0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Родители, начинайте с себя! »

«Родители, начинайте с себя!»

Увы, многим знакомая картина: пока ребенок мал, он с радостью идет в храм, но по мере взросления радость эта гаснет, и вот уже родителям приходится уговаривать свое чадо причаститься, попоститься, да хотя бы просто прийти на богослужение. А потом подросток и вовсе начинает вести «антирелигиозную пропаганду» дома. И не дает покоя родителям мучительный вопрос: как так вышло?

Почему же дети, вырастая, уходят из Церкви? Кто в этом виноват? Как избежать расцерковления подростка? Об этом мы беседуем с Ириной Калёновой, психологом-консультантом при храме святых Космы и Дамиана в Шубине (Москва), соведущей Христианского психологического клуба.

Мир по черно-белому

— Ирина Константиновна, в чем особенности возрастной психологии подростка?

— Это большая тема, и рассказать все об особенностях возрастной психологии в рамках одного интервью невозможно. Самая важная особенность возраста — это пересмотр ценностей и отношений. Если для маленького ребенка родители — это неоспоримый авторитет, то подросток начинает искать свое, видит, что они могут и ошибаться, авторитеты смещаются в сторону сверстников. Гормональные изменения в организме делают подростка очень возбудимым и эмоциональным. В его представлении мир становится черно-белым, без оттенков и компромиссов. Это состояние и вызывает то, что называют подростковым бунтом. Все, чему учили раньше, должно быть пересмотрено и либо присвоено, либо выброшено из жизни. Я призываю родителей с уважением отнестись к этим процессам. Очень сложно, но необходимо в это время не испортить отношения с ребенком и сохранить доверие.

— Все ли подростки начинают бунтовать, не слушаться родителей, священников?

— Далеко не все устраивают явный бунт. Достаточно большая часть подростков проходит через кризис мягко, без явно выраженных признаков протеста. Пересмотр ценностей происходит без скандалов, и подросток сам выбирает то, что совпадает с мнением родителей. Или не выбирает. Правда, не исключено, что бунт просто откладывается на более поздний возраст.

— А что вообще подростку важно? К чему он стремится? Что любит, ценит?

— На эти вопросы нет однозначных ответов, все зависит от характера, способностей и интересов.

Без веры или без Церкви?

— В чем своеобразие подростковой веры?

Нет подростковой или взрослой веры. Вера либо есть, либо ее нет

— Нет подростковой или взрослой веры. Вера либо есть, либо ее нет. Можно говорить о подростковой религиозности, о подростковом поиске своей правды, идеалов и авторитетов, которые в черно-белом свете становятся хрупкими и часто сменяют друг друга.

— А можно ли веру потерять? Если да, то была ли она вообще в таком случае?

— Можно обидеться на Бога, можно разочароваться, можно уйти из Церкви и пойти искать Бога в другом месте, можно забыть о Нем и потеряться в суете. Нельзя судить, была ли вера. Мы не можем знать это наверняка, как и то, что будет потом, даже если кажется, что сегодня веры нет. Это личные отношения человека и Бога, не нам судить.

— Почему подростки, с детства находившиеся в храме, уходят из Церкви?

— Вопрос непростой и многогранный, хотя бы потому, что уйти из Церкви не всегда значит потерять веру. Уход из Церкви чаще всего сводится к нескольким причинам: нежеланию исполнять церковные предписания, бунту против навязанной системы ценностей (порой в детстве в Церкви держит страх перед Богом и родителями), неприятие отталкивающего поведения церковно- и священнослужителей. Если священники жестко, бескомпромиссно обращаются с подростками и в целом со своей паствой, они кого угодно разгонят. Особенно страшно, если пастырь унижает пасомого.

Но главная причина, на мой взгляд, все же в родителях. Еще в более раннем возрасте ребенку то хотелось поспать подольше, то поиграть во время молитвы – и это нормально. Если в таком случае родители и батюшка с любовью и пониманием отнесутся к ребенку, найдут слова и способы договориться, я думаю, впоследствии проблем будет меньше. Но если ребенка попробуют жестко сломать и силой, или манипуляцией, или через запугивание все-таки заставят вести себя в соответствии с правилами, то в подростковом возрасте может возникнуть реакция отторжения, и он начнет сопротивляться. «Злая» мама или «злой» папа обычно в таких ситуациях с еще большим рвением насильно гонят ребенка в храм. Замкнутый круг.

Ребенок должен сам все проверить: навязывание не поможет, манипуляции будут только злить

Потом приходит подростковый возраст. Так уж устроена психика ребенка в этот период, что он должен все сам на себе проверить, навязывание в данном случае не поможет, страх не сработает, манипуляции будут только злить. Чем жестче родители настаивают на соблюдении подростком всех обрядов и правил, тем сильнее сопротивление. А порой еще и ровесники в школе посмеиваются.

Немного о «белых воронах»

— Значит, часто проблема может быть в том, что ребенок не находит понимания среди сверстников?

— Да, бывает, что ровесники не понимают подростка, у них другие интересы, и это тоже серьезно. А для подростка очень важно мнение его ровесников, и ему очень не хочется выделяться и вызывать насмешки. Очень важной становится потребность принадлежать к сообществу сверстников.

— А что бы вы посоветовали такому подростку, который чувствует себя среди одноклассников «белой вороной»?

— Да что тут посоветуешь… Я только могу ему пожелать стойкости и веры в себя. Ну, может, еще гибкости и не дразнить «черных ворон». А по секрету скажу: в этом возрасте каждый ощущает себя «белой вороной». Поэтому ищите таких же, как вы.

— Как подростку соединить свои светские интересы и веру? Ведь так часто он чувствует, что Церковь — это один мир, а общество, школа, кружки по интересам — другой, и эта разница его может беспокоить.

— Для тех, кто с детства регулярно ходит в церковь, мне кажется, такой проблемы нет. Они уже давно приспособились к различиям. Многие даже не видят принципиальной разницы между воскресной школой и кружком по интересам. Просто интересы у них лежат в области веры, Церкви и Библии. Здорово, если при храме есть подростковый клуб и молодежное служение, где удовлетворяется важная потребность в общении с ровесниками, есть место, где за чаем можно поговорить и о Боге, и о музыке, и о кино, и о путешествиях, отношениях и других волнующих подростка темах. Хорошо, когда есть с кем отметить праздник, попеть, потанцевать на балу, сходить в поход. В этом случае тому, как сочетать светские интересы и веру, они учатся без проблем.

Беспокойство возникает тогда, когда родители и священнослужители сами боятся всего светского, резко противопоставляют Церковь и весь остальной мир: «В Церкви все хорошо, а в мире все плохо». В этом случае в подростковом возрасте человек все равно увидит, что не все так однозначно, и может сделать выбор не в пользу Церкви.

Яблоко от яблони

— Не вполне ясно, какое тут может быть правильное воспитание. Для этого нужно не воспитывать, а показывать своим примером. Дело в том, как родители сами себя ведут.

Например, родители начинают требовать подробного соблюдения всех правил без объяснения их глубинного смысла. И подросток не понимает, зачем ему это надо, и воспринимает жесткие требования как насилие. В результате ребенок ничего не будет рассказывать и объяснять, а просто уйдет из Церкви.

— Можно ли заранее предотвратить уход ребенка из Церкви?

— Еще раз скажу: родители, начинайте с себя! Ведь главный вопрос в том, что для вас вера, службы, соблюдение заповедей и Кто для вас Иисус Христос. Можно очень строго держать все посты, но при этом не показывать любви к ребенку и любви к Богу. Смысл воцерковления не в том, чтобы человек вырос фарисеем и просто исполнял все «для галочки», так и не поняв, в чем суть христианства. Важно, чтобы состоялась встреча между ребенком и Богом. Возможно ли этому научить? Если родителю самому удалось встретиться со Христом и при этом он не стал фарисеем, то он, скорее всего, найдет способ передать это своим детям. Плохо, если для родителя обряды важнее, чем глубины веры и сам ребенок со всеми его потребностями.

Нужно говорить с ребенком о Боге, о том, как Он участвует в его жизни, читать вместе Библию. Надо найти нужные слова, которые подойдут именно его чаду. Если сам взрослый понимает все эти вещи и говорит искренне, от души, то у него получится объяснить их, ребенок его услышит. А если для взрослого духовная жизнь его чада — это просто список требований, то, конечно, ребенку будет неинтересна церковная жизнь. Ведь ему порой неясно, ради чего нужно жертвовать многими приятными вещами.

Не строгостью, но любовью

— Как распознать, что с верой ребенка что-то не так?

— Есть родители, есть воскресная школа, учителя, психологи, священники. Кто именно должен понять заранее, что с ребенком творится что-то неладное? Кто же может это заметить?

Если у ребенка теплые доверительные отношения с родителями, учителями из воскресной школы, батюшкой, вопросы будут решаться по мере поступления и до серьезных проблем не дойдет. «Что-то неладное» не накопится до размеров катастрофы. Если отношения основаны на жестких требованиях без объяснения причин, без попытки понять чувства и желания ребенка, учесть его потребности, без любви и понимания, то проблемы будут накапливаться, и в какой-то момент он просто уйдет без объяснений, и заранее никто ничего не узнает. Для подростка в такой обстановке небезопасно сообщать о своей неудовлетворенности, он боится скандала, наказания и усиления репрессивных требований. И даже если у священников или учителей воскресной школы возникнут подозрения, вряд ли они смогут что-то сделать. Бывает, конечно, что батюшка может восполнить то, что не дали родители, но такое бывает редко.

— Возможно ли избежать этих ошибок?

— Опять же: все вопросы к родителям. Ребенок ведь не может быть отдельным от родителя, и вся психология детей вырастает из психологии родителей. Если родители отношения с ребенком строят на подавлении, чуть что — начинают кричать и требовать, чтобы он шел к батюшке каяться, а тот вместо утешения начинает его унижать, то естественная реакция ребенка — протест. Вместо того чтобы на естественный бунт ответить любовью, ему мир – церковный, христианский мир! – отвечает ненавистью и жестокостью.

— То есть проблема в том, что ребенок не находит понимания?

Если родители не смогут показать ребенку, что такое любовь, как он поверит в то, что Бог есть любовь?

— Даже скорее не понимания, а любви. У нас не все умеют говорить «я тебя люблю», не все умеют показывать свою любовь. Если родители так и не полюбили друг друга, то они не смогут показать ребенку, что такое любовь. Как тогда детям поверить в то, что Бог есть любовь? Подростки не верят словам, хотя и слова тоже необходимы. Надо показать любовь через свои действия. Если родители и духовник не могут дать ему этой любви, то ребенку трудно будет поверить и в Божью любовь. А без любви правила теряют смысл. Страх не удержит. А если удерживать страхом, сломать волю… Но тогда он не узнает, что такое радость.

Главное — чтобы дверь не была закрыта

— Смогут ли отпавшие вернуться? Какова вероятность этого?

— На самом деле возвращаются, и очень многие возвращаются. Главное — чтобы дверь не была закрыта. Самое страшное — это когда дверь закрывают. Помните притчу о блудном сыне?

Иногда даже в подростковом возрасте стоит год-другой переждать (это я знаю из личного опыта), дать детям возможность не ходить в церковь какое-то время, подумать, самостоятельно принять решение, и они потом сами приходят. И с большим удовольствием. Важно, чтобы родители показали и дети увидели, как люди идут к Богу и что, кроме ограничений, человек получает на этом пути. У меня есть такая уверенность: если в детстве ребенка не «перегрузили» фарисейством, страхом и чувством вины, то он найдет Бога и сможет вернуться к Нему. И даже если «перегрузили», у человека всегда есть возможность самому во всем разобраться и снова найти путь к Богу и в Церковь.

Подросток отказался ходить в храм — что делать?

Никогда не думала, что эта беда случится со мной, вернее, с моим ребенком. Я не заставляла своих детей ходить со мной в храм. Ведь, как говорится, «невольник – не богомольник». Просто предлагала, мягко уговаривала и смотрела на реакцию. В последнее время сын-подросток постоянно приводил какие-то отговорки, чтобы не ходить на Литургию. Я огорчалась, соглашалась с его решением, но в следующий раз вновь приглашала его с собой. А однажды он отозвал меня в сторонку и, немного помявшись, признался, что сомневается в существовании Бога. И, оказывается, уже полгода как. Но молчал, не хотел, чтобы мама переживала.

Читать еще:  Маленький приют Великого Новгорода

Чувство недоумения, разочарования, растерянности и даже паники охватили меня. Но внешне я старалась быть спокойной. Сказала сыну: «Знаешь, я была готова к чему-то подобному. Многие подростки в твоем возрасте отходят от Бога, начинают сомневаться в Создателе. Это нормально. Если мы сомневаемся, значит, мы развиваемся, идем вперед. Если у тебя появятся вопросы, можешь смело спрашивать. Будем вместе искать на них ответы».

В тот момент для меня самым важным было остаться с сыном друзьями. Переходный возраст – это время, когда родители перестают быть для детей авторитетом, когда слова мамы и папы подвергаются беспощадной критике и безоговорочному отрицанию. Но это все естественный процесс. Сам Господь говорит: «Оставит человек отца своего…» (Еф. 5:31). Однако, в этот период очень сложно сохранить взаимопонимание и доверительные отношения с подросшим ребенком. И родителям надо приложить все старания, запастись ангельским терпением, чтобы не оттолкнуть от себя колючего, словно напуганный еж, подростка.

Слава Богу, мы с сыном остались друзьями. Видно было, что к этому разговору он долго готовился и сильно переживал. После того как первое смятение улеглось, я стала думать, как быть дальше. Во-первых, я перестала звать с собой сына в храм. Во-вторых, начала анализировать, по каким причинам подростки уходят из церкви.

Так почему подростки уходят из церкви?

Бывает, что родители не видят (или не хотят видеть), что их подросший ребенок изменился не только физически, но изменилось его мировоззрение, восприятие окружающих, круг интересов. Подросток стремится к самостоятельности, а мать и отец не хотят его отпустить, считают еще маленьким и не воспринимают всерьез. Тогда происходит бунт. Подросток отрицает ценности и установки, которые хотят навязать ему родители.

В 13-15 лет детей тянет в молодежную среду. Именно там они находят себе новых авторитетов. И именно в этот период появляются неверующие или придерживающиеся не православных взглядов друзья. Запрет общения с неподходящими по мнению мамы или папы личностями приводит только к еще большему взаимному непониманию и отторжению. Поэтому очень важно принять выбор сына или дочери. Ребенок стал личностью со своим мнением и убеждениями. Это надо осознать и смириться. Надо позволить подростку «уйти в мир», не пытаясь ограничить его существование только пределами церкви и церковной общины. Кино, музыка, видеоигры — это не всегда плохо. Подростка невозможно изолировать от современного мира.

Как невозможно его оградить от вопросов сексуальной жизни. В интернете, по телевизору, в глянцевых изданиях пропагандируется гиперсексуальность, а целомудрие считается пережитком прошлого. В такой культурной среде очень много соблазнов и сложно хранить чистоту, как того требует церковь. Это тоже может оттолкнуть подростка от Бога.

Немаловажную роль в восприятии веры и Бога является поведение родителей и окружающих верующих людей. Если подросток видит, что говорят они одно, а поступают совсем не по-христиански, то такое лицемерие очень быстро приносит разочарование в Боге. Фарисейство, к сожалению, и в наше время еще процветает.

Когда ребенок маленький, то он безоговорочно принимает на веру все, что ему рассказывают родители: о сотворении мира Богом, о чудесах святых и промысле Божьем. Но чем старше становится подросток, чем больше он узнает, обучаясь наукам, тем больше у него возникает вопросов и сомнений. Теперь он находит противоречия между идеей сотворения мира и эволюцией, видит «отсталость» церкви от научного прогресса или даже ее «антинаучность». Немалую роль в становлении подобных взглядов играет светское образование в современных школах. Часто неверующие учителя «аргументированно» навязывают ученикам свое видение мира. Большинство подростков попадают под влияние таких педагогов и начинают сомневаться в Боге.

Подросток хочет самостоятельности, он всеми силами и способами пытается разорвать «пуповину», которой связан с родителями. Как бы ни было больно и страшно за родное дитя, но именно в этот период надо дать ему свободу выбора. Вера, которая была у него изначально — это вера его родителей. Теперь же наступает этап поиска своей собственной веры. Пусть даже и через ее отрицание.

Недавно на глаза попалась очень поучительная притча. Мальчика каждое лето возили на электричке к бабушке. Он подрос и заявил, что уже может самостоятельно поехать к бабушке, без взрослых. Родители позволили ему. Отец, прощаясь с сыном на пероне, сунул ему какую-то бумажку в карман и сказал, что если будет совсем одиноко и страшно, то пусть он заглянет в карман. Довольный мальчик уселся в вагоне. Сначала он весело смотрел вокруг, гордый своей самостоятельностью. Но постепенно множество чужих и незнакомых лиц стали вызывать в нем тревогу. Он беспокойно ерзал на скамейке, настороженно оглядывался вокруг, но страх и напряжение только возрастали. Тут он вспомнил про папину бумажку и быстро вытащил ее из кармана. На листке была написана одна фраза: «Сынок, я в соседнем вагоне».

Что с этим делать?

Изучив в интернете мнения специалистов в области психологии и советы разных священников, я наконец, решила и сама обратиться за помощью. Психолог не уговаривала меня, не успокаивала, а просто сказала одну фразу. И эта фраза вмиг прояснила мое сознание: «У Бога нет внуков. У Бога есть только дети». Действительно, ведь мы приобщаем детей не только к своей вере, но и ведем их к Богу нашим, взрослым, путем, по которому мы сами прошли много раз ошибаясь и разочаровываясь. Но ведь у каждого свой путь к Богу.

Потом была исповедь. И там от батюшки прозвучала еще одна важная для понимания фраза: «Возможно, Господь попускает такое с нами, чтобы мы смирялись. Чтобы больше молились за наших детей».

Еще как нельзя кстати вспомнились слова преподобного Порфирия Кавсокаливита: «Не говори слишком много детям о Боге. Лучше больше говори Богу о детях».

После изучения мнений различных священников и специалистов в области психологии, найти универсальный рецепт того, как не допустить ухода детей из Церкви, к сожалению, мне так и не удалось. Но зато теперь я знаю, как мне следует вести себя.

Ты сам ушел от Бога, значит, и вернуться должен тоже сам. Я отпускаю тебя. Но всегда буду рядом. Буду молиться за тебя и уповать на Промысел Божий. Я буду в соседнем вагоне, сынок…

АВТОР: Глафира Знаменская @glafira_znamenskaya

Что делать родителям, если дети уходят из Церкви?

О чем неволей вспоминаешь, когда думаешь об удивительной Девочке, Которую в возрасте трех лет привели в Иерусалимский Храм Ее праведные родители? О разном, наверное… О дивной Ее судьбе. О том, как приготовлялась Она там, в Храме, к Своему великому служению. Ну, и о том, наверное, как переступал впервые церковный порог сам. А еще — о тех детях, которых так же, как когда-то Иоаким и Анна Марию, приводят в храм их родители. О них просто невозможно не вспомнить.

Дети в храме… Это очень не простое… Даже и не знаю точно, как сказать — явление, дело? Совсем не простое.

С одной стороны, они напоминают о том, что если не будешь веровать как дитя, то не сподобишься Царствия Небесного. А с другой, заставляют всматриваться в них и задумываться: точно ли они те самые дети, веру которых следует принять за образец?

И опять: с одной стороны, переживаешь, глядя на них, что сам столько лишних дорог истоптал, столько поворотов ненужных сделал, столько времени зря убил, пока наконец до Церкви добрался! А вот если бы, как они, еще с детских лет в храме бывать, молиться здесь, исповедоваться, причащаться! Как же это было бы хорошо… Но и о другой стороне как не сказать? Ведь видишь, как подходят ребята на исповедь — не первый и даже не десятый уже, наверное, раз, и так же не знают, что сказать на ней, как и в самом начале.

Как тяготятся они временем, которое вынуждены проводить в храме. Как скучают во время непонятной и оттого неинтересной для них проповеди. И как пропадают где-то «на стране далече», достигнув совершеннолетия, пропадают вместе со всем своим «опытом церковной жизни», со всем «багажом знаний», полученным в воскресной школе, — чтобы либо вернуться когда-нибудь позже, либо не вернуться уже совсем.

И, конечно, пытаешься понять: какая разница между теми, которые уходят потом, и теми, что остаются и живут в Церкви, которая становится ближе и родней их родного крова, что их отличает? Хотя ответ, честно говоря, тебе уже известен, ты получал его неоднократно, и каждый новый случай лишь подтверждает его верность. И разница, и отличия по большей части не в детях, а в их родителях. В том, как они воспитывают своих сыновей и дочерей, как «воцерковляют» их, как сами живут — жизнью церковной и вообще.

Есть ошибки, которые носят характер шаблона, которые вроде бы легко исправить. Но копнешь, и оказывается, что они с другими, куда более глобальными связаны. Тут, выходит, не исправлять лишь что-то отдельное нужно, а жизнь менять и отношение к ней — и к церковной, и к той, что «вообще»…

Но все же, не покушаясь решительно чью-то жизнь изменить, скажу лишний раз о том, о чем часто приходится говорить — с одним, другим родителем, реже — с парой. Потому что вряд ли он будет лишним.

Мне кажется, очень важно для родителей помнить, что сами они оказались в храме не в какой-то случайно определившийся момент своей жизни. Они в Церкви, потому что наступило время, когда они ощутили в ней нужду, поняли, что без нее никак, и в конечном итоге сами сделали этот важнейший выбор. А дети… Пусть они маленькие, но каждый из них — личность. Да, многое приходится и решать, и выбирать за них. Они же еще не все понимают. Но что, если этого понимания хватает для того, чтобы почувствовать это решение и этот выбор как насилие над своей свободой? И если в восприятии ребенка это насилие не только бытового характера, но и религиозного?

Может, лучше не «за них», а вместе с ними — выбирать и решать? Это трудней, но это возможно — если жизнь у папы и мамы с сыном или дочерью общая, одна на всех, если не дробят ее взрослые на куски. Если жизнь общая, то это так естественно — все объяснять, рассказывать, показывать, убеждать, переживать, наконец, вместе. Тут главное только, чтобы доверие было, а оно будет — надо лишь с самого начала, с рождения то есть, не делать того, от чего оно у ребенка пропадает.

Ребенок появляется на свет беспомощным, без родителей ему не просто было бы трудно — без них или тех, кто их заменяет, ему не выжить, он целиком на их попечении, от них зависит его существование. От них он получает все, что ему необходимо, они преподают ему первые уроки того, как не пропасть в окружающем его мире. Сначала — на уровне того, что не надо пытаться засунуть мамину шпильку в розетку или поджечь папиной зажигалкой занавески, потом — более серьезные. И если все это делается с любовью и заботой, когда следует ― с утешением, а когда требуется ― со строгостью, то доверие не утрачивается.

Утрачивается оно тогда, когда ребенок видит, что он помеха, что на него раздражаются, кричат или, наоборот, пытаются отделаться неуместно ласковым словом, шоколадкой, подарком. Когда он понимает, что на нем «экономят» душевные силы, на него не тратятся, понимает, что он — отдельно.

И точно так же доверие утрачивается, если ребенок замечает в самых своих близких людях ложь и фальшь — детское сердце особенно чутко улавливает любую неправду и болеет от нее. А уж если фальшь эта распространяется и на христианскую жизнь — вовсе беда. Разве можно чему-то научить ребенка словом, которое не только не подкреплено делом, но еще и расходится с ним?

Потому и приходится раз за разом огорчать родителей, которые спрашивают, как быть с детьми, как заставить их измениться, полюбить христианство сердцем. Огорчать напоминаем о том, что измениться и полюбить прежде всего должны они сами… Кто-то прислушивается к этому совету и следует ему, кто то, сознавая его справедливость, отходит расстроенный, потому что не имеет решимости меняться, а кто-то даже не может его понять. Ну, а результат того, другого или третьего отношения приходится видеть в детях.

Это то, что касается ошибок «целожизненных». А что до шаблонных, с «целожизненными» связанных, то их предостаточно. Некоторые лишь назову, самые, на мой взгляд, распространенные и серьезные.

Первая из них — чрезмерная в храме к ребенку строгость. Известно, что родители часто пытаются обрести в детях некую «компенсацию» за то, чего не смогли добиться сами. Нередко этот процесс компенсирования ломает и уродует ребенка. И в Церкви — в том числе. Мы не хотим, чтобы кто-то нас заставлял что-то делать помимо нашей воли: либо сами, либо никак. Но почему-то готовы заставлять того, кто слабей и не может нам противостоять…

Точнее, сначала не может, а потом ― противостоит. И нам, и ложно по нашей вине понимаемой Церкви. Если ходит ребенок в храм из-под палки, то сбежит из него, как только палку бояться перестанет. И если из-под палки «по-христиански» живет, то и тут финал такой же будет.

Читать еще:  ТЕЛЕВИДЕНИЕ, ДЛЯ КОТОРОГО МЫ СТАЛИ ЧУЖИМИ

Близко к этой ошибке — другая. Это о тех случаях, когда родители не могут трезво оценить, на что способно их чадо, а на что нет. И несмотря на то, что ему явно не по силам всю службу — не помолиться, а хотя бы отстоять — ведут его и на всенощную, и на литургию, и на всякий праздник. А там — в зависимости от своего устроения: либо позволяют ребенку резвиться во время богослужения с такими же утомленными его продолжительностью сверстниками, либо дергают его постоянно, а то и колошматят.

Я одно время столкнулся у себя в храме с такой неожиданной «сложностью»: говорю проповедь, а передо мной стоит крепкая и энергичная бабушка с двумя внуками по бокам, не отрываясь, смотрит на меня и, поскольку мальчишки-сорванцы на месте удержаться не могут, точно так же, не отводя от меня взора, награждает их звонкими затрещинами.

Лица мальчиков приобретают на короткое время скорбно-сосредоточенное выражение, а затем все повторяется. И остановиться хотелось, оставить проповедь и прямо при всех этой бабушке все объяснить… Да не решился и теперь жалею: в другое время поговорить с ней не удавалось, по крайней мере, так, чтобы бабушка всерьез меня поняла, а сейчас и она, и внуки пропали где-то.

Некоторые пытаются приучить своих детей к хождению в храм и благоговейному в нем пребыванию посредством не только «кнута», но и пряника: в ход идут разные награды и поощрения ― за поход на службу, за чинное на ней стояние, за отсутствие жалоб и капризов. Это лучше, чем колотушки за противоположное поведение, но на самом деле ― ненамного. Ни страх физического наказания, ни корысть стимулами для преуспеяния в духовной жизни, безусловно, выступать не могут…

Много ошибок связанно с детской исповедью. Один родитель додумывается до того, что пугает ею ребенка:

— Смотри, что ты наделал, я батюшке все расскажу! Достанется тебе…

Другой старается выведать у священника, о чем ребенок говорил, когда каялся, забывая, что тайна детской исповеди ничем не отличается от тайны исповеди взрослой.

Третий постоянно подсказывает:

— Не забудь на исповеди об этом сказать. И о том… И вот еще о чем…

Но хуже всего — когда родители за ребенка исповедь… пишут. Я немало встречал таких ребятишек, которые к аналою с Крестом и Евангелием подходят, чтобы, словно выученный урок, оттараторить всевозможные «согрешил», не вдумываясь даже, о чем они говорят. Нет лучше способа, чтобы угасить в маленьком человеке покаянный дух, нежели этот. И что самое страшное — ведь и говоришь таким усердным папам и мамам, что нельзя этого ни в коем случае делать, вред от этого душе. Не слушают! И сами так же исповедуются. Такое чувство, что один раз выучили и каждый раз повторяют — что-то «по существу», а что-то — на всякий случай, «вдруг и это было».

В общем, если суммировать, то получается, что основа всех этих ошибок в игнорировании и попрании того, что является самым важным в отношениях человека с Богом,― свободной воли. Подавляя ее, забывая в принципе, что вся суть в самостоятельном выборе человека, родители, желая сделать своим детям «как лучше», калечат их и фактически лишают возможности самостоятельно познать и понять христианскую жизнь. Так что часто становятся, сами того не подозревая, главным препятствием на их пути к Богу…

…Подведя свою крошечную трехлетнюю Дочь ко входу в Храм, праведные Иоаким и Анна отпустили Ее, дав возможность самостоятельно преодолеть ведущие внутрь ступени. Они помогли Ей добраться до Храма, но вошла Она в него Сама. И когда я думаю об этом, то кажется мне, что лучшее, что могут сделать верующие родители для своих начинающих еще только верить детей, это не привести их в Церковь, а именно помочь им прийти. И не бояться предоставить им затем свободу.

Почему дети уходят из Церкви?

Почему одни дети, вырастая, остаются в храме, а другие уходят? Что родители делают не так, и как исправить эти ошибки? Размышляет игумен Нектарий (Морозов).

О чем неволей вспоминаешь, когда думаешь об удивительной Девочке, Которую в возрасте трех лет привели в Иерусалимский Храм Ее праведные родители? О разном, наверное. О дивной Ее судьбе. О том, как приготовлялась Она там, в Храме, к Своему великому служению. Ну, и о том, наверное, как переступал впервые церковный порог сам. А еще — о тех детях, которых так же, как когда-то Иоаким и Анна Марию, приводят в храм их родители. О них просто невозможно не вспомнить.

Дети в храме. Это очень не простое. Даже и не знаю точно, как сказать — явление, дело? Совсем не простое.

С одной стороны, они напоминают о том, что если не будешь веровать как дитя, то не сподобишься Царствия Небесного. А с другой, заставляют всматриваться в них и задумываться: точно ли они те самые дети, веру которых следует принять за образец?

И опять: с одной стороны, переживаешь, глядя на них, что сам столько лишних дорог истоптал, столько поворотов ненужных сделал, столько времени зря убил, пока наконец до Церкви добрался! А вот если бы, как они, еще с детских лет в храме бывать, молиться здесь, исповедоваться, причащаться! Как же это было бы хорошо. Но и о другой стороне как не сказать? Ведь видишь, как подходят ребята на исповедь — не первый и даже не десятый уже, наверное, раз, и так же не знают, что сказать на ней, как и в самом начале.

Как тяготятся они временем, которое вынуждены проводить в храме. Как скучают во время непонятной и оттого неинтересной для них проповеди. И как пропадают где-то «на стране далече», достигнув совершеннолетия, пропадают вместе со всем своим «опытом церковной жизни», со всем «багажом знаний», полученным в воскресной школе, — чтобы либо вернуться когда-нибудь позже, либо не вернуться уже совсем.

И, конечно, пытаешься понять: какая разница между теми, которые уходят потом, и теми, что остаются и живут в Церкви, которая становится ближе и родней их родного крова, что их отличает? Хотя ответ, честно говоря, тебе уже известен, ты получал его неоднократно, и каждый новый случай лишь подтверждает его верность. И разница, и отличия по большей части не в детях, а в их родителях. В том, как они воспитывают своих сыновей и дочерей, как «воцерковляют» их, как сами живут — жизнью церковной и вообще.

Есть ошибки, которые носят характер шаблона, которые вроде бы легко исправить. Но копнешь, и оказывается, что они с другими, куда более глобальными связаны. Тут, выходит, не исправлять лишь что-то отдельное нужно, а жизнь менять и отношение к ней — и к церковной, и к той, что «вообще».

Но все же, не покушаясь решительно чью-то жизнь изменить, скажу лишний раз о том, о чем часто приходится говорить — с одним, другим родителем, реже — с парой. Потому что вряд ли он будет лишним.

Мне кажется, очень важно для родителей помнить, что сами они оказались в храме не в какой-то случайно определившийся момент своей жизни. Они в Церкви, потому что наступило время, когда они ощутили в ней нужду, поняли, что без нее никак, и в конечном итоге сами сделали этот важнейший выбор. А дети. Пусть они маленькие, но каждый из них — личность. Да, многое приходится и решать, и выбирать за них. Они же еще не все понимают. Но что, если этого понимания хватает для того, чтобы почувствовать это решение и этот выбор как насилие над своей свободой? И если в восприятии ребенка это насилие не только бытового характера, но и религиозного?

Может, лучше не «за них», а вместе с ними — выбирать и решать? Это трудней, но это возможно — если жизнь у папы и мамы с сыном или дочерью общая, одна на всех, если не дробят ее взрослые на куски. Если жизнь общая, то это так естественно — все объяснять, рассказывать, показывать, убеждать, переживать, наконец, вместе. Тут главное только, чтобы доверие было, а оно будет — надо лишь с самого начала, с рождения то есть, не делать того, от чего оно у ребенка пропадает.

Ребенок появляется на свет беспомощным, без родителей ему не просто было бы трудно — без них или тех, кто их заменяет, ему не выжить, он целиком на их попечении, от них зависит его существование. От них он получает все, что ему необходимо, они преподают ему первые уроки того, как не пропасть в окружающем его мире. Сначала — на уровне того, что не надо пытаться засунуть мамину шпильку в розетку или поджечь папиной зажигалкой занавески, потом — более серьезные. И если все это делается с любовью и заботой, когда следует — с утешением, а когда требуется — со строгостью, то доверие не утрачивается.

Утрачивается оно тогда, когда ребенок видит, что он помеха, что на него раздражаются, кричат или, наоборот, пытаются отделаться неуместно ласковым словом, шоколадкой, подарком. Когда он понимает, что на нем «экономят» душевные силы, на него не тратятся, понимает, что он — отдельно.

И точно так же доверие утрачивается, если ребенок замечает в самых своих близких людях ложь и фальшь — детское сердце особенно чутко улавливает любую неправду и болеет от нее. А уж если фальшь эта распространяется и на христианскую жизнь — вовсе беда. Разве можно чему-то научить ребенка словом, которое не только не подкреплено делом, но еще и расходится с ним?

Потому и приходится раз за разом огорчать родителей, которые спрашивают, как быть с детьми, как заставить их измениться, полюбить христианство сердцем. Огорчать напоминаем о том, что измениться и полюбить прежде всего должны они сами. Кто-то прислушивается к этому совету и следует ему, кто-то, сознавая его справедливость, отходит расстроенный, потому что не имеет решимости меняться, а кто-то даже не может его понять. Ну, а результат того, другого или третьего отношения приходится видеть в детях.

Это то, что касается ошибок «целожизненных». А что до шаблонных, с «целожизненными» связанных, то их предостаточно. Некоторые лишь назову, самые, на мой взгляд, распространенные и серьезные.

Первая из них — чрезмерная в храме к ребенку строгость. Известно, что родители часто пытаются обрести в детях некую «компенсацию» за то, чего не смогли добиться сами. Нередко этот процесс компенсирования ломает и уродует ребенка. И в Церкви — в том числе. Мы не хотим, чтобы кто-то нас заставлял что-то делать помимо нашей воли: либо сами, либо никак. Но почему-то готовы заставлять того, кто слабей и не может нам противостоять.

Точнее, сначала не может, а потом — противостоит. И нам, и ложно по нашей вине понимаемой Церкви. Если ходит ребенок в храм из-под палки, то сбежит из него, как только палку бояться перестанет. И если из-под палки «по-христиански» живет, то и тут финал такой же будет.

Близко к этой ошибке — другая. Это о тех случаях, когда родители не могут трезво оценить, на что способно их чадо, а на что нет. И несмотря на то, что ему явно не по силам всю службу — не помолиться, а хотя бы отстоять — ведут его и на всенощную, и на литургию, и на всякий праздник. А там — в зависимости от своего устроения: либо позволяют ребенку резвиться во время богослужения с такими же утомленными его продолжительностью сверстниками, либо дергают его постоянно, а то и колошматят.

Я одно время столкнулся у себя в храме с такой неожиданной «сложностью»: говорю проповедь, а передо мной стоит крепкая и энергичная бабушка с двумя внуками по бокам, не отрываясь, смотрит на меня и, поскольку мальчишки-сорванцы на месте удержаться не могут, точно так же, не отводя от меня взора, награждает их звонкими затрещинами.

Лица мальчиков приобретают на короткое время скорбно-сосредоточенное выражение, а затем все повторяется. И остановиться хотелось, оставить проповедь и прямо при всех этой бабушке все объяснить. Да не решился и теперь жалею: в другое время поговорить с ней не удавалось, по крайней мере, так, чтобы бабушка всерьез меня поняла, а сейчас и она, и внуки пропали где-то.

Некоторые пытаются приучить своих детей к хождению в храм и благоговейному в нем пребыванию посредством не только «кнута», но и пряника: в ход идут разные награды и поощрения — за поход на службу, за чинное на ней стояние, за отсутствие жалоб и капризов. Это лучше, чем колотушки за противоположное поведение, но на самом деле — ненамного. Ни страх физического наказания, ни корысть стимулами для преуспеяния в духовной жизни, безусловно, выступать не могут.

Много ошибок связанно с детской исповедью. Один родитель додумывается до того, что пугает ею ребенка:

Читать еще:  Глина для души и дела

— Смотри, что ты наделал, я батюшке все расскажу! Достанется тебе.

Другой старается выведать у священника, о чем ребенок говорил, когда каялся, забывая, что тайна детской исповеди ничем не отличается от тайны исповеди взрослой.

Третий постоянно подсказывает:

— Не забудь на исповеди об этом сказать. И о том. И вот еще о чем.

Но хуже всего — когда родители за ребенка исповедь. пишут. Я немало встречал таких ребятишек, которые к аналою с Крестом и Евангелием подходят, чтобы, словно выученный урок, оттараторить всевозможные «согрешил», не вдумываясь даже, о чем они говорят. Нет лучше способа, чтобы угасить в маленьком человеке покаянный дух, нежели этот. И что самое страшное — ведь и говоришь таким усердным папам и мамам, что нельзя этого ни в коем случае делать, вред от этого душе. Не слушают! И сами так же исповедуются. Такое чувство, что один раз выучили и каждый раз повторяют — что-то «по существу», а что-то — на всякий случай, «вдруг и это было».

В общем, если суммировать, то получается, что основа всех этих ошибок в игнорировании и попрании того, что является самым важным в отношениях человека с Богом,- свободной воли. Подавляя ее, забывая в принципе, что вся суть в самостоятельном выборе человека, родители, желая сделать своим детям «как лучше», калечат их и фактически лишают возможности самостоятельно познать и понять христианскую жизнь. Так что часто становятся, сами того не подозревая, главным препятствием на их пути к Богу.

. Подведя свою крошечную трехлетнюю Дочь ко входу в Храм, праведные Иоаким и Анна отпустили Ее, дав возможность самостоятельно преодолеть ведущие внутрь ступени. Они помогли Ей добраться до Храма, но вошла Она в него Сама. И когда я думаю об этом, то кажется мне, что лучшее, что могут сделать верующие родители для своих начинающих еще только верить детей, это не привести их в Церковь, а именно помочь им прийти. И не бояться предоставить им затем свободу.

Ошибки в церковном воспитании детей. Почему дети из православных семей уходят из церкви? (часть первая)

Вот несколько взятых из жизни историй.

…Небольшой храм на окраине города. Идёт Божественная Литургия. Прихожане сосредоточенно молятся. Во время чтения Евангелия двери храма открываются, и входит православная мама с двумя детьми: один – лет трёх, другой совсем маленький. Старший, постояв возле мамы десять секунд, начинает ходить по храму, пробираясь между людьми, топоча и разговаривая с самим собою на своём детском языке. Младший на руках мамаши то гулит, то лопочет, а то громко вскрикивает; затем начинает плакать. Мамаша принимается успокаивать его. Сосредоточенная молитва улетучивается; молящиеся начинают испытывать ужасный дискомфорт. Наконец, кто-то из прихожан осмеливается сделать замечание. В ответ на него он видит решительно сжатые губы или слышит отповедь: «Как же, Христос сказал: не препятствуйте детям приходить ко Мне; а вы что, гоните меня с детьми из храма?» У всех взвинчены нервы; Литургия обессмысливается…

…Выносится Чаша. К ней две женщины – мама и бабушка – подносят вопящего ребёнка. Он орёт: «Не хочу. », выгибается дугой, бьёт воздух руками и ногами. Мама скручивает ему руки и ноги, бабушка фиксирует голову, сюсюкая: «Ням-ням, Машенька, дядя тебе сейчас конфетку даст». Священник, проявляя чудеса ловкости, с третьей или четвёртой попытки умудряется вставить лжицу в рот ребёнка. На лицах мамаши и бабушки счастливая улыбка: причастили! Дитя продолжает кричать и биться…

… Вот дети постарше. Всенощное бдение в большом соборе. Мамаши в умилении молятся, стоя у солеи; их дети, сбившись в стаю, с визгом возятся в приделе. Порой детский шум заглушает хор, не говоря уже о чтецах. Попытки церковных служительниц урезонить их не имеют никакого успеха. В ответ на свои замечания они видят раскрасневшиеся лица и бессмысленные глаза. На секунду одёргиваемый ребёнок останавливается – и тут же опять вливается в обезличенную бесчинную детскую общность.

…Вот дети ещё постарше. Воскресенье. Мама трясёт Ваню за плечо: «Вставай, сынок, пора уже на раннюю, а потом — воскресная школа». Ваня, продирая глаза, жалобно стонет: «Мама, можно, я не пойду. Я так устал в школе за неделю…» Взгляд мамы становится жёстким: «Иван! Вставай! Разве можно пропускать Литургию! Да и в школе сегодня опрос!» Бедный Ваня чуть не плачет… но ничего не поделаешь. Через полчаса Ваня понуро бредёт рядом с мамой в предрассветной зимней мгле. «Господи, за что. » — не по-детски думает он. Вот церковь. Исповедь. В руки сына мама суёт написанную ею бумажку с надписью «грехи Вани» и подталкивает его в спину по направлению к аналою. Ваня даёт бумажку батюшке; тот пробегает её глазами и, накладывая епитрахиль на Ванину голову, читает разрешительную молитву, одновременно глядя усталым взором на ещё человек сто, желающих исповедываться. На Литургии Ваня дремлет, прислонившись к стене. В воскресной школе Ваня клюёт носом и получает двойку за то, что не знает, каким именно образом соединяются во Христе Божественная и человеческая природа. Вечером мама отчитывает сына за двойку… а ещё математику делать, завтра в школе контрольная. «Кончится это когда-нибудь?» — обречённо думает Ваня…

…Но, наконец, всё и кончается. Дети вырастают, становятся юношами и девушками. Мама горько жалуется подруге, которая только вчера вернулась из длительной паломнической поездки по монастырям: «Сына как подменили. Ничего не понимаю. Был помладше – такой был хороший: и молитвы читал, и в церковь ходил… а сейчас – курит, по ночам домой приходит, хамит, даже богохульствует. Ты представляешь, я ему говорю что-то, а он мне: «Мама, ты достала меня со своей церковью! Я никогда больше не пойду в неё!» На маминых глазах наворачиваются слёзы…

Знакомые картины, не правда ли?

В чём же причины этого? Ведь мы исполнены самых благих намерений: изо всех сил воцерковляем своих детей, учим их… а они, вырастая, отвергают Церковь. Почему наши усилия дают обратный результат? Давайте попробуем разобраться в этом.

В деле церковного воспитания детей имеются две основные ошибки.

Первая – подмена внутреннего религиозного развития внешним. Вторая – перекладывание религиозного воспитания с семьи на Церковь.

Да, Христос сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное (Мф. 19, 14). Но что значат эти слова Христа? Ведь, наверно, нельзя их осмыслять исключительно в том смысле, чтобы не препятствовать детям посещать Богослужения (и бесчинствовать на них). Здесь нужно сказать, что очень многие из православных христиан делают ошибку, когда отождествляют христианскую жизнь исключительно с участием в храмовом Богослужении. Так было в Ветхом Завете: на земле существовал единственный Храм, и непременной религиозной обязанностью членов Ветхозаветной Церкви было ежегодное его посещение. Новый же Завет провозгласил нечто совершенно иное.

Наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны покланяться в духе и истине (Ин, 4, 21-24).

Совместная церковная молитва, безусловно, очень важна в духовной жизни, но она вовсе не покрывает весь объём её, а является лишь одним из элементов её, частью, — необходимой, но не главной. Самое главное совершается в сердце человека – поклонение Богу в духе и истине. Для этого христианин и должен стяжевать Духа Истины, это – цель духовной жизни; всё же внешнее является средством для этого. Такова иерархия христианских ценностей; если она покривляется, если, например, посещение Богослужений из средства становится целью, главным – тогда мы неизбежно впадаем в заблуждение и не получаем духовного плода.

Нужно добавить, что в сегодняшней церковной действительности, в силу многих и исторических, и духовно-нравственных причин, храмовое Богослужение в известной мере потеряло значение именно соборной молитвы, а стало «индивидуальным», что ли, средством спасения. Люди приходят в храм ради себя только; они не знают, кто стоит и молится рядом с ними; к Чаше приступают с целью личного освящения, ощущение единого Тела Христова очень мало в наших приходах. Да и сам процесс молитвы в храме часто сопровождается вынужденным усилием, направленным на «отгорожение» от других людей, чтобы наша молитва не разорилась: приходится внутренне «защищаться» от ходящих, шепчущихся, разговаривающих, подвывающих хору и проч. незнакомых нам прихожан или случайно зашедших в церковь людей.

Итак, нельзя всю религиозную жизнь души сводить к «хождению в церковь»; тем более не получается это в отношении к детям. Многие родители уверены, что их дети могут познать Бога только в храме; между тем это совсем не так. Детское религиозное восприятие существенно отличается от взрослого. Не случайно сказал Господь: если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное (Мф. 18, 3). Эта заповедь, разумеется, не повелевает взрослым «примитивизировать» себя. Апостол Павел говорит: не будьте дети умом: на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершеннолетни (1 Кор. 14, 20). Это значит – уподобиться детям в отношении к Богу.

Дети способны воспринимать Живого Бога непосредственно, они чувствуют Его всюду: в окружающем их прекрасном и удивительном мире, в детской сиюминутной радости жизни и т.д. Но самым ближайшим образом дети способны ощутить Бога в атмосфере мира и любви, которая окружает их. И тут-то вся «загвоздка»: таковая атмосфера должна быть в семье. Мама и папа должны любить друг друга и своих детей, в семье должен быть мир; родители должны именно этим создавать условия, чтобы не мешать детям воспринимать Бога и духовную сферу жизни. Это делается вовсе не разговорами о Боге на «птичьем языке» (типа: смотри, Боженька-то тебя накажет), а исключительно примером жизни. Если для мамы и папы Христос – не нечто внешнее, не правило, не обязанность посещать храм, не кнут и пряник в попытках духовного воспитания, а самое дорогое, важное и ценное для самих себя, то дети без всяких слов воспримут Христа как Источника мира, добра и любви, которые есть в семье.

Но очень редки такие семьи. Чаще бывает – шум, скандалы, капризная неуступчивость родителей друг другу вплоть до мелочей, а главное – несоответствие исповедываемой веры и собственной жизни. Причём сами родители вполне могут это осознавать, но часто не бывает у них ни сил, ни желания, ни умения организовывать свою семейную жизнь так, чтобы в основе её лежали поклонение Богу в духе и истине, христианская нравственность, чтобы семья становилась подлинной домашней Церковью. Причина этих неумения и нежелания, я думаю, состоит в том, что духовная жизнь воспринимается внешне-формально, авторитарно, книжно, схематически. В таких условиях вполне логично желание переложить религиозное воспитание только на Церковь; а так как она понимается формально-автоматически, почти магически, то и церковность эта становится исключительно внешней: посещение богослужений, воскресной школы и т.д.

Разумеется, я вовсе не собираюсь отвергать важность и нужность всего этого; я лишь хочу подчеркнуть, что всё должно быть на своём месте. Начинается религиозное воспитание с того, что семья всеми силами должна стараться, какими угодно способами, достигать того, чтобы Бог был не просто некоей доктриной, служение которой отнимает время, отдых и силы, а Живым Богом, Тем, Кто есть центр жизни семьи. Никакое «напичкивание» внешней церковностью это не даст; это есть целенаправленный и осмысленный нравственный труд семьи, ориентированный не на соблюдение «буквы» прежде всего, а на создание настоящей домашней Церкви.

Необходимо учитывать и психологические особенности детей. Большинство сегодняшних православных родителей воцерковились сами в зрелом возрасте – через чтение книг, посещение храмов и монастырей, через «взрослое» по сути осмысление жизни, и т.д. У нас нет опыта собственного церковного детства, поэтому мы и детей наших хотим воцерковить, как маленьких взрослых. Но это ошибочно, потому что дети воспринимают мир по-другому. Их стихия – движение, игра, и – как я уже говорил – непосредственное восприятие мира, духовного в том числе. Детям трудно сосредоточиться на длительное время, или несколько часов неподвижно стоять на одном месте. Поэтому к храмовому Богослужению у них совсем другое отношение, чем у взрослых. В продолжение 5 – 10 минут, обрадовавшись красоте храма и храмового действа, больше дети не могут на этом сосредоточиваться и начинают развлекаться. Многие взрослые не понимают того, что происходит в церкви, а дети – подавно; они не могут воспринимать Богослужение интеллектуально, как это требуется по сути его; а для непосредственного восприятия им достаточно небольшого времени.

То же относится и к домашней молитве. Многие родители требуют от своих детей заучивания ими молитвенных текстов; и вот дети стоят перед иконами и бубнят их, а мама слушает и поправляет: «не поклонимся, а поклонимся, сколько раз тебе говорить?» Между тем, дети знают и любят молитву, и склонны к ней; только у них она занимает несколько минут, больше они не могут сосредоточиться. И нужно научить детей, чтобы они в эти несколько минут именно молились, то есть обращали своё чистое сердце к Богу, а не механически читали детские молитвословы или ковыряли в носу, пока мама не прочтёт своё полуторачасовое правило.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector