге материнская смертность возросла на 300 человек ежегодно — и это при введении тотального запрета абортов. Очевидно, что поскольку никаких запретов наш законопроект не предполагает (да медицина со времен 1930-х годов шагнула вперед), роста материнской смертности удастся избежать. Примечательно, кстати, что рост рождаемости в 1937-1941 гг. составил более одного миллиона человек ежегодно.

Акция феминисток против нового законопроекта. Фото газеты Метро

ОБВИНЕНИЕ №2

Законопроект тянет Россию в средневековье, ставя ее в один ряд со странами третьего мира.

Это не так, потому что он сделан как раз с ориентацией на весьма либеральное франко-голландское законодательство и призван сменить советские нормы в отношении абортов, на те, что приняты на Западе.

Наш закон — это закон о выборе. Да, как христианин, я бы хотел, чтобы у нас было ирландское законодательство, или израильское, японское, германское, английское. Многие об этом не знают, но в перечисленных странах аборт возможен только по социальным или медицинским показаниям. Если с угрозой жизни матери или изнасилованием все понятно, то что на практике означают эти самые социальные показания? Они означают, что наше российское законодательство и медицина, а вместе сними и уважаемые феминистки, навязывают российским женщинам абортное поведение, присущее немецким и израильским бездомным, проституткам, наркоманкам и заключенным.

Если наше общество пока не готово к запрету абортов по желанию женщины, как в Ирландии, ФРГ, Японии и Израиле, то давайте адаптировать опыт самых либеральных в этом вопросе стран, например, Франции и Голландии. Именно об этом наш законопроект — он выводит нас из большевистского, людоедского по сути, режима, в либеральное поле. Кстати, от большевистской модели отказались практически все наши соседи по СНГ и Восточной Европе. И если к концу 1980-х годов в расчете на одну женщину в Эстонии и Латвии было столько же абортов, как в России, то теперь — соответственно в 2 и 3 раза меньше (с учетом нерегистрируемых в России абортов, разрыв на деле еще больше). Кстати, в своем законопроекте мы предлагаем использовать очень удачный латвийский опыт — обязательное прослушивание сердцебиения будущего ребенка женщиной, пришедшей делать аборт. Очевидно, что у подавляющего большинства женщин включается материнский инстинкт, и они отказываются от детоубийства.

Хотелось бы сделать и еще одну важную оговорку. Дело в том, что помимо прав женщин есть также права мужчин и права семьи. Законный супруг, отец будущего ребенка — а разве он не имеет право хотя бы знать, что его жена беременна и хочет избавиться от их общего ребенка? Наконец, граждане для которых аборт это убийство — почему они должны оплачивать аборты из своих налогов? Мы предлагаем сделать аборты (за исключением случаев медицинских и социальных показаний) платными, как являются платными косметические операции. А сэкономленные деньги государство как раз сможет направить на поддержку нуждающихся молодых матерей.

Советская агитация против криминальных абортов. 1925 год.

ОБВИНЕНИЕ №3

Вы губите женщин, запрещая им прерывать беременность по медицинским показаниям.

Наш законопроект вообще не касается абортов по медпоказаниям. Они утверждаются ведомственным актом — приказом Минздравсоцразвития, а не федеральным законом.

Кстати, в 2007 году их перечень был сокращен, потому что чуть ли не из-за кашля направляли на аборт. Думаю, можно было бы сократить этот перечень еще больше, но пусть этим занимаются профессиональные врачи. Согласно статистике, в прошлом году по медицинским показаниям сделано 40 тысяч абортов, а по желанию, читай, по прихоти, женщины — миллион.

ОБВИНЕНИЕ №4

Вы только и делаете, что постоянно что-то запрещаете женщине, вместо того, чтобы ее поддержать!

Знаете, это очень интересный тезис. Пусть государство мне принесет на блюдечке квартиру и социальные пособия, а я, может быть, подумаю, убивать мне своих будущих детей, или нет. Почему то такая постановка вопроса таджикской, кенийской, бразильской и индийской женщине даже в голову не приходит, хотя уровень социальной поддержки там на порядок хуже, чем в России.

Конечно, помощь семьям и матерям нужно повышать. В предложениях, направленных Патриархом в адрес государственного руководства страны есть целый список мер в данном направлении. Но я убежден, что все болезни, в том числе и социально-экономические, имеют под собой нравственную основу. Поэтому сначала надо остановить кровавую машину убийств собственных детей. Неудивительно, что в предложениях Патриарха все начиналось с абортов.

Если говорить о первоочередных мерах, то мы предлагаем приравнять труд матери по воспитанию детей к другому общественно полезному труду, тем самым увеличив пособия до размеров средней зарплаты. Для одиноких матерей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации следует открыть сеть приютов.

Кроме того мы бы хотели ввести в России западную систему “окон доверия”, где женщина, если это ей требуется, сможет анонимно оставить ребенка. Это спасет тех младенцев, которых сегодня просто выбрасывают на помойку.

При этом, Церковь не просто призывает государство заняться этим. Она и сама готова и уже ищет средства на социальные программы, а православные волонтеры уже работают с нуждающимся в помощи женщинами. Правда, подчас не хватает правовых норм для такой работы.

Нацистская директива по поощрению абортов на оккупированных восточных территориях, лето 1942 года.

ОБВИНЕНИЕ №5 Закон готовила Церковь, а она не имеет права вмешиваться в дела светского государства.

В нашей рабочей группе были представители духовенства, но она не была чисто церковной. Там были мусульмане и неверующие, чиновники и эксперты, врачи и юристы, биологи и экономисты. То, что наши разработки оказались созвучны позиции Церкви, выраженной в обращении Патриарха — еще одно свидетельство, что между религией и наукой не лежит пропасть. Могу сказать про собственные мотивы — занимаясь этой работой, я думал не о навязывании своих религиозных убеждений, а о том, что, не приняв решительных мер в отношении абортов, мы потеряем страну уже к середине века. Как гражданин России, я не хочу такого будущего себе и своим трем детям.

Читать еще:  САМОЕ ГЛАВНОЕ В ЦЕРКВИ

Алексей Ульянов об абортах в программе «Фома» на телеканале «Спас».

5 обвинений в адрес борцов с абортами

Депутаты Валерий Драганов и Надежда Герасимова внесли в Государственную Думу пакет законопроектов об ограничении и профилактике абортов. Многое в нем отражает предложения Церкви, озвученные Патриархом в начале 2011 года. Параллельно заработал сайт, собирающий подписи в поддержку депутатской инициативы, и в тоже время она встретила волну критики, в первую очередь со стороны феминисток, обеспокоенных возможным нарушением женских прав. Однако авторы законопроекта утверждают, что права женщины никто ущемлять не собирается.

Редакция «Фомы» собрала пять наиболее жестких обвинений в адрес этого законопроекта и озвучила их Алексею Ульянову, одному из ключевых экспертов группы, работавшей над его созданием.

ОБВИНЕНИЕ №1 Запрет абортов приведет лишь к росту криминальных операций, а следом и летальных исходов среди женщин.

Для начала давайте проясним главное: в нашем законопроекте вообще нет запрета на аборты! Так что женщинам и врачам не нужно будет идти в подполье. Мы предлагаем лишь способ сократить число необдуманных прерываний беременности, а не запретить их вовсе. Новый закон обяжет и врачей, и женщин вести себя более ответственно. Если женщина идет на аборт, то пусть делает это, зная все возможные негативные последствия: от физического бесплодия до нравственных терзаний на всю жизнь. Мы настаиваем на том, чтобы женщина была информирована о том, что ей предстоит, в первую очередь ради ее собственной безопасности. Мы также хотим предоставить право выбора врачу: если он по своим убеждениям считает аборт убийством, то он должен иметь право отказаться совершать его, и тогда его работу должен выполнит другой коллега.

У женщины при этом по-прежнему останется право самостоятельно решать вопросы материнства.

Впрочем, опасения всплекса криминальных абортов мне кажутся тезисом весьма спекулятивным. Стоит вспомнить, что в России уже был опыт, введения запрета на аборты. Это случилось в 1936 году, причем до того шестандацать лет на них практически не было ограничений — ведь первой в мире страной, разрешившей аборты, стала Советская Россия в 1920 году. В итоге материнская смертность возросла на 300 человек ежегодно — и это при введении тотального запрета абортов. Очевидно, что поскольку никаких запретов наш законопроект не предполагает (да медицина со времен 1930-х годов шагнула вперед), роста материнской смертности удастся избежать. Примечательно, кстати, что рост рождаемости в 1937-1941 гг. составил более одного миллиона человек ежегодно.

Акция феминисток против нового законопроекта. Фото газеты Метро

ОБВИНЕНИЕ №2 Законопроект тянет Россию в средневековье, ставя ее в один ряд со странами третьего мира.

Это не так, потому что он сделан как раз с ориентацией на весьма либеральное франко-голландское законодательство и призван сменить советские нормы в отношении абортов, на те, что приняты на Западе.

Наш закон — это закон о выборе. Да, как христианин, я бы хотел, чтобы у нас было ирландское законодательство, или израильское, японское, германское, английское. Многие об этом не знают, но в перечисленных странах аборт возможен только по социальным или медицинским показаниям. Если с угрозой жизни матери или изнасилованием все понятно, то что на практике означают эти самые социальные показания? Они означают, что наше российское законодательство и медицина, а вместе сними и уважаемые феминистки, навязывают российским женщинам абортное поведение, присущее немецким и израильским бездомным, проституткам, наркоманкам и заключенным.

Если наше общество пока не готово к запрету абортов по желанию женщины, как в Ирландии, ФРГ, Японии и Израиле, то давайте адаптировать опыт самых либеральных в этом вопросе стран, например, Франции и Голландии. Именно об этом наш законопроект — он выводит нас из большевистского, людоедского по сути, режима, в либеральное поле. Кстати, от большевистской модели отказались практически все наши соседи по СНГ и Восточной Европе. И если к концу 1980-х годов в расчете на одну женщину в Эстонии и Латвии было столько же абортов, как в России, то теперь — соответственно в 2 и 3 раза меньше (с учетом нерегистрируемых в России абортов, разрыв на деле еще больше). Кстати, в своем законопроекте мы предлагаем использовать очень удачный латвийский опыт — обязательное прослушивание сердцебиения будущего ребенка женщиной, пришедшей делать аборт. Очевидно, что у подавляющего большинства женщин включается материнский инстинкт, и они отказываются от детоубийства.

Хотелось бы сделать и еще одну важную оговорку. Дело в том, что помимо прав женщин есть также права мужчин и права семьи. Законный супруг, отец будущего ребенка — а разве он не имеет право хотя бы знать, что его жена беременна и хочет избавиться от их общего ребенка? Наконец, граждане для которых аборт это убийство — почему они должны оплачивать аборты из своих налогов? Мы предлагаем сделать аборты (за исключением случаев медицинских и социальных показаний) платными, как являются платными косметические операции. А сэкономленные деньги государство как раз сможет направить на поддержку нуждающихся молодых матерей.

Советская агитация против криминальных абортов. 1925 год.

ОБВИНЕНИЕ №3 Вы губите женщин, запрещая им прерывать беременность по медицинским показаниям.

Наш законопроект вообще не касается абортов по медпоказаниям. Они утверждаются ведомственным актом — приказом Минздравсоцразвития, а не федеральным законом.

Кстати, в 2007 году их перечень был сокращен, потому что чуть ли не из-за кашля направляли на аборт. Думаю, можно было бы сократить этот перечень еще больше, но пусть этим занимаются профессиональные врачи. Согласно статистике, в прошлом году по медицинским показаниям сделано 40 тысяч абортов, а по желанию, читай, по прихоти, женщины — миллион.

ОБВИНЕНИЕ №4 Вы только и делаете, что постоянно что-то запрещаете женщине, вместо того, чтобы ее поддержать!

Знаете, это очень интересный тезис. Пусть государство мне принесет на блюдечке квартиру и социальные пособия, а я, может быть, подумаю, убивать мне своих будущих детей, или нет. Почему то такая постановка вопроса таджикской, кенийской, бразильской и индийской женщине даже в голову не приходит, хотя уровень социальной поддержки там на порядок хуже, чем в России.

Конечно, помощь семьям и матерям нужно повышать. В предложениях, направленных Патриархом в адрес государственного руководства страны есть целый список мер в данном направлении. Но я убежден, что все болезни, в том числе и социально-экономические, имеют под собой нравственную основу. Поэтому сначала надо остановить кровавую машину убийств собственных детей. Неудивительно, что в предложениях Патриарха все начиналось с абортов.

Если говорить о первоочередных мерах, то мы предлагаем приравнять труд матери по воспитанию детей к другому общественно полезному труду, тем самым увеличив пособия до размеров средней зарплаты. Для одиноких матерей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации следует открыть сеть приютов. Кроме того мы бы хотели ввести в России западную систему «окон доверия», где женщина, если это ей требуется, сможет анонимно оставить ребенка. Это спасет тех младенцев, которых сегодня просто выбрасывают на помойку. При этом, Церковь не просто призывает государство заняться этим. Она и сама готова и уже ищет средства на социальные программы, а православные волонтеры уже работают с нуждающимся в помощи женщинами. Правда, подчас не хватает правовых норм для такой работы.

Читать еще:  ПРИХОДСКОЙ ДОМ КУЛЬТУРЫ

ОБВИНЕНИЕ №5 Закон готовила Церковь, а она не имеет права вмешиваться в дела светского государства.

В нашей рабочей группе были представители духовенства, но она не была чисто церковной. Там были мусульмане и неверующие, чиновники и эксперты, врачи и юристы, биологи и экономисты. То, что наши разработки оказались созвучны позиции Церкви, выраженной в обращении Патриарха — еще одно свидетельство, что между религией и наукой не лежит пропасть. Могу сказать про собственные мотивы — занимаясь этой работой, я думал не о навязывании своих религиозных убеждений, а о том, что, не приняв решительных мер в отношении абортов, мы потеряем страну уже к середине века. Как гражданин России, я не хочу такого будущего себе и своим трем детям.

Американские борцы с ненавистью: почему под ударом Facebook

Глава компании Facebook Марк Цукерберг ответил на обвинения в том, что социальная сеть ставит прибыль выше безопасности и благополучия пользователей. По его словам, фирме «глубоко небезразличны» такие вопросы, как безопасность и психическое здоровье людей. Он отметил, что обвинения в алчности и игнорировании интересов пользователей бессмысленны.

Ранее бывший менеджер Facebook Фрэнсис Хауген заявила, что социальная сеть намеренно распространяет контент, провоцирующий ненависть. Хауген рассказала, что во время работы в Facebook постоянно наблюдала конфликт интересов между тем, что хорошо для общества, и тем, что хорошо для самой компании.

«И каждый раз Facebook выбирал самое выгодное решение для своих собственных интересов, в частности, чтобы заработать больше денег», — подчеркнула она.

Ситуация, складывающаяся вокруг «Фейсбука» в американском информационном и политическом поле, не привлекает особого внимания. Разумеется, я говорю не о его недавних технических проблемах, а о тех обвинениях, которые озвучила одна из его бывших высокопоставленных сотрудниц. И это зря. Происходящее может повлечь за собой очень весомые последствия.

Если описать происходящее в двух словах, то дело в следующем. Одна из бывших крупных менеджеров «Фейсбука» обвинила компанию Марка Цукерберга в том, что они, оказывается, выстраивают алгоритмы таким образом, чтобы те обслуживали определённые интересы. И, дескать, в итоге это всё служило «эскалации ненависти», «нагнетанию гнева» и прочим нехорошим вещам, которые увеличивали прибыль кампании, так как заставляли людей проводить на ресурсе больше времени.

Надо же какая свежая новость, скажете вы. Как будто раньше никто не знал, что это так. А вот не совсем, друзья мои. Так, да не так. Разумеется, у многих может возникнуть иллюзия, что таким образом хотят поставить на место зарвавшийся «Фейсбук». И те, кто как раз сейчас эту новость раскручивает, именно такое впечатление и хотят создать. Вот только всё совсем иначе.

Как вы думаете, а с чего это вдруг какие-то обвинения какой-то очередной обиженной экс-менеджера вот так сразу привели к тому, что по поводу глобальной суперкомпании чуть ли не сенатские слушания устраивать собираются? Причём продвигают эту идею американские демократы — казалось бы, союзники и соратники г-на Цукерберга, для которых он, по сути, выиграл выборы.

А понять происходящее поможет личность самой экс-менеджера. Дело в том, что это именно она возглавляла группу, занимавшуюся либеральной цензурой и уничтожавшую возможность высказываться для всех людей с консервативными взглядами. Она руководила той самой либеральной инквизицией, которая во многом стояла у истоков того левацкого безумия, которое захлестнуло западный (а значит и мировой) Интернет за минувшие два года. И вот теперь она является лицом обвинений против «Фейсбука».

У происходящего две причины.

Во-первых, политика демократов и иных обезумевших леваков явно теряет популярность. Рейтинги падают. Экономика не выдерживает. Внешняя политика валится. И они явно решили сделать кого-нибудь крайним. Ну а кто вызывает сейчас большую ненависть, чем потерявшие берега либеральные соцсети?

Во-вторых, подобной политической атакой они хотят выполнить ещё одну задачу. Дело в том, что «Фейсбук» после выборов начал медленно отказываться от настолько уж безумной либеральной цензуры. Просто потому, что это начало дурно сказываться на бизнесе. А их такое не устраивает. Они хотят сделать свой левацкий информационный террор перманентным. Потому и атакуют «Фейсбук». И личность «обвинительницы» здесь становится вполне логичной.

И если у них всё получится, то в информационном поле «цивилизованных стран» всё станет совсем плохо. И нашей стране останется только одно: последовать примеру Китая и просто отгородиться от них, создав собственные аналоги западных сервисов. Если она хочет сохраниться, конечно. Вопрос: а мы готовы к такому развитию событий?

Борьба с абортами в России: несмотря на очевидные успехи необходимо делать больше

В области уменьшения количества абортов Россия совершила настоящий прорыв, но радоваться пока что рано – цифры все еще пугающие. Через полгода стартует новая правительственная программа, призванная закрепить результат. Но какие меры остались в арсенале у российского государства, долго удерживавшего мрачный мировой рекорд по абортам?

В прошлом году общее количество абортов в России снизилось на 96,3 тысячи, а абортов «по желанию» (то есть без медицинских показаний) – на 72 тысячи. Это падение сразу на 13%, тогда как прежде речь в среднем шла о ежегодном снижении всего на 8%.

Вне «людоедских решений»

Необходимо понимать, что нынешняя статистика более позитивна, чем самые оптимистичные прогнозы. Другое дело, что «уверенно падающие показатели» падают с самого верха – долгие годы и СССР, и Россия были мировыми лидерами по распространенности искусственного прерывания беременности, лишь иногда уступая «пальму первенства» Кубе, служащей абортарием для целого континента. Законодательный запрет на подобные операции касается не только консервативных мусульманских государств, но и вполне либеральных латиноамериканских, во многих из которых легальны, к примеру, гей-браки, но не аборты (в коротком ряду исключений, помимо Кубы, Уругвай).

Собственно, Советский Союз стал первым государством, узаконившим аборты. Это произошло в 1920 году на фоне общего ажиотажа реформ. С 1936 по 1956 год на искусственное прерывание беременности вернули законодательный запрет, благодаря которому рождаемость на некоторое время возросла – пока абортарии не обосновались в подполье. В итоге страна получила скачок смертности от нелегальных операций, кроме того, резко возросло количество детоубийств.

При Хрущеве искусственное прерывание беременности вновь вернули в больницы, и число соответствующих процедур в 1960-х доходило до 5,6 млн в год. Ситуация едва-едва начала выравниваться к концу 80-х, но тут страну тряхнуло от перемен, и уже к 1994 году коэффициент вновь приблизился к катастрофичному уровню. В среднем производилось около 140 прерываний беременности на 100 живорождений, тогда как в антирекордном для советской эпохи 1968-м соотношение было 180:100. Но потом показатели вновь стали выравниваться. Сперва – почти незаметно, начиная с нулевых – все более ощутимо.

Специалисты связывают этот прогресс с негативным отношением общества к абортам, а также с распространением контрацептивов – страна стала более информированной по части секса.

Внесла свой вклад и программа материнского капитала, отметившая в этом году десятилетний юбилей. С начала 2007 года сертификатами воспользовались восемь миллионов семей, а размер государственной помощи возрос с 250 до 453 тысяч рублей.

Программу постоянно совершенствуют с целью упрощения схемы получения денег. Кроме того, в прошлом году в целевое назначение средств, помимо жилья, обучения детей и пенсии для матери, включили социальную адаптацию детей-инвалидов.

Наконец, в июне на совещании по экономическим вопросам президент Владимир Путин призвал правительство решить проблему с нехваткой мест в яслях и разработать дополнительные меры по обеспечению жильем семей с детьми.

Таким образом, государство предпочитает действовать мерами материальной и психологической поддержки, а не через «закручивание гаек». До сих пор законодательство России в области абортов одно из самых либеральных в мире.

В Португалии и Испании, например, для искусственного прерывания беременности потребуется решение суда, а граждане Польши, Ирландии и Мальты ездят ради этих операций в соседние страны, потому как на их родине аборты в принципе запрещены, за исключением ряда особых случаев.

Перенять этот опыт предлагалось и у нас. В декабре 2016 года петиция о запрете абортов, поддержанная патриархом РПЦ Кириллом, главой ЦДУ мусульман России Талгатом Таджуддином и председателем профильной комиссии по семье ОП РФ Дианой Гурцкой, была отклонена как «людоедское решение» министром по вопросам «открытого правительства» Михаилом Абызовым. Это произошло на фоне публикации очередной порции утешительных данных: Минздрав отчитался об улучшении показателей материнской и младенческой смертности, а также о сокращении количества абортов на уже упомянутые 13%.

Читать еще:  Сидеть им еще много лет — но души их уже на свободе

Вероника Скворцова обосновала этот прогресс комплексной работой ведомства, в рамках которой было увеличено количество центров профилактики абортов и усилены меры по психологической поддержке беременных женщин. Но уже в июне выступила с новым заявлением: принятых мер недостаточно, цифры по-прежнему тревожны, а сотрудники центров доабортного консультирования подчас подходят к работе формально и не могут отговорить женщин от искусственного прерывания беременности.

За этим логично последовал следующий шаг при четко намеченной цели. В паспорте приоритетного правительственного проекта «Формирование здорового образа жизни» отдельным пунктом прописана задача снизить количество абортов еще на 30%, то есть с 20,5 до 16 случаев на 1000 женщин детородного возраста (это уровень таких стран, как Болгария, Румыния, Швеция, Эстония). «Пусковой» точкой данной программы, рассчитанной на восемь лет, задано 1 марта 2018 года.

Алгоритм решения задачи пока что не прописан в деталях, но основным инструментом выбрана пропаганда. Или, по словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, масштабная информационно-просветительская кампания – массовая, системная, современная и задействующая все доступные каналы связи с целевой аудиторией.

При этом обратная связь собирается в режиме реального времени. На официальном сайте Минтруда с 25 июля по 10 сентября функционирует глобальный опрос, в рамках которого гражданам предлагают анонимно сообщить правительству, какие меры помогли бы им принять важное решение – родить ребенка и продолжить свой род.

«Государствообразующий народ фактически вымирает»

Опрошенные газетой ВЗГЛЯД общественники подчеркивают, что основные пути для закрепления успеха и дальнейшего решения проблемы абортов – это материальная поддержка матерей и более комплексный подход в оценке всех факторов, влияющих на уровень деторождения. Альтернатива – радикальные меры, а «ждать у моря погоды» нельзя в принципе. Речь идет ни больше ни меньше о вопросах национальной безопасности.

В качестве примера Чесноков привел пилотную программу движения – «Демографическая стратегия «Выкса-2025». «В одном из муниципалитетов Нижегородской области мы проводим мониторинг по 150 показателям, выявляя приоритетные и синхронизируя их с имеющимися в муниципалитете. И это дает хорошие результаты – рождаемость в Выксе выше, чем в любом другом районе региона», – заявил он газете ВЗГЛЯД.

В свою очередь руководитель Центра защиты материнства «Умиление» города Казани Элина Галиуллина отмечает в качестве негативного фактора кризис института семьи, вслед за Скворцовой предлагая сделать упор на пропаганду.

«Первичной и важнейшей профилактикой абортов станет нравственное оздоровление общества и поддержка многодетных семей, – говорит она. – На сегодняшний день определенные меры предпринимаются, но социальной рекламы и медийной работы в этом направлении пока слишком мало, хотя поддержка СМИ очень нужна. Последствия абортов для здоровья женщин недооцениваются. Так, например, мало где публикуются научные данные о связи онкологических заболеваний с абортами, говорится только о последствиях криминальных операций. Мы живем в малодетном, постабортном обществе, где контрацептивное мышление и пренатальный инфантицид стали нормой. И чтобы переломить эту ситуацию, надо обратиться к нашей истории. Немыслимо себе представить, чтобы при царе можно было легализовать аборты. И не оправдались прогнозы Менделеева, который пророчил более 600 млн населения в России к XXI веку».

Главными причинами демографического кризиса Чесноков также называет «духовные установки», а также отсутствие у многих молодых людей собственного жилья. При этом, по его словам, официальные цифры Минздрава не до конца отражают реальность, поскольку включают лишь информацию от государственных медицинских учреждений. Реальные показатели значительно печальнее.

«Имеющийся в стране уровень рождаемости поддерживается преимущественно за счет Чечни, Дагестана, Татарстана. Государствообразующий народ фактически вымирает, но этот факт ускользает в общих демографических цифрах. Нужно анализировать прицельно каждый регион, каждый субъект Федерации. Тот же материнский капитал стоит рассмотреть применительно к конкретному региону.

Например, в депрессивных областях, таких как Новгородская или Псковская, это очень действенная мера, а в тех же Чечне или Дагестане она не существенна», – подчеркивает он.

Аборты не только наносят прямой урон здоровью женщин, но и представляют угрозу для национальной безопасности, соглашается Галиуллина. И предлагает радикальные меры: «Не утешают последние данные о рождаемости в стране. Только полный отказ от абортов и ренессанс добрачного целомудрия, традиционных семейных ценностей вообще поможет нам сохранить Россию с ее коренным населением и существующими границами и территориями».

Впрочем, она признает, что в ситуации репродуктивного выбора у женщины практически всегда присутствует финансовый фактор. «Это может не являться глубинной причиной, но материальный момент, как правило, присутствует, у нас в стране он существенный, – заявила Галиуллина газете ВЗГЛЯД. – Пособия, выплачиваемые государством, мало где соответствуют прожиточному минимуму. Кроме того, в наших городах не развита инфраструктура для многодетных семей, что тоже сказывается на репродуктивных установках. При этом самым существенной составляющей среди психологических факторов становится отсутствие моральной поддержки отца ребенка и ближайшего окружения женщины, особенно ее родителей».

«Мое тело — моя крепость!» Что общего у борцов с абортами и ковид-диссидентами

Боязнь утратить себя — фобия, обострившаяся в XXI веке из-за распространения интернета. Фобия восходит к XIX веку, интернет не столько её обострил, сколько помог её заметить. Боязнь оказаться марионеткой, предметом манипуляций.

Фобия прямо связана с распространением грамотности, с повышением уровня личной включённости в общение и с неспособностью совладать с этой включённостью. Эта фобия индивидуалистична, но антиперсоналистична. Она отстаивает своё пространство, но равнодушна и даже враждебна к чужому. Её первое проявление — вера немцев 1790-х годов тому, что революция во Франции есть результат тайной деятельности масонов; в начале XIX века, после эмансипации (частичной) евреев во Франции к мифу о масонах добавился о тайном заговоре евреев. (В конце XIX века со вспышкой антисемитизма обернувшийся «Протоколами Сионских мудрецов», сфабрикованными агентов российской полиции, но в Париже.

В 2021 году фобия привела к одному локальному — штурму Капитолия 6 января — и к одному глобальному — отказу от вакцинирования — феноменам. Вялотекущее и маргинальное движение против прививок, электронных меток, генно-модифицированных продуктов и т.п. благодаря пандемии пошло резко вширь. Одним из главных аргументов стала защита своего личного пространства — «моё тело моя крепость». Впрочем, точнее говорить об индивидуальном пространстве. Возводится крепость, а не сооружается скафандр.

Крепость, из которой могут совершаться вылазки. Вот здесь и обнаруживается формальный парадокс: лозунг «моё тело — я распоряжаюсь» общий у борцов с вакцинированием и у борцов за признания аборта преступлением. При этом борцы с вакцинированием относятся к тому культурному кластеру, который против абортов, против толерантности, против ЛГБТ и так далее. Моё тело — я распоряжаюсь, но я распоряжаюсь и телом другого. Не вообще против абортов, а за признание аборта уголовным преступлением. Защищаю, конечно, хотя в случае нужды могу и убить — во имя защиты слабенького, беззащитного существа., во имя слезинки ребёнка и прочих казусей белли. Моя тело, и я имею право ходить в нём, куда захочу, пусть и разнося инфекцию. Ровно та же психология ратует против «понаехавших». В качестве «моего тела» выступает «моя страна», «моя цивилизация», «мой народ». Как некогда «тело короля» было телом страны и государства, «государство это я», так здесь «страна» — тело индивидуума.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector