0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Я не жалею сирот

Я не жалею сирот. Да они и не нуждаются в жалости. Ни в моей, ни в чьей бы то ни было.

День хоть и прибавился самую капельку, но -все равно. Еще и пяти нет, а уже темно. Вышла проводить гостей. Обратно возвращалась мимо общежития колледжа, где работаю. Ни одно окошко не светится. Оно и понятно — каникулы. Все разъехались на веселых две новогодних недели. В том числе и студенты-сироты.

Работаю с этой категорией детей (они по большому счету -дети, хоть и почти взрослые)всю сознательную жизнь. И за всю свою жизнь не встретила НИ ОДНОГО сироту -его или ее. Это — дети, оставшиеся без попечения родителей. То есть родители где-то есть. Но они перестали таковыми быть. За что их и лишили родительских прав. А дети выросли в интернате. Там их кормили-обували-одевали. Учили. До 9-го класса. А после — то ли ПТУ, то ли, как у нас, колледж. Где они, предполагается, обучатся какому-нибудь нужному ремеслу, которое поможет им встать на ноги и зажить самостоятельной жизнью. Вот только примеров тому -хватит пальцев одной руки. И то много будет. Судите сами.

Сережа Леонов, приехав после интерната, поступил к нам на учебу в группу столяров. Было это лет 15 назад. Тогда и колледжа не было -лицей. А в лицее не было общежития. И поселили его по договоренности с УНО в общежитие, где жили педагоги, те, что без жилья. Дали ему целую комнату , метров 15. А рядом, в такой же, жила воспитательница детсада с двумя маленькими детьми.

Как прознали про Сережу на градообразующем предприятии — не знаю. А только спустя короткое время толстая добродушная тетка -главная бухгалтерша направила в общежитие стройбригаду делать ремонт в Сережиной комнате. Пришли они со своими стройматериалами и сделали все по высшему разряду. Сережа потом хвастался, что такие обои только у него в комнате да у директора в кабинете. Что ни день, приходил на учебу то в батнике новом, то в джинсах. «Откуда?» «А мне на предприятии подарили.»

На занятия Сережа ходил исправно. Ровно до того дня, когда закончилась бумажная волокита, и «выправлены» были все документы, необходимые для начала выплат всех «сиротских» пособий. Стипендия, «на питание», «на одежду», «на хозяйственные нужды». Приличные, очень приличные суммы! Только они и были причиной Сережиного появления у окошка лицейской кассы раз в месяц. Отчислить за неуспеваемость его никто не мог по закону -несовершеннолетний! А год спустя к нему присоединился друг по интернату Вася Шумаков. У него все вышеупомянутые бумаги были в порядке, и выплаты начались сразу. И теперь раз в месяц, а то и чаще, ребятки поили все общежитие шампанским. А когда, с грехом пополам отучившись, пошли на это же предприятие работать, оказалось, что их зарплата меньше, чем их прежние льготы-выплаты. Да и ту нужно было зарабатывать, а не получать. Оба спились, и их следы затерялись..

Было это все много лет назад. И с тех пор многое изменилось. Лицей стал колледжем. Общежитие — свое. «Сиротские»пособия многократно увеличились. К ним добавились «на учебные пособия» и еще одна, льготная, стипендия. Поступают они на учебу куда бы то ни было -без экзаменов. По окончании учебы их обеспечивают жильем. Обычно это однокомнатные квартиры, реже -комнаты в общежитии, а уж потом — свое жилье. И на работу устраивают в первую очередь. А при наличии справки о трудоустройстве выплачивают солидные «подъемные».

Что же осталось неизменным? С «завидным»постоянством дети этой категории не ходят на занятия(вы не имеете права меня отчислить!), переходят из группы в группу — «а мне разонравилась эта профессия. И вообще, я хотела быть визажистом. » Безобразно ведут себя в общежитии, хамят воспитателям. А еще, года два назад, медработник колледжа была вышвырнута из комнаты, где двое «сироток» предавались любви с утра пораньше. Занятия, естественно, побоку. А она имела несчастье к ним постучаться, мол, нет ли в тумбочках просроченных продуктов.

На любое замечание один ответ-аргумент — а мне положено!

В то же время живущим рядом ребятам не положено ничего. Только стипендия, если хорошо учишься. Потому что у них ЕСТЬ родители. И ерунда, что мать -алкоголичка со стажем, а отец, если и есть, то вполне может сидеть в тюрьме. И ходят они, эти ребята, в «пластмассовых» кроссовках всю зиму и в куртках на «рыбьем» меху, но вот ведь парадокс! Подошла к одной из таких :»Оксана, пойдем, подберешь себе кое-что из одежды.» «Спасибо, Елена Сергеевна. У меня все есть». И ушла. А живут! Домик -не домик — лачуга! Детей в семье -четверо. Отец — безработный. Мать улицы метет, а вот поди ж ты..

«Сиротам» же что ни дай — берут все. Буркнут «спасибо», глядя в сторону. А через неделю, проходя мимо «мусорки», вижу мужнин свитер. Спрашиваю -как-так? Ответ — а лень стирать было.

Вот я и говорю: не жалею сирот, как раньше, бывало. А им и не надо. Идут навстречу, поигрывая дорогими телефонами. Не вдруг и поздороваются. Все у них есть -и наушники, и колонки. И обувь они в починку не носят -новую покупают. А что кастрюльки нет пельмешек сварить -так ведь в соседней комнате есть. Одолжим! И забудем вернуть. Мы — такие. Нам положено.

Что с ними дальше будет? Ведь когда-то это «положено» закончится? Может, это только наши такие? А рядом с вами — какие? Вот сколько вопросов! Мне так хочется услышать ваши ответы. Пожалуйста!

«Я не боюсь признаться в том, что мне не жаль этого ребенка»

Галина Акимова: «Возвратный ребенок — не конфетка, он очень колючий»

«Эти детеныши не мои…»

«Почувствовав страх, надо зажмуриваться и просто идти вперед»

Елена Мачинская: «Возврат из приемной семьи в детский дом – это ад в душе ребенка»

«Не суди, да не судим будешь! Я тоже раньше осуждала приемных родителей, которые возвращают детей обратно в детские дома. До тех пор, пока не испытала этого, как говорится, на собственной шкуре», — так многодетная мама Александра рассказывает о своем недолгом опыте приемного родительства. Ее рассказ, как крик души: почему же так случилось?

У Александры и ее мужа Михаила трое детей: Богдану 22 года, Илье — 15 лет, Марине – 7. Три месяца назад они взяли приемного мальчика — 7-летнего Костю. Однако всем им не удалось стать единой семьей. Александра, не скрывая чувств, рассказала корреспонденту фонда «Измени одну жизнь» о причинах возврата мальчика в детский дом. Она готова к тому, что большинство осудит ее решение, но все же считает важным поделиться своей болью.

Александра уверена: ее ошибка была в том, что она не взяла ребенка сначала на гостевой режим. Фото — getbg.net

О желании взять приемного ребенка

Мысль о том, чтобы принять под опеку ребенка, зрела очень давно. Я очень люблю детей, и дети всегда отвечали мне взаимностью. В моей жизни было два случая, когда дети, можно сказать, сами просились ко мне, под мою опеку.

Первый случай произошел, когда мне было 30 лет. Я со своим средним сыном лежала в стационаре на лечении. В отделении был мальчик — хорошенький, умненький ребенок, ему тогда было 6 лет. Ребенок лежал один, и я поинтересовалась у медсестры, почему? Она пояснила, что ребенок — детдомовский… Мальчик часто выходил из своей палаты в холл и катал там машинку или рисовал. Как-то раз я вышла из палаты, и он окликнул меня: «Тетя, а ты умеешь рисовать зайчика?» «Конечно, умею», — сказала я. Так мы с Владиком подружились.

Он стал приходить к нам в палату, играл с моим сыном, смешил его. Рисовал и дарил мне свои рисунки. Я его водила на уколы, жалела, обнимала. В итоге, мы очень друг к другу привязались. И только спустя 10 дней в отделение пришли женщины из детдома, чтобы навестить Владика. Мне объяснили, что мать Влада отбывает наказание уже 4 года, а через два месяца выходит на свободу. Она намерена забрать ребенка из интерната. И убедительно меня просили прервать наше общение с ним.

Через два дня нас с сыном выписали, к нам пришел Владик, спросил меня: «Я больше никогда тебя не увижу?» и заплакал. Я думала, у меня сердце разорвется пополам. Обняла его и сказала, что его скоро заберет родная мама, а сама реву навзрыд, остановиться не могу. А он сказал: «Мне не надо маму, я тебя люблю!» У меня до сих пор стоит перед глазами этот ребенок. Я не знаю, как сложилась его дальнейшая судьба, детский дом вскоре расформировали, и детей увезли в другой город.

Второй случай произошел в детском саду. Однажды я пришла за сыном в садик и обратила внимание на хрупкую девочку-подростка, стоявшую возле двери. Я предложила ей войти, а она говорит: «Нет, спасибо, я с подругой пришла, жду, пока она заберет своего братика». «Ну, хорошо», — улыбнулась я девочке. Спустя несколько дней, придя в детсад, я опять увидела эту девочку. «Ждешь подругу?» — спросила я ее. «Нет,- сказала она, — я жду вас». «А зачем?» — спрашиваю я. Девочка, краснея, говорит: «А вам не нужны еще дети?»

И начинает взахлеб рассказывать свою историю, что мама умерла год назад, что отец пьет и бьет ее, что она никому не нужна: «Я все умею, готовить и убираться в квартире и водиться с детьми, я буду все делать, что скажете». «Солнышко, сколько тебе лет?» — спросила ее. «12 лет», — сказала девочка. Я стояла в ступоре, не знала что ответить…

«Меня Яна зовут, я завтра еще приду, вы подумайте, пожалуйста, вы хорошая», – бормотала девочка… Тут вышла ее подружка с братиком, и они пошли втроем по дорожке из детского сада. На следующий день мой ребенок заболел, и мы остались дома. Спустя две недели мы вернулись в сад, но девочку я больше не видела. От ее подруги я узнала, что отец отвез Яну в детский дом…

Мое решение взять под опеку ребенка, было продиктовано желанием подарить любовь, тепло семейного очага, дать защиту, адаптировать ребенка к социуму, дать достойное образование, лечение. Этот перечень можно перечислять бесконечно.

О знакомстве с Костей

Муж и дети были солидарны со мной в вопросе о принятии приемного ребенка в семью. Муж согласился не сразу, но мне удалось его убедить. Сыновей я воспитала по своему образу и подобию, поэтому с их стороны никаких возражений не было. Наоборот, они воодушевляли меня, говорили, что мы собираемся сделать благое и правое дело. Дочь очень хотела и ждала приемного брата. Думаю, что она ожидала друга, компаньона.

Читать еще:  10 вопросов о вере от человека XXI века

И вот, после мытарств по сбору необходимых документов и обучения в ШПР, я взяла под опеку Костю. К моменту нашей встречи с ним ему было 6 лет. Костя был из другого региона. Несмотря на мои просьбы о том, чтобы взять ребенка на гостевой режим, директор детского дома мне пояснила, что из гуманных соображений лучше несколько раз приехать посетить ребенка в детском доме, чем расстраивать его возвращением с гостевого…

Ну, я в силу своей неопытности и сентиментальности в данном вопросе согласилась на эти условия. Дорога на машине в одну сторону — 6,5 часов. Это никак не волновало администрацию детдома, главное им так комфортнее. Я сама ездила к ним на машине. Навещала Костю всего 4 раза, нам разрешали общаться и гулять с ним на территории детского дома по 1,5-2 часа, объясняя режимом учреждения. Во время посещений Костя вел себя близко к общепринятым нормам поведения. В общем, итогом моих поездок стало подписание согласия на опеку.

О первых днях в семье

И вот, наконец-то, я привезла Костю домой. Дети приготовили ему сюрприз, накрыли стол, надули шарики, приготовили подарки. Дочка сразу обняла его, сказала, что очень его ждала! Мальчишки мои тоже были очень рады его прибытию в нашу семью!

После того, как закончилось наше празднование, наступил вечер. Начали готовиться ко сну. Я постелила Косте в комнате моей дочери, так как изначально и подразумевалось, что дети будут жить в одной комнате. Она просторная, 20 квадратных метров, места хватает им обоим.

В 3 часа ночи, я проснулась от истошного крика и плача моей дочери. Костя пошел в туалет, а когда возвращался, ударил Марину кулаком по голове. Разбор полетов отложили до утра. Дочку я забрала спать к себе. Утром спросила Костю: «Зачем ты ее ударил?» На что он мне ответил, что он вообще такого не помнит и так больше не будет… Ну ладно, проехали, решили мы. Утро прошло без эксцессов, только я заметила Костин взгляд, с какой неприязнью он смотрит на Марину. Ну, я не предала этому значения, списала все на адаптацию.

Днем мы поехали в магазин, накупили Косте целую кучу вещей. В общем, купили все, что ему понравилось! Еще сходили в детское кафе и в детский парк отдыха. Я думала, хоть улыбнется ребенок, обрадуется, а он исподлобья смотрит и молчит.

Вечером я готовила ужин, слышу опять истошный крик и плач Марины, забегаю в комнату, а у нее вся рука в крови. Что случилось? А Костя стоит, улыбается и смотрит на меня и на Марину. Потом выяснилось, что они вырезали фигуры из цветной бумаги ножницами. Дочка вырезала, а у него не получалось. И за это он взял ножницы и ткнул ими Марину в руку. На следующий день мы с ним пошли к психологу. Она пообщалась с мальчиком, сказала, что в ребенке очень много скрытой агрессии, и что нам надо бы обратиться к психиатру.

Прошла неделя. Дочка стала молчаливой, замкнутой, в глазах — слезы. Опекаемый ребенок при любом удобном случае старался причинить ей боль: моральную и физическую. То пнет, то ущипнет, то обзовет, то плюнет… На прогулке разбил ей нос до крови, ударил кулаком… Мои разговоры и увещевания, а также встречи с психологом никаких плодов не давали. Он просто улыбался или, наоборот, начинал агрессировать в ответ.

О решении вернуть ребенка в детдом

В общем, наша жизнь превратилась в сущий ад. Мои сыновья стали стараться днем дома реже бывать, приходя только ночевать, Марина попросила меня увезти ее к бабушке, так как она боится Кости… Тогда я задумалась всерьез о том, что надо ли мне все это? Почему я должна спустить свою жизнь и жизнь своих детей в унитаз? Ради чего?

И я приняла решение: вернуть опекаемого ребенка в условия его естественного обитания! Собрала все его вещи, игрушки, накупила сладостей и объявила ему о своем решении… Вы думаете, что он расстроился? Нисколько… Он сказал, что всех нас ненавидит и хочет домой, а домом он называл детский дом. Он прожил в нашей семье всего 3,5 недели.

В общем, в моем случае психологическую травму получила моя семья, а больше всех моя младшая дочь! Теперь я с ней хожу к психологу! Как говорится, не делай добра, не получишь зла.

О реакции родных, сотрудников органов опеки и детдома

Мой муж, конечно же, расстроился, что все так случилось. Но на этом с его стороны все и закончилось, так как воспитание детей — всецело моя прерогатива, а муж у меня занимается финансовыми вопросами. Дочь моя до сих пор травмирована этим событием, прошло уже более 3 месяцев. Она часто вспоминает приемного ребенка, спрашивает меня, за что он так с ней обходился? «Ведь я же хотела его полюбить!» – говорит дочь. У нее остался шрамик на руке от ножниц, которыми он ее ранил.

«Мамочка, ведь дети, которые живут в детском доме, не все такие?» — спрашивает она меня. Марина у меня очень впечатлительная, поэтому эта психологическая травма еще будет долго ее преследовать. Успокаиваю ее и все объясняю, как могу… Дочь на меня не злится за то, что мы брали Костю в семью. Просто она боится, что это может повториться… И поэтому просит меня больше никогда никого не брать!

Когда я возвращала Костю в детский дом, я очень подробно объяснила, что он калечит морально и физически мою дочь, что реагирует неадекватно на мои замечания, что психолог после наших с ним посещений разводит руками, и что меня не предупредили, что ребенок жестокий, злобный и агрессивный!

В службе опеки меня восприняли, к моему удивлению, с пониманием и с сочувствием. В детском доме меня резко осудили и на все мои аргументы мне сказали: «Ну, конечно, все приемные родители — ангелы…» Я ответила, что может и не все, но что не все приемные дети – ангелы, это точно! Потом мне в коридоре нянечка шепнула: «А вы знаете, он ведь мальчику из группы пытался глаз выколоть…» Вот такая израненная душа вернулась от нас — плохих приемных родителей — в интернат…

Костя с 2-летнего возраста находился в учреждении. Его никто ни разу не брал ни под опеку, ни на гостевой. На гостевой, думаю, не давали, потому что отлично знали его повадки! Люди приходили, один-два раза встречались с ним и подписывали отказ. Пока не появилась я…

Почему он так себя вел? Думаю, что привык таким способом устранять конкурентов в интернате. Да и в семье ему жить не очень-то и хотелось. Ну, и видимо, с психикой непорядок. В его медкарте никаких психиатрических диагнозов не выставлено. Я водила его к неврологу, тот сказал, что консультация с психиатром необходима! К детскому психиатру мы попасть не смогли, так как она была в отпуске. Так что теперь остается только гадать…

Об общественном мнении

Приемные родители, вернув детей в детдом, стараются об этом не рассказывать. Я думаю, потому что виновато наше общество, в котором считается, что это позор: «А зачем брали?», «наигрались» и прочая мутотень… В моем случае еще не известно, кто с кем наигрался…

Значит, не были готовы. Наверное, не были, а я уж точно не была готова к маньяку в собственном доме. Не знаю, какие ситуации происходят у других приемных родителей, но я не боюсь признаться в том, что мне не жаль этого ребенка. Не жаль — не потому что я такая бессердечная, а потому что он по жизни не пропадёт, в детском доме он чувствует себя, как рыба в воде, это его стихия…

Никто в моей семье, за все его время пребывания у нас, не обидел его, не поднял на него руку, даже не смотря на то, что он вытворял. Я его вернула с кучей вещей, сладостей и игрушек, сытого, ухоженного… и ненавидящего меня и мою семью!

И я вернула его, заметьте, не спустя годы, а спустя три с половиной недели, в течение которых я отчаянно пыталась справиться с ситуацией… А ребеночек за это время отдохнул, наелся и наиздевался над моим ребенком, да и над всей моей семьей! Несмотря на все, что приемный ребенок причинил моей семье, я желаю ему добра и счастья!

О советах будущим приемным родителям

Приемным родителям я бы посоветовала брать детей на гостевой режим! Настаивайте на гостевом! Вы собираетесь с этим ребенком жить долгое время вместе, поэтому нужно присмотреться друг к другу, посмотреть — как будет вести себя ребенок на вашей территории!

Я жалею, что категорически не настояла на гостевом, ведь тогда не было бы всего этого кошмара, случившегося с моей семьей. И с нами мог бы жить другой ребенок, который хочет жить в семье, и которого мы полюбили бы всем сердцем и душой!

Имена героев статьи изменены по просьбе приемной мамы.

«Передышка» — это проект благотворительного фонда «Измени одну жизнь», созданный для поддержки опекунских семей и семей усыновителей. Он направлен на профилактику эмоционального выгорания приемных родителей и кризисных ситуаций в семье, а также на предотвращение вторичных отказов от приемных детей.

«Хочешь творить добро, а причиняешь боль»: что делать, чтобы помочь детям-сиротам

Взять ребёнка из детского дома готовы немногие. При этом помочь детям-сиротам всё равно хочется. Тут, главное, действовать правильно, потому что из добрых побуждений можно не только помочь, но и навредить. Мама приёмной девочки Ксения Букша объясняет, что нужно знать перед тем, как помогать детям-сиротам, и чего делать нельзя.

Как помочь ребёнку найти приёмную семью (или сохранить свою)

Чего не хватает детям, которые живут в детском доме? Правильный ответ один: родителя. Значимого взрослого, который отвечал бы за всё, что происходит с ребёнком. Самое главное — сделать так, чтобы ребёнок жил в семье. Когда я это поняла, то пересмотрела свои жизненные приоритеты и взяла из детского дома 10-летнюю девочку, которая стала моей приёмной дочерью. Конечно, не все могут взять ребёнка из детдома по самым разным причинам. При этом помочь всё равно реально. Вот что можно делать:

Помогать организациям, которые работают с кризисными семьями. Да-да, именно так — оставить ребёнка в родной семье, чтобы его не забрали или не отдали от «безвыходности жизни». Матери, которые «бросают детей», как правило, не монстры. Просто они не знают, как справиться с проблемами. Матери, у которых детей забирают, — тоже не всегда монстры или беспробудно пьющие (хотя, к сожалению, это бывает часто). Никакой детский дом, даже самый лучший, не сравнится с семьёй, где у ребёнка есть свой родитель. Пусть даже семья бедная. Исключение: семьи, где насилие и заброшенность. Там о ребёнке всё равно не заботятся и не любят, и он вынужден выживать в одиночку.

Например, тверской благотворительный фонд «Константа» собирает деньги на проект «Ребёнок в семье» — для того, чтобы дети родителей в трудной ситуации не попали в приют. Они помогают с ремонтом жилья, работают с алко- и наркозависимыми. В Петербурге уже много лет кризисным семьям помогает «Тёплый дом».

Читать еще:  КАК НЕ ПОРЕЗАТЬСЯ БРИТВОЙ ОККАМА

Помочь ребёнку, который уже оказался в детском доме, найти новую семью. Например, оплатить создание видеоанкеты для ребёнка. Когда потенциальный родитель смотрит базу, «выбирая подходящего ребёнка» (звучит не очень, но по факту так и происходит), фото и видео помогают ему принять решение. Будущий родитель смотрит на мальчика или девочку, и ему чуть проще подготовиться к встрече с ним. Пусть опытные приёмные родители и относятся к этому снисходительно. С моей дочкой вышло именно так: видео у неё не было, я её увидела только на фотографии. «Пиар детей» –неплохой способ помочь им оказаться в семье.

Как помочь ребёнку, который живёт в детском доме

Да, мы, к сожалению, не можем убрать главный травмирующий фактор — отсутствие значимого взрослого. Но можем сделать пребывание ребёнка в детдоме чуть лучше.

Помочь ребёнку с лечением или побыть с ним в больнице. В детских домах много больных детей. Детям в детдомах нужны сложные операции и просто — внимательная медицинская помощь. Моя приёмная дочь несколько лет провела без мамы в больнице. Тогда она ещё была «родительским ребёнком» — просто родители тоже болели, а помочь было некому. В фонде «Отказники» есть проект «Дети в беде»: организаторы оплачивают анализы, договариваются о консультации у хороших врачей. А главное — нанимают няню на весь период лечения, чтобы малыши, да и дети постарше, не лежали в больнице одни. В Санкт-Петербурге есть похожий проект «Сестринский уход».

Стать наставником для подростка. С этим надо быть осторожным. Именно при личном общении легче всего навредить. У детей, которые растут без родителей, есть несколько характерных особенностей. Они умеют манипулировать, приспосабливаться, «выжимать» из людей блага. Сначала они кажутся «милыми и несчастными», потом волонтёр видит, какие они «расчётливые и бездушные», — и разочаровывается. Часто волонтёры, которые много лет брали подростков на выходные, учили ориентироваться в городе, разбираться в бытовых делах, просто не видят результат своей работы.

Детдом — это одновременно дикая стая и казарма, ужасно гнетущая среда, и она перешибает всё

Так кому всё-таки стоит попробовать стать наставником? Тем, кто готов много и серьёзно работать с трудными подростками, и тем, кто не считает, что одним только фактом своего прихода в детдом принёс пользу. Будущим наставникам имеет смысл пройти Школу приёмных родителей (ШПР). Важно научиться чётко выстраивать границы при общении с подростком, чтобы он не воспринимал вас как спонсора или источник развлечений. И ни у него, ни у вас не было бы лишних иллюзий.

Вот проверенные программы, которые занимаются наставничеством:

  • «Пристань» (Санкт-Петербург) — программа адаптации выпускников, обучающая их простым вещам (зарабатывать, понимать свои права, ориентироваться в жизни). Ещё это центр, где выпускники детских домов могут чему-то научиться, и дом для молодых мам-сирот.
  • «Шанс» фонда «Арифметика добра» — программа, где детдомовским подросткам помогают восполнить пробелы в школьных знаниях (моя дочка, например, в 10 лет едва умела читать по слогам). Здесь детям помогают подготовиться к экзаменам и даже поступлению.

Как помочь приёмному ребёнку, который уже попал в семью

Не удивляйтесь. Большая часть детей в детских домах — дети с инвалидностью, физической и ментальной. Многие из них никогда не смогут жить самостоятельно, поэтому их берут из детдомов неохотно, но всё-таки берут. Эти приёмные родители не любят, когда их называют «героями». И в самом деле: если посмотреть на них поближе — они просто отлично делают свою работу и очень любят своих детей. Так бывает.

Помогать детям с инвалидностью. На форумах, в тематических сообществах, в организациях, которые работают с приёмными родителями, можно узнать, кому нужна помощь. Необязательно помощь деньгами. Возможно, нужна машина для переезда, или человек, который посидел бы с ребёнком. Помогая приёмным родителям — мы помогаем детям.

Чего делать никак нельзя

Брать ребёнка (и даже подростка) в гости. Это можно делать, только если вы на 100% уверены, что после этого сможете взять ребёнка насовсем. У любого детдомовца уже есть опыт брошенности. Каждое возвращение в интернат он будет воспринимать как повторение пройденного — его снова бросают. Неважно, сколько раз вы объясните ему, что это не так, и насколько уверенно он кивнёт головой в ответ.

Ездить в детские дома с подарками. Об этом сказано много правильных слов, но повторить нужно: не устраивайте детдомовцам праздники и не дарите им подарки. Вот что об этом говорит председатель благотворительного фонда «Волонтёры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская:

«Мы растим одиноких детей, не умеющих полагаться на людей, но умеющих получать радость от обладания вещью. Мы растим детей, которые не могут принять самостоятельно никакое решение (они не имели на это прав в детском доме), но могут легко подчиниться воле малознакомых людей и вступать с ними в доверительный контакт за улыбку и подарок. Ваш сиюминутный контакт не даст ему ничего, кроме очередного мелькнувшего и пропавшего взрослого. Этого и так полно в его жизни, поверьте. И то, что он чувствует, не замещается вещами. Хотя их количество таково, что ребёнок может научиться ценить вещи больше, чем людей».

Об этом же пишет опытная приёмная мама Юлия Рощина.

«Каждый подросток (а теперь и ребёнок) за год получает от спонсоров в подарок несколько гаджетов. Недешёвых. Несколько. За год. Частенько они их воруют друг у друга. Ломают сами себе и друг другу. Разбирают, пока не сломают. Иногда утром в унитазе плавает чей-нибудь телефон. Если гаджет сломан, его никто чинить не будет. А кто его будет чинить, кому это нужно? А потом просят подарить новый. При этом большинству воспитанников звонить некому. Значит они с гаджетов что? Висят в соцсетях и примитивных онлайн-играх».

Правда в том, что работа с детьми-сиротами — одна из самых сложных. Чтобы по-настоящему помочь детям, нужно владеть правильной информацией, — это главная мысль, которую стоит усвоить нам всем. Именно здесь такое бывает: хочешь творить добро, а причиняешь боль.

Жалость к детям-сиротам – что за этим скрывается?

Как избавиться от жалости к детям-сиротам и научиться трезво и разумно помогать?

Отвечает психолог фонда Мария Беккер

Часто по отношению к детям сиротам мы слышим: «как жалко»! Но если мы спросим людей, которые оказывают ту или иную помощь этим детям, то, скорее всего, услышим не про жалость, а скорее про сочувствие. Так в чем же разница?

Вроде бы оба эти чувства – про сострадание к другому. Но, я вас уверяю, они абсолютно разные. И понимание этого приводит к тому, что человек перестаёт бояться приближаться к детям-сиротам.

А что говорят психологи?

Жалость – это чувство, направленное на себя, другого человека, живое существо, связанное с негативными переживаниями и ощущением дискомфорта. Неприятные ощущения указывают на несоответствие реальности внутренним представлениям человека, сопротивление происходящему и желание исправить.

Сочувствие – это умение личности прочувствовать грусть, страдания, печаль других, прожить огорчение, которое переживают другие люди. Умение сочувствовать чужому горю помогает человеку.

Чувствуете разницу? Принципиальное различие заключается в том, что жалость это, хоть и направленное на другой объект чувство, но, на самом деле, оно – исключительно про себя. Про свой дискомфорт. В то время как сочувствие это даже не столько чувство, сколько процесс разделения совместно с другим его переживаний/горя.

Философия востока говорит, что жалость – разрушающее чувство, оно не приносит никаких плодов. Я не могу утверждать, что это так на 100%, но я более чем уверена, что часто тех, кто испытывает «жалость» к детям сиротам, что-то останавливает на пути оказания помощи.

Что же делать?

Если вы чувствуете, что испытываете жалость, то постарайтесь проанализировать это чувство, разложите его на более мелкие составляющие: почему жалко? Что от него отказалась родная мать? Почему вы не можете допустить такую картину мира? Может в вашей жизни или жизни дорогих людей был похожий опыт?

Эту цепочку можно продолжать долго, можно менять звенья, но суть остаётся одной. Это «проблема» вашего опыта и восприятия, а «тот самый» ребёнок не должен страдать ещё и от этого.

Помните, что в моменты «жалости» вы стоите на месте вместо того, чтобы помогать. Речь даже не про какую-то ощутимую помощь. Просто вместо того, чтобы находиться со своей «жалостью» тет-а-тет, вы могли бы в этот момент находиться рядом с ребёнком: быть с ним в процессе сочувствия, т.е. помочь этому маленькому человеку, разделив с ним на двоих его переживания. Поверьте, это самый действенный метод в психотерапии.

Детям-сиротам не нужны блага, им с самого рождения не хватало человека, который бы находился с ними «на одном дыхании».

«Приемный ребенок уничтожил всю мою семью». Откровения женщин, взявших детей из детских домов и вернувших их обратно

По статистике на 2016 год, более 148 тысяч детей из детских домов воспитывалось в приемных семьях. Пять тысяч из них вернулись обратно в детдом. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали, каково это – быть матерью неродного ребенка и что подтолкнуло их к непростому решению.

Ирина, 42 года

В семье Ирины воспитывалась дочь, но они с мужем хотели второго ребенка. Супруг по медицинским показаниям больше не мог иметь детей, пара решилась на усыновление. Страха не было, ведь Ирина работала волонтером и имела опыт общения с отказниками.

— Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

Ирина признается, маленький Миша постоянно ею манипулировал, был послушным только ради выгоды.

— В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать.

Миша наблюдался у невролога и психиатра, но никакие лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки и бил сверстников. У мужа Ирины закончилось терпение и он подал на развод.

— Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

По словам Ирины, Миша мог украсть у одноклассников деньги, а выделенные ему на обеды средства спустить в игровом автомате.

— У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали «скорую». Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

Читать еще:  Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ: ЧТОБЫ ГОВОРИТЬ, ЧТО ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ ИСЧЕЗЛА, НУЖНО НЕ ВИДЕТЬ СТРАНЫ, А ВИДЕТЬ ТОЛЬКО МОСКВУ

После девяти лет жизни в семье Миша вернулся в детский дом. Спустя полтора года юридически он все ещё является сыном Ирины. Женщина считает, что ребенок до сих пор не понял, что произошло, он иногда звонит ей и просит что-нибудь ему купить.

— У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.

После случившегося Ирина решила выяснить, кто настоящие родители Миши. Оказалось, у него в роду были шизофреники.

— Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.

Светлана, 53 года

В семье Светланы было трое детей: родная дочь и двое приемных детей. Двое старших уехали учиться в другой город, а самый младший приемный сын Илья остался со Светланой.

— Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает.

После нескольких обследований у невролога Илье поставили диагноз – абсансная эпилепсия. Для заболевания характерны кратковременные отключения сознания.

— Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».

Спустя год ссор с приемным сыном Светлана попала в больницу с нервным истощением. Тогда женщина приняла решение отказаться от Ильи и вернула его в детский дом.

— Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

Евгения, 41 год

Евгения усыновила ребенка, когда ее родному сыну было десять. От того мальчика отказались предыдущие приемные родители, но несмотря на это, Евгения решила взять его в свою семью.

— Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

Евгения стала замечать, что ее приемный сын отстает в физическом развитии. Постепенно она стала узнавать о его хронических заболеваниях.

— Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

Учась во втором классе, мальчик не мог сосчитать до десяти. Евгения по профессии преподаватель, она постоянно занималась с сыном, им удалось добиться положительных результатов. Только вот общение между матерью и сыном не ладилось. Мальчик врал учителям о том, что над ним издеваются дома.

— Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.

Сын довел маму Евгении до сердечного приступа, и спустя десять месяцев женщина отдала приемного сына в реабилитационный центр.

— С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

Анна (имя изменено)

— Мы с мужем не могли иметь детей (у меня неизлечимые проблемы по женской части) и взяли ребенка из детского дома. Когда мы его брали, нам было по 24 года. Ребенку было 4 года. С виду он был ангел. Первое время не могли нарадоваться на него, такой кудрявенький, хорошо сложен, умный, по сравнению со своими сверстниками из детдома (не для кого не секрет, что дети в детдоме плохо развиваются). Конечно, мы выбирали не из принципа, кто симпатичнее, но к этому ребенку явно лежала душа. С тех пор прошло почти 11 лет. Ребенок превратился в чудовище — ВООБЩЕ ничего не хочет делать, ворует деньги у нас и у одноклассников. Походы к директору для меня стали традицией. Я не работаю, посветила жизнь ребенку, проводила с ним все время, старалась быть хорошей, справедливой мамой. не получилось. Я ему слово — он мне «иди на***, ты мне не мать/да ты *****/да что ты понимаешь в моей жизни». У меня больше нет сил, я не знаю, как на него повлиять. Муж устранился от воспитания, говорит, чтобы я разбиралась сама, т. к. (цитирую) «я боюсь, что если я с ним начну разговаривать, я его ударю». В общем, я не видела выхода, кроме как отдать его обратно. И да. Если бы это мой ребенок, родной, я бы поступила точно так же.

Наталья Степанова

— Маленький Славка мне сразу полюбился. Одинокий и застенчивый малыш выделялся из ребячьей толпы в социальном центре помощи детям. Мы забрали его в первый же день знакомства. Однако уже через две недели забили тревогу. Внешне спокойный и добрый мальчик неожиданно стал проявлять агрессию к домашним питомцам. Сначала Слава повесил на кухне новорожденных котят, предварительно обмотав их проволокой. Затем объектом его внимания стали маленькие собачки. В итоге на счету малолетнего душегуба оказалось не менее 13 загубленных жизней. Когда началась череда этих жестоких поступков, мы сразу же обратились к детскому психологу. На приеме специалист нас успокоила и посоветовала уделять Славе больше времени и дать понять, что мы любим его. Мы пошли навстречу и летом уехали в деревню, подальше от шумного города. Но там ситуация стала ещё хуже. На очередной консультации психолог объяснила нам, что Славке необходима специализированная помощь. А так как я в положении, мы решили, что сына лучше отдать обратно в детский дом. Мы до последнего надеялись, что у мальчика вскоре пройдет агрессия, а вместе с ней и желание убивать. Последней каплей терпения стали три тела растерзанных щенят. Словно по сценарию фильма ужасов, в очередной раз воспользовавшись отсутствием взрослых, малыш в одиночку жестоко забил четвероногих до смерти.

Дети-сироты

Что вы думаете о детях-сиротах? Какое у Вас отношение к ним?

А к их матерям испытываю презрение, потому как лучше бы тварины не плодились вообще, чем бросать в детдомах, в их случае аборт — это гуманно. Это что относится к тем, кто рожает заранее зная что бросит в роддоме или что ребенок в принципе не нужен (и рано или поздно он оказывается в детдоме).

Я сама полусирота.При родных маме и папе ощущала себя брошенным,ненужным ребёнком.Зачем рожали-не понятно.Я раньше завидовала сиротам из дет.домов,которые в глаза не видели своих родителей.Они не ощущали от своих родных мамы и папы отношения к себе как к г.о.в.н.у. Многие дет.домовцы,лишившиеся родителей во младечестве или совсем маленьком возрасте,в душе лелеют мечту о том,что мама их любит.У меня же не было таких иллюзий.Ещё завидовала в том,что в дет.доме им родители не внушили комплекс неполноценности ,из-за которого ты чувствуешь себя полным ничтожеством и у тебя появляется социофобия и пр.проблемы.Я думала-как дет.домовцам классно-они живут в своей среде,они равные,а не то что я — ощущаю себя убожеством в классе,за.д.ро.том и белой вороной. Иной раз мне кажется,что вырасти я в детском доме,я была бы счастливей.

Я сама полусирота.При родных маме и папе ощущала себя брошенным,ненужным ребёнком.Зачем рожали-не понятно.Я раньше завидовала сиротам из дет.домов,которые в глаза не видели своих родителей.Они не ощущали от своих родных мамы и папы отношения к себе как к г.о.в.н.у. Многие дет.домовцы,лишившиеся родителей во младечестве или совсем маленьком возрасте,в душе лелеют мечту о том,что мама их любит.У меня же не было таких иллюзий.Ещё завидовала в том,что в дет.доме им родители не внушили комплекс неполноценности ,из-за которого ты чувствуешь себя полным ничтожеством и у тебя появляется социофобия и пр.проблемы.Я думала-как дет.домовцам классно-они живут в своей среде,они равные,а не то что я — ощущаю себя убожеством в классе,за.д.ро.том и белой вороной. Иной раз мне кажется,что вырасти я в детском доме,я была бы счастливей.

Поверьте в дд унижают не меньше, воспитатели, нянечки и даже поломойки день за днем вбивают в тебя, что по выходу из дд ты будешь шалавой, либо алкашкой, либо наркоманкой, либо все вместе разом. А в школе мы были такими же за.д.ро.тами, все одинаковые и каждый пальцем тычет. Приходилось вкалывать на стройке штукатуром, что бы вещи себе покупать, хоть как то самовыразиться.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector