0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Почему страдают невинные

Почему страдают невинные?

Почему Бог допускает страдание невинных? Есть ли в этом смысл? Как можно совместить веру во всесильного, любящего Бога и такую вопиющую несправедливость?

Размышляет епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон.

Страдания переполняют землю

Когда встречаешься с людьми, которые пережили страшную трагедию, говорить о страданиях трудно. Если бы я сейчас смотрел в глаза матери, у которой погиб ребенок, мужу, у которого погибла жена, сыну, у которого погибла мать, я не знаю, что бы я сказал… Хотя я сам пережил подобное и понимаю, как это тяжело. У меня умерла жена, умерло трое моих внуков в младенчестве. Мир становится черно-белым вместо цветного. Еда теряет свой вкус, когда ты рядом с близким человеком переживаешь опыт умирания. Хотелось бы, чтобы страданий не было, чтобы все жили счастливо, весело, радостно, чтобы никто не болел раком, рассеянным склерозом, чтобы люди никогда не попадали в автокатастрофы, чтобы не разбивались самолеты. Но тем не менее страданий и скорби никому не миновать. Они есть в жизни. Как к ним относиться?

Недавно ко мне пришел один человек — очень хороший, очень верующий. Он рассказал, что не может больше молиться, не может заходить в храм. С ним произошла страшная история. У него была знакомая двадцати лет, которую он знал с детства. У этой бедной девушки были долгие периоды депрессий, она была психически тяжело больна. Они с мамой были некрещеные, неверующие. Однажды эта девушка пропала. Ее долго не могли найти. Но по телефону смогли определить, что она пошла в лес, туда, где были вышки, с которых летом можно прыгать вниз на резиновом канате — такой аттракцион. Когда мой друг искал ее, он очень горячо молился. Ему казалось, что Бог его слышит и что она обязательно останется жива. Но он сам ее нашел. Она была мертва. Девушка покончила собой, спрыгнув с вышки. Это было страшно. И он не смог принять то, что Бог допустил смерть этой девочки. Ясно, что мир несовершенен. Но как всесильный Бог, который сотворил этот мир, как Он мог это допустить? И как можно верить в Бога, когда такое происходит на земле?

Заслуженное страдание легче принять

Наверное, легче умирать за высокую идею, может быть, радостно умирать во имя любви, можно спокойно пойти на смерть, если ты совершил тяжелое преступление и понимаешь, что достоин наказания. Бывает, преступники сами хотят, чтобы их наказали. В житиях святых есть рассказ про одного разбойника, который убил многих людей, в том числе и детей. В те времена преступники иногда скрывались от правосудия в монастырях. Монахи жили отдельно, носили особую одежду, за которой можно было спрятаться. Этот разбойник тоже ушел в монастырь и был принят монахами. Сначала он обманывал их, но потом покаялся и получил прощение от Бога — всякий грешник получает прощение от Бога, если он искренне кается в своих грехах (среди святых есть один, убивший 400 человек). Но уже получив прощение, он все равно решил сдаться властям, и был казнен. Хотя никто его из монастыря не выгонял, никто не требовал, чтобы он сдался, — священник, которому он покаялся, не мог бы его выдать, иначе бы он нарушил тайну исповеди. Но сам этот разбойник, подходя к Чаше, видел одного из убитых им младенцев и сильно мучился. Пробудившаяся совесть не давала ему спокойно жить, он хотел понести наказание.

Если человек знает, что терпит за свои грехи, то он это страдание принимает. Благоразумный разбойник, который был распят со Христом, сказал: мы принимаем достойное по нашим грехам. Недавно я прочитал рассказ об одной женщине, которая взяла на себя грех сына. Муж сильно издевался над ней, и взрослый сын, не выдержав, убил его, а эта женщина взяла вину сына на себя и села вместо него в тюрьму. Она говорила своим сокамерницам: «Я знаю, за что сижу, и каждый день радуюсь, что отбываю срок за сына, а он живет на воле». Так бывает, если человек понимает, за что он страдает. Но если он не понимает?

Человечество — единый организм

Нужно вспомнить, дорогие друзья, что, когда был создан этот мир, в нем не было страданий. Бог страданий не сотворил. Как тогда они появились? Некоторые говорят: «Бог же знал, что Адам согрешит. Почему же Он не создал Адама таким, чтобы он не совершил греха?» Ответ простой: Бог создал нас свободными. Мы не запрограммированы, как машины, на добро. Мы сами решаем, куда пойти, что сделать, как поступить, как жить. Мы даже можем решить, верить нам в Бога или нет — такая величайшая свобода нам дана. Бог есть, а некоторые люди абсолютно убеждены, что Его нет.

Начало страданий, начало греха заключается именно в том, что человек в своей свободе может выбирать путь зла. Животные, птицы — они имеют относительную свободу, но не выбирают между добром и злом. Волка можно, конечно, застрелить за то, что он задрал овец, медведя-людоеда можно убить, но все-таки нельзя посадить его в тюрьму и дать ему срок за то, что он сделал. Он не понимает, что делает. А человек понимает.

Но почему же мы-то страдаем от того, что Адам неправильно воспользовался данной ему Богом свободой? Мы ведь не ели от древа познания добра и зла? Хотя некоторые, наверное, уже ели… Ну, младенцы точно не ели. Почему же тогда рождаются детки с сердечными патологиями, с уродствами, несовместимыми с жизнью? Разве младенцы в чем-то виноваты?

Мы созданы Богом как единый организм. Грех или святость одного отражаются на всех остальных. Это только кажется, что мы отделены друг от друга пространством, у нас разный интеллект, разный внешний вид, разный цвет кожи, разные пристрастия. На самом деле человечество — это единый организм, созданный Богом по Своему образу — образу Пресвятой Троицы, единой в Любви. То есть мы все личности единой человеческой природы и связаны очень тесно. Мы все родственники, мы с вами братья и сестры. И те, которые жили, и те, которые будут жить, и те, которые сейчас живут по всей земле, — мы все одно. И поэтому то, что нарушается в одном, оказывает влияние на других. Поскольку Адам — наш общий праотец, его поступок как некая генетическая болезнь передается из рода в род, из поколения в поколение.

Почему Бог не наводит порядок?

Но тогда можно сказать: «А почему Бог, в конце концов, не наведет порядок? Ведь он знает, кто больше грешит, а кто меньше. Среди нас, возможно, находятся будущие преступники, которые совершат тяжкие преступления. Так может быть, лучше сразу их ликвидировать, чтобы они не мешали другим?» Мы этого не знаем, но Бог-то знает. Почему же Он допускает этим людям жить?

Дело в том, что мы с вами живем во времени, которое является путем в Вечность. Жизнь, которой мы сейчас живем, это не та настоящая жизнь, для которой мы созданы Богом. В этот мир, где мы с вами находимся, мы были изгнаны из рая после совершения греха. И наше пребывание здесь временно. Это не то место, где мы можем хорошо устроиться, купить себе красивую мебель, дачу, машину, найти замечательную жену или мужа, устроиться навечно и пользоваться всеми этими благами.

Жизнь — это дорога, где нам нельзя собирать много вещей, это дорога, которая однажды кончится. Бог ждет конца истории, чтобы подвести некую черту. Ведь если прямо сейчас начинать разбираться, кто прав, кто виноват, боюсь, всем нам не поздоровится. У каждого из нас есть грехи, и я далеко не святой. Если человек священник или ходит в церковь, это не значит, что он святой, как некоторые думают. Чтобы совершить суд, нужно закончить с этим миром вовсе, остановить время и разбираться с каждым, кто жил и кто еще живет. И это произойдет обязательно, но Бог ждет, когда покаются люди, которые пока еще не пришли в сознание греха.

Некоторые даже думают, что Бог как бы завел некие часы, и мы теперь тикаем здесь сами по себе, а Он сверху смотрит и не вмешивается. Но как Он терпит столько зла? Почему он не вмешивается? Какой-то жестокий получается Бог, скажете вы. Куда же Он смотрит? Где Он? И тут мы подходим к самому главному.

Бог на кресте

Один мудрый батюшка, когда его спросили, где же Бог, очень просто сказал: Бог на Кресте. Бог приходит на землю, становится человеком и проживает человеческую жизнь со всеми ее трудностями, приняв на себя даже последствия первородного греха, хотя Он чище и безгрешнее, чем новорожденный младенец. Безгрешному человеку жить среди нас, грешных, очень тяжело. Вы читали «Идиота» Достоевского? Это была попытка показать образ святого человека в нашем грешном мире. И чем кончилось? Герой просто сошел с ума.

Когда Господь был на земле, Он так уставал, что спал на корме лодки, которая буквально тонула в волнах. Перед тем как принять на Себя грехи всего мира, перед крестным страданием, Господь так горячо молился в Гефсиманском саду, что пот его был, как капли крови.

Он принял на себя страшную мучительную смерть. Пережил многие унижения. Люди, которых Он исцелял — а ни один человек не отходил от Него без помощи, — кричали: «Распни, распни Его!» Хотя эти люди могли Его освободить, но они освободили разбойника.

Смерть на кресте — страшная смерть, смерть-пытка. Когда человека прибивают гвоздями ко кресту, он вынужден опираться на раны на руках или на прибитые гвоздями ноги. Распятый человек умирает от удушья. Это страшное истязание, страшное мучение. Проводили даже такой эксперимент: люди долго стояли просто с поднятыми руками — они начинали задыхаться от того, что грудная клетка поднята вверх. А у креста стояла толпа людей, они смеялись и кричали: «Спаси себя, если ты — Бог». Как известно по современным исследованиям плащаницы, Христа секли страшными бичами со свинцовыми наконечниками, сдирающими кожу. На плащанице видно, что вся спина Его была исполосована ими.

Он был так избит, что Сам не мог нести крест, Ему помогал Симон Киринейский. Когда Он нес верхнюю перекладину, которая была привязана к Его рукам, и когда, обессиленный, спотыкался по пути на Голгофу — Он падал лицом в пыль, частички этой пыли были найдены на плащанице. На главу Его надели терновый венец с острыми шипами, они впивались в кожу, и струи крови текли по Его лицу.

Физическое страдание усугублялось еще и нравственным, духовным страданием, которое непостижимо для нас — Он произнес на кресте фразу, которая всегда приводит меня лично в состояние внутреннего содрогания, на кресте Бог-Сын обращается к Богу-Отцу: «Боже мой, Боже мой, почему Ты меня оставил?»

Что-то похожее переживает и мой друг, который думает, что Бог оставил эту девочку. Это невыносимо тяжкое страдание, и оно было пережито самим Богом. Это страдание и есть то, что сделал Бог, чтобы победить зло, чтобы уничтожить само страдание. Вот путь избавления от страдания. Страдание исцеляется страданием. Смерть убивается смертью. Умирая на кресте, претерпевая страдание, Он уничтожает его силу. Теперь каждый, кто страдает, может обратиться ко Христу, и быть с Ним, и получить от Него помощь. Такая помощь приходит. Потому что теперь страдание не имеет такой силы, которая была до Христа. Теперь страдание имеет смысл. И каждый страдающий теперь приносит себя в жертву и страдает со Христом.

Нельзя смиряться со злом

Когда мы столкнемся с несправедливостью, со старостью, со смертью, мы можем обратиться с молитвой ко Христу, вспомнить Его страдание за нас, и помощь придет, хотя, может быть, и не сразу.

Это не значит, что страдание мгновенно кончится. Оно попущено Богом, чтобы очистить нас от греха. Наша душа, оскверненная грехом, иначе очиститься не может. Как нельзя без щетки вычистить въевшуюся грязь, так и страдание очищает въевшуюся в душу грязь греха, оно имеет для нас очистительный смысл, оно делает человека совершенным. Ведь когда человек страдает, он являет свою любовь, и это еще один смысл страдания.

Я закончу рассказом об одной книге, которая раскрывает тайну страдания. Это книга Иова: в ней рассказывается о том, как жил на земле один праведник, он был богат и у него было много детей — его звали Иов. И дьявол сказал Богу: «Иов Тебя любит, потому что у него все есть, отними у него богатство, посмотрим, как он будет Тебя любить». И вот у Иова все рушится, гибнут дети. Жена говорит ему: «Похули Бога!» А Иов отвечает ей: «Бог дал, Бог взял». Потом он заболел тяжелой болезнью. Жена ему говорит: «Похули Бога и умри». А он говорит: «Надо все принимать от Бога, хорошее и плохое». Пришли к Иову его друзья и говорят: «Это тебе все за грехи, ты покайся, и все пройдет». Но Иов не знал за собой греха. Он принял свою судьбу, свое страдание, и в конце Бог явил ему Себя и открыл некую тайну. Тайна примирения с Богом открывается человеку непостижимым образом.

Нельзя смиряться со злом, нужно обязательно стараться, чтобы в мире было меньше страдания, нельзя отойти в сторону, нужно помогать людям. У нас молодые люди — добровольцы ходят помогать в областную детскую больницу. Там есть дети из детских домов, и их никто не навещает. Добровольцы ходят к ним каждый день, играют, берут на руки, заботятся о них.

Если человек не соглашается с тем, что в мире есть страдание, то он должен стараться, чтобы страдания в мире стало меньше, а любви стало больше. Нужно не просто размышлять, а самому начать над этим трудиться, молиться и состраданием, помощью другим умножать в мире любовь. В этом делании и в молитве ко Христу, распятому и воскресшему, и открывается тайна страдания.

Почему Бог допускает страдания.

Этот вопрос часто задают неверующие, либо маловерующие люди. Почему страдают невиновные, почему болеют дети… Почему Бог такой жестокий?

На самом деле, это очень сложные для объяснения вопросы. Христиане знают на них ответы и всё прекрасно понимают, но объяснить это атеисту очень сложно, так как его мышление по-другому устроено и ему сложно принять и понять ту информацию, которую мы пытаемся до него донести. Но, тем ни менее, я постараюсь хоть немного ответить на данные вопросы.

Начнём с того, что человечество по большому счёту трусливо, чтобы признавать и принимать ответственность за собственные поступки. Это хорошо видно по частным случаям, когда каких-нибудь очередных А.У.Е.-ников застают на месте преступления, которые они совершают или уже совершили, те в свою очередь, зная, что им придётся отвечать за свои деяния, поджав хвост убегают, а когда их ловят, те начинают отнекиваться, мол, это не они совершили. Или когда водитель случайно шаркнул на парковке чужую машину, также старается потеряться, чтобы не нести ответственность. И подобных примеров масса, ведь быть мужиком/пацаном и сказать «да, я виноват, и я готов отвечать», гораздо тяжелее. Именно поэтому многим атеистам сложно понять то, что говорим им мы. Ведь то, что происходит в мире, это полностью вина людей. Именно человек сказал «мне не нужен Бог» и «у меня нет времени на Бога». Бог дал инструкцию как надо жить, чтобы не было проблем, но человек сказал «как хочу, так и живу». Так кто виноват в том, что человек живёт так, как хочет, а не так как надо? Простой пример. Нужно построить мост. На строительство выделили деньги, причём достаточное количество, чтобы сделать хороший мост. Но некоторые люди приняли решение часть денег украсть и сэкономить на строительстве, в результате чего, мост получился плохого качества и в скором времени он рухнул, при этом погибли люди. И в чём вина Бога? Или вы хотите, чтобы Он огнём и молнией карал всех, кто поступает неправильно? Тогда в мире не останется живых людей, и вы будете в первых рядах, кого Господь покарает. Человечество хочет жить самостоятельно? Пожалуйста, вот он результат. Деньги разворованы, в следствии чего погибли люди. И это вина тех, кто разворовал на строительстве. Тут не в чем упрекнуть Бога. При этом, человечество настолько глупо, что, зная последствия воровства, всё равно идёт на это, ведь собственное обогащение стоит выше, чем чьи-то жизни. Бог говорит, любите друг друга и не причиняйте друг другу вреда, но человек говорит, как хочу, так и живу.

Читать еще:  Если мне по жизни не везет, как и почему я должен благодарить Бога?

Множество болезней происходит именно из-за плохой экологии и низкого качества продуктов, которые создал опять же человек. Ведь именно человек понастроил заводы и фабрики. Именно человек добавляет опасную химию в продукты питания, искусственно завышая цены на здоровые и чистые продукты и их производство. И что самое интересное, многих это устраивает. Ведь ничто не мешает уехать в глубь страны, подальше от городов и заводов, и начать вести сельское хозяйство, дышать свежим воздухом и выращивать здоровую и чистую пищу. Но это мало кому интересно, ведь на полях надо реально работать. Это вам не для ютуба ролики записывать и не за кассой сидеть. Люди хотят здоровой пищи и чистый воздух, но ничего для этого не хотят делать. Люди сами выбирают жизнь в больших городах с грязных воздухом и испорченной едой, так и не жалуйтесь потом на Бога, почему Он допускает болезни. Это человек принимает решение пьяным сесть за руль, в следствии чего он на машине насмерть сбивает невинного подростка. Это человек сказал «мне не нужен Бог. Как хочу, так и буду жить». Да, сесть пьяным за руль, это личное решение человека, а не Бога. Но разве человеку хватит смелости признать собственную вину и слабость? Вряд ли. Людям проще обвинять Бога, мол почему Он это допустил.

И конечно же, если некоторые люди всё-таки способны признать правоту вышенаписанного, то тем ни менее они всё же указывают на природные катаклизмы и катастрофы. Ураганы, землетрясения, наводнения, удар молнией… В этом тоже виноват человек? – спросят они. Я скажу – да. И принцип тот же, человек сам отвернулся от Бога, а значит пошёл против Него и лишился Его защиты и поддержки. Жизнь человека принадлежит Богу. Он наш Создатель и Он имеет право решать, сколько человеку жить и когда и как ему уходить с Земли. И тут как правило возникает следующий вопрос: «во время землетрясения погибают не только атеисты, но и христиане. Почему Бог не уберёг своих»?
Во-первых, известно не мало случаев, когда как раз верующие люди выживали, а церкви оставались не тронутыми. Во-вторых, даже если христиане погибают, то они переходят в новую жизнь, в жизнь с Богом, где нет болезней, страданий и слёз. Понятие смерть, в котором читается обречённость, страх и трагедия, это атеистическое понятие. Для христиан понятия смерти не существует. Мы просто переходим в новое место обитания, которое гораздо лучше земного. Об этом я писал в этой статье более подробно.

Подводя итог скажу, что человечество само виновато в своих бедах. Наши дети страдают из-за нас самих и из-за других людей. Это люди отвернулись от Бога, а не Он от них.

Нисхождение во ад. Почему Бог попускает страдание и смерть?

Из «Записок московского священника». Впервые опубликовано в газете «Русская мысль».

За последний день я навестил трех больных: Клару (Марию), Андрюшу и Валентину. Все трое погибают — тяжело и мучительно. Клара уже почти бабушка, крестилась недавно, но можно подумать, что всю жизнь прожила в Церкви — так светла, мудра и прозрачна. Андрюше — 25 лет, а сыну его всего лишь год. За него молятся десятки, даже, наверное, сотни людей, достают лекарства, возят на машине в больницу и домой, собирают деньги на лечение — а метастазы повсюду. И этот день не какой-то особенный, так каждый день.

Прошло полдня. Умерла Клара. Умерла Валентина. В Чечне погибло шесть российских солдат — а сколько чеченцев, не сообщают… Умерла Катя (из отделения онкологии) — девочка с огромными голубыми глазами. Об этом мне сказали прямо во время службы.

Легко верить в Бога, когда идешь летом через поле. Сияет солнце, и цветы благоухают, и воздух дрожит, напоенный их ароматом. «И в небесах я вижу Бога» — как у Лермонтова. А тут? Бог? Где Он? Если Он благ, всеведущ и всемогущ, то почему молчит? Если же Он так наказывает их за их грехи или за грехи их пап и мам, как считают многие, то Он уж никак не «долготерпелив и многомилостив», тогда Он безжалостен.

Бог попускает зло для нашей же пользы либо когда учит нас, либо когда хочет, чтобы с нами не случилось чего-либо еще худшего — так учили еще со времен средневековья и Византии богословы прошлого, и мы так утверждаем следом за ними. Мертвые дети — школа Бога? Или попущение меньшего зла, чтобы избежать большего?

Если Бог все это устроил, хотя бы для нашего вразумления, то это не Бог, это злой демон, зачем ему поклоняться, его надо просто изгнать из жизни. Если Богу, для того чтобы мы образумились, надо было умертвить Антошу, Сашу, Женю, Алешу, Катю и т.д., я не хочу верить в такого Бога. Напоминаю, что слово «верить» не значит «признавать, что Он есть», «верить» — это «доверять, вверяться, вверять или отдавать себя». Тогда выходит, что были правы те, кто в 30-е годы разрушал храмы и жег на кострах иконы, те, кто храмы превращал в дворцы культуры. Грустно. Хуже, чем грустно. Страшно.

Может быть, не думать об этом, а просто утешать? Давать тем, кому совсем плохо, этот «опиум для народа», и им все-таки хотя бы не так, но будет легче. Утешать, успокаивать, жалеть. Но опиум не лечит, а лишь на время усыпляет, снимает боль на три или четыре часа, а потом его нужно давать снова и снова. И вообще страшно говорить неправду — особенно о Боге. Не могу.

Господи, что же делать? Я смотрю на твой крест и вижу, как мучительно Ты на нем умираешь. Смотрю на Твои язвы и вижу Тебя мертва, нага, непогребенна… Ты в этом мире разделил с нами нашу боль. Ты как один из нас восклицаешь, умирая на своем кресте: «Боже, Боже мой, почему Ты меня оставил?» Ты как один из нас, как Женя, как Антон, как Алеша, как, в конце концов, каждый из нас, задал Богу страшный это вопрос и «испустил дух».

Если апостолы утверждают, что Иисус умер на кресте за наши грехи и искупил их Своею кровию, то мы выкуплены (см. 1Кор 6,20; а также 1Петр 1,18-19), значит, мы страдаем не за что-то, не за грехи — свои, родительские, чьи-то. За них уже пострадал Христос — так учат апостолы, и на этом зиждется основа всего их богословия. Тогда выходит, что неизвестно, за что страдаем мы.

Тем временем Христос, искупивший нас от клятвы законныя честнОю Своею кровию, идет по земле не как победитель, а именно как побежденный. Он будет схвачен, распят и умрет мучительной смертью со словами: «Боже, Боже мой, почему Ты меня оставил?». Его бросят все, даже ближайшие ученики. Его свидетелей тоже будут хватать и убивать, сажать в тюрьмы и лагеря. Со времен апостолов и вплоть до Дитриха Бонхоффера, матери Марии и Максимилиана Кольбе, вплоть до тысяч мучеников советского ГУЛАГа.

Зачем все это? Не знаю. Но знаю, что Христос соединяется с нами в беде, в боли, в богооставленности — у гроба умершего ребенка я чувствую его присутствие. Христос входит в нашу жизнь, чтобы соединить нас перед лицом боли и беды в одно целое, собрать нас вместе, чтобы мы не остались в момент беды один на один с этой бедой, как некогда остался Он.

Соединяя нас в единое целое перед лицом беды, Он делает то, что никто другой сделать не в силах. Так рождается Церковь.

Что мы знаем о Боге? Лишь то, что явил нам Христос (Ин 1,18). А он явил нам, кроме всего прочего, и свою оставленность Богом и людьми — именно в этой оставленности Он более всего соединяется с нами.

Грекам, а вслед за ними и римлянам всегда хотелось все знать. На этом основана вся античная цивилизация. Именно на этой неуемной, бурлящей и неутомимой жажде знания. И о Боге, когда они стали христианами, им тоже захотелось знать — может Он все или нет. Отсюда слово «Всемогущий» или Omniрotents, один из эпитетов Юпитера в римской поэзии, которым очень любит пользоваться в своей «Энеиде» Вергилий. А Бог «неизречен, недоведом, невидим, непостижим» (это мы знаем не из богословия, нередко попадавшего под влияние античной философии, а из молитвенного опыта Церкви, из опыта Евхаристии — не случайно же каждый священник непременно повторяет эти слова во время каждой литургии), поэтому мы просто не в состоянии на вопрос «Может ли Бог все?» — ответить ни «да», ни «нет». Поэтому, кто виноват в боли, я не знаю, но знаю, кто страдает вместе с нами — Иисус.

Как же понять тогда творящееся в мире зло? Да не надо его понимать — с ним надо бороться. Побеждать зло добром, как зовет нас апостол Павел: больных лечить, нищих одевать и кормить, войну останавливать и т.д. Неустанно. А если не получается, если сил не хватает, тогда склоняться перед Твоим крестом, тогда хвататься за его подножие как за единственную надежду.

«Бога не видел никто никогда». И только одна нить соединяет нас с Ним — человек по имени Иисус, в Котором вся полнота Божия пребывает телесно. И только одна нить соединяет нас с Иисусом — имя этой нити любовь.

Он умер на кресте как преступник. Мучительно. Туринская плащаница со страшными следами кровоподтеков, со следами от язв, по которым современные патологоанатомы в деталях восстанавливают клиническую картину последних часов жизни Иисуса — вот действительно подлинная святыня для ХХ века. Весь ужас смерти, никем и никак не прикрытый! Посмотрев на картину Гольбейна «Мертвый Христос», герой Достоевского воскликнул, что от такой картины можно веру потерять. А что бы он сказал, если бы увидел Туринскую плащаницу, или гитлеровские концлагеря, или сталинщину, или просто морг в детской больнице в 1995 году?

Что было дальше? В начале 20-й главы Евангелия от Иоанна мы видим Марию Магдалину, потом апостолов Петра и Иоанна и чувствуем пронзительную боль, которой пронизано все в весеннее утро Пасхи. Боль, тоску, отчаяние, усталость и снова боль. Но эту же пронзительную боль, эту же пронзительную безнадежность, о которых так ярко рассказывает Евангелие от Иоанна, я ощущаю всякий раз у гроба ребенка… Ощущаю и с болью, сквозь слезы и отчаяние, верю — Ты воистину воскрес, мой Господь.

Пока писался этот очерк, умерла Клара, затем Валентина Ивановна, последним умер Андрюша — еще три гроба. Один мальчик признался мне на днях, что не верит в загробную жизнь и поэтому боится, что он плохой христианин. Я возразил ему на это, что трудности с восприятием того, что касается жизни за гробом, свидетельствуют как раз об обратном — о честности его веры.

И вот почему. Один, причем не очень молодой, священник как-то сказал мне, что ему очень трудно судить о смерти и учить своих прихожан не бояться ее, поскольку он сам никого из людей по-настоящему близких никогда не терял. Честно. Очень честно. И очень верно. Мне всегда страшно смотреть на вчерашнего семинариста, который важно и мягко, но чуть-чуть свысока втолковывает матери, потерявшей ребенка, что на самом деле это хорошо, что Бог так благословил, и поэтому слишком уж убиваться не надо.

«Бог не есть Бог мертвых, но живых. Ибо у Него все живы»,- да, об этом говорит нам Христос в своем Евангелии (Лк 20,38). Но для того, чтобы эта весть вошла в сердце, каждому из нас необходим личный опыт бед, горя и потерь, опыт, ввергающий нас в бездну настоящего отчаяния, тоски и слез, нужны не дни или недели, а годы пронзительной боли. Эта весть входит в наше сердце — только без наркоза и только через собственные потери. Как школьный урок ее не усвоишь. Смею утверждать: тот, кто думает, что верит, не пережив этого опыта боли, ошибается. Это еще не вера, это прикосновение к вере других, кому бы нам хотелось подражать в жизни. И более: тот, кто утверждает, что верит в бессмертие и ссылается при этом на соответствующую страницу катехизиса, вообще верит не в Бога, а в идола, имя которому — его собственный эгоизм.

Вера в то, что у Бога все живы, дается нам, только если мы делаем все возможное для спасения жизни тех, кто нас окружает, только если мы не прикрываем этою верой в чисто эгоистических целях, чтобы не слишком огорчаться, чтобы сражаться за чью-то жизнь или просто чтобы не было больно.

Но откуда все-таки в мире зло? Почему болеют и умирают дети? Попробую высказать одну догадку. Бог вручил нам мир («Вот я дал вам» — Быт 1,29). Мы сами все вместе, испоганив его, виноваты если не во всех, то в очень многих бедах. Если говорить о войне, то наша вина здесь видна всегда, о болезнях — она видна не всегда, но часто (экология, отравленная среда и т.п.). Мир в библейском смысле этого слова, мир, который лежит во зле, т.е. общество или мы все вместе, вот кто виноват.

В наших храмах среди святых икон довольно заметное место занимает «Нисхождение во ад» — Иисус на этой иконе изображен спускающимся куда-то в глубины земли, а вместе с тем и в глубины человеческого горя, отчаяния и безнадежности. В Новом Завете об этом событии вообще не говорится, только в Апостольском символе веры есть об это два слова — descendit ad inferos («спустился во ад»), и довольно много в наших церковных песнопениях.

Иисус не только страдает сам, но и спускается во ад, чтобы там разделить боль других. Он всегда зовет нас с собою, говоря нам: «По мне гряди». Часто мы стараемся, действительно, идти вслед за ним. Но тут…

Тут мы стараемся не видеть чужой боли, зажмуриваем глаза, затыкаем уши. В советское время мы прятали инвалидов в резервациях (как, например, на Валааме), чтобы никто их не видел, как бы жалея психику своих соотечественников. Морги в больницах часто прятали на заднем дворе, чтобы никто никогда не догадался, что здесь иногда умирают. И проч., и проч. Мы и теперь, если считаем себя неверующими, пытаемся играть со смертью в «кошки-мышки», делать вид, будто ее нет, как учил Эпикур, отгораживаться от нее и т.д. Иными словами, чтобы не бояться смерти, используем что-то вроде анальгетика.

Если же мы считаем себя верующими, то поступаем не лучше: говорим, что она не страшна, что на то воля Божия, что не надо горевать по усопшему, потому что тем самым мы ропщем на Бога и проч. Так или иначе, но подобно неверующим также отгораживаемся от боли, заслоняем себя от нее инстинктивно, словно от удара занесенной над нами руки, то есть тоже используем если не наркотик, то во всяком случае анальгетик.

Это для себя. А для других мы поступаем еще хуже. Человеку, которому больно, пытаемся внушить, что это ему только кажется, причем кажется, ибо он Бога не любит и т.д. и т.п. А в результате человека, которому плохо, тяжело и больно, мы оставляем наедине с его болью, бросаем одного на самом трудном месте жизненной дороги.

А надо бы просто спуститься с ним вместе в ад вслед за Иисусом — почувствовать боль того, кто рядом, во всей ее полноте, неприкрытости и подлинности, разделить ее, пережить ее вместе.

Когда у моей восьмидесятилетней родственницы умерла сестра, с которой они вместе в одной комнате прожили всю жизнь, примерно через год она мне сказала: «Спасибо вам, что вы меня не утешали, а просто все время были рядом». Думаю, что в этом и заключается христианство, чтобы быть рядом, вместе, ибо утешать можно человека, который потерял деньги или посадил жирное пятно на новый костюм, или сломал ногу. Утешать — это значит показывать, что то, что с кем-то случилось, не такая уж большая беда. К смерти близкого такое утешение отношения не имеет. Здесь оно больше чем безнравственно.

Читать еще:  Наука и библейский рассказ о сотворении мира спорят друг с другом?

Мы — люди Страстной Субботы. Иисус уже снят с креста. Он уже, наверное, воскрес, ибо об этом повествует прочитанное во время обедни Евангелие, но никто еще не знает об этом. Ангел еще не сказал: «Его здесь нет. Он воскрес», об этом не знает никто, пока это только чувствуется, и только теми, кто не разучился чувствовать…

Православная Жизнь

Как научиться понимать страдания. О формуле страданий – Артем Перлик. Продолжение.

Святой Григорий Богослов: «Смысл всякого страдания, всякого бедствия в том, чтобы человек через покаяние и исправление соединился с Богом».

Соединение с Богом дарует душе блаженство, которое не может отнять никакая скорбь.

Другой важный момент – страдания праведников и младенцев. Зачем это нужно?

На вопрос о том, почему страдает добрый человек, отвечает один старец, которого я спросил об этом. Он говорит, что добрый, пройдя через страдания, становится ещё добрее, и светлее, и праведнее.

Один из подвижников поучает: перейдя из временной жизни в вечность, мы будем больше всего благодарны за страдания, а апостол Павел пишет: «…вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него». Почему так? Потому что у настоящей любви есть два признака: желание всегда быть с любимым и желание пострадать, пожертвовать собой для любимого.

Удивительное дело, но то, что обычному человеку представляется страданием, совсем не таким кажется любящему. Пример: роды причиняют маме боль, но она не помнит скорби от радости, ибо родился человек в мир. А воспитание, ухаживание за ребёнком – разве это не больно? Но для мамы это не больно, потому что она смотрит любовью.

Вот пример: у православной мамы двое детей. Один из них психически болен, а другой здоров. Больной постоянно причащается, исповедуется и молится. А здоровый – бездельник и хулиган. Кто из них более здоров для Бога?

И ещё история. В дом престарелых неблагодарный сын привёз свою маму – Евфросинию. Она очень страдала и стала ходить в находящийся рядом храм. Но квартира, хозяином которой стал её сын, не принесла ему счастья. Он спился, был изгнан из жилища и умер под забором. Единственным человеком, молящимся о нём, была мама. И посмотрите, как премудро Бог всё устроил – и Евфросинию привёл в Церковь, и, быть может, спасёт и сына за молитвы мамы.

Многие современные подвижницы пришли в Церковь именно через страдания: их били мужья, болели дети. Они стали жить чисто и свято. И сейчас, оглядываясь на свою прожитую жизнь, говорят, что рады тому, что Бог попустил им прежнюю боль. Допустим, одну женщину муж-садист с ребёнком на руках выгнал из дома, но сейчас одно имя её вселяет надежду. Она возвысилась над страданием и пришла не только к принятию Бога, но и к преображению.

Поэтому святой Василий Великий говорит, что Господь не столько избавляет праведников от неприятностей, сколько делает выше всего приключающегося. Великое дело, когда через страдания ты пришёл к свету и этот свет навсегда остаётся с тобой.

Авва Дорофей поучает: «Всё, что с нами бывает, принимать без смущения, со смиренномудрием и надеждой на Бога, веруя, что всё, что ни делает с нами Бог, Он делает по благости Своей, любя нас, и делает хорошо, и что это не может быть иначе хорошо, как только таким образом».

А святой Иоанн Кассиан Римлянин говорит, что Господь может исправить человека через страдания. Но есть на земле и такие люди, которых боль только озлобила бы, а не преобразила. И добрый Господь, не желая их мучить, дарует им земное счастье без страданий. Они грешат и не бывают наказуемы в этой жизни. Иоанн Кассиан называет таких людей несчастнейшими, ведь Сам Бог не видит возможности исцелить их душу через страдания.

Второй повод для страдания таков: бывает, что добрый человек без страдания сбился бы с пути, не смог бы возрастать в добре. Люди этого не видят, а Бог видит.

Страдание связано с любовью ещё и как сострадание. Клайв Льюис пишет: «Нельзя пойти к несчастной матери и утешать её, когда ты сам не страдаешь». Нельзя утешить другого, если тебе за него не больно. Это знают мамы и святые. Когда к старцу Гавриилу Стародубу приходили за утешением, он начинал любить человека всем своим естеством, и в этом было высшее утешение. Так он учил и других: если хочешь кого-то утешить, полюби его по-настоящему – и тогда чужая боль становится твоей, а другой обретает вместо скорби радость.

Одна девушка, духовная дочь Нектария Оптинского, спросила, правда ли, что он берёт чужую боль на себя? И святой ответил, что это правда, ведь иначе нельзя утешить человека.

В любящем самое главное то, что он есть.
К батюшке Серафиму Саровскому приходили прежде всего потому, что он есть и он любит. Это было выше всех наставлений. Его слова, обращённые к каждому: «Радость моя!» – лучшее свидетельство его сердца.

Однажды один монах спросил батюшку Серафима о рае, и святой ответил, что Господь брал его в рай и показывал райские обители. Лицо Серафима, когда он говорил о рае, просветилось небесным светом, и он сказал: «Если б Вы только знали, какая радость, какая сладость ожидает нас на небе, то согласились бы жить в келье, по горло наполненной червями, и согласились бы, чтобы эти черви всю земную жизнь Вашу Вас ели, только чтоб не лишиться той радости на небеси».

Из этих слов вытекает ещё и то, что часто человеку тяжелы страдания из-за маловерия, а когда укрепляется вера, тогда и на страдания смотришь по-другому, как на Божий дар.

Страдания тяжелы, пока их не примешь как исходящие от Бога лично для тебя.

Страдания младенцев тоже связаны с любовью, ведь дети и родители – одно целое, Бог попускает что-то потерпеть младенцу ради очищения его родителей.

Епископ Митрофан Никитин говорил, что евангельский расслабленный страдал 38 лет – и не напрасно. Он встретил Христа. И Иов встретил Бога после страданий.

Человек как бы делает шаг в пустоту, шаг в смерть ради Бога, он надеется, но особой надеждой (которую в этот момент утверждает глубина сердца – что с Богом не бывает плохих концов). И так он шагает в смерть, в мучение, в боль – а там, оказывается, Воскресение. Потому что иначе не может быть. Потому что «Господь есть Любовь, а Любовь не может попустить зла любимому» (игумен Никон Воробьёв).

Он никогда не попускает и не попустит зла тем, кого любит.
«Виденью противопоставим веру, ночи, оканчивающейся в слезах, – рассвет утешения» (батюшка Иоанн Крестьянкин).

«Всякое страдание благо ради незаменимого Господа» (святой Иустин Сербский), а потом всегда наступает утешение и становится ясно, что даже в минуты кажущейся смерти и мучения Он «каждую секунду ласкает любовью сердца всех людей на земле» (старец Паисий Афонский). Потому что где Бог, там не может быть плохого, а Он – со всеми и всех Ему жалко. «А если кому-то кого-то жалко, – говорит святой Силуан Афонский, – значит, всё будет хорошо».

И ещё, самое важное и утешительное для нас. Наша вера – вера радости. Христос говорит апостолам: «Радуйтесь». И эта радость внутренняя, не связанная ни с какими внешними обстоятельствами.

Клайв Льюис пишет: «Вся злоба, вся зависть, все одиночество, вся похоть – ничто перед единым мигом райской радости. Зло даже злом не может быть в той полноте, в какой добро есть добро».

И Бог, по слову святого Серафима Саровского, не хочет, чтоб мы жили в одних только страданиях, Он желает нам радости и посылает нам утешение, которое безмерно выше любого страдания – Он посылает нам множество христиан, которые нас любят по-настоящему.

Христос утешает. Когда Он говорит ученикам: «В мире будете иметь скорбь» – то тут же добавляет в утешение: «Но мужайтесь: Я победил мир». То есть Господь не хочет, чтобы мы мучились и огорчались. Страдания нужны нам, но одновременно Бог не желает, чтобы мы страдали.

То, что Христос утешает, означает, что и ученики Его тоже должны утешать и нести ношу другого.

Святой Григорий Богослов: «Здоровый и богатый пусть утешит больного и бедного; кто не упал – упавшего и разбившегося; весёлый – унывающего, наслаждающийся счастьем – утомлённого несчастиями. Воздай что-нибудь Богу в благодарность за то, что ты – один из тех, кто может оказывать благодеяния, а не из тех, кто нуждается в благодеянии, что не ты смотришь в чужие руки, а другие – в твои. Будь для несчастного богом, подражая милосердию Божию. Если и ничего не имеешь, поплачь вместе со страждущим: великое лекарство для него – милость, исходящая из твоего сердца и искренним состраданием намного облегчающая горе».

А если мы сами страдаем? И тогда надо помогать другим. Когда умерла жена святого Алексея Мечева, он очень страдал, и святой Иоанн Кронштадтский сказал ему разделять горе других людей, утешать их. Святой Алексей так и сделал, и жизнь его преобразилась – он вырос в святого старца. Соучастие в боли другого. Боль другого – моя. Только настоящей любовью можно утешить по-настоящему.

Старец Софроний Сахаров обобщает тему страданий, связывая их с благодатью: «Христианин никогда не сможет достигнуть ни любви к Богу, ни истинной любви к человеку, если не переживёт весьма многих и тяжких скорбей. Благодать приходит только в душу, которая исстрадалась».

И он же говорит: «Полнота истощания предваряет полноту совершенства».

Старец Иоанн Миронов рассуждает о страдании в том же ключе благодати и последующего утешения. Бог постоянно присутствует в нашей скорби, как мать, которая делает нужный укол смертельно больному ребёнку: «Нет такой скорби, в которую Господь не вливает хотя бы малую долю утешения. Он не сразу отнимает боль от нашего сердца – она нужна и полезна нам, но Он облегчает ее своим присутствием. Будем только стараться ловить эти светлые лучи, проникающие к нам.

В любви матери, столь естественной и знакомой каждому из нас, Господь олицетворяет для нас любовь Свою ко всякому человеку. Какая любящая мать не принуждает себя иногда огорчать своего ребенка, подвергая его наказанию или лишая удовольствия, когда она знает, что такое лишение должно послужить ему на пользу. Ребенок плачет, его маленькое горе кажется ему несправедливым, невыносимым, и сердце матери болит при виде этого горя, но имеет в виду благо ребенка, которое для нее дороже всего на свете. Как часто в нашем горе мы бываем похожи на безрассудных детей. Мы плачем безутешно, нам кажется, что посланное нам страшное испытание могло бы миновать нас, что оно выше наших сил, и мы не осознаем того высшего блага, которое мы приобретаем для вечности. Наверное, любящий Господь в Своем бесконечном милосердии жалеет нас не меньше, чем самая нежная мать. Несомненно, и для нас – придет час, когда печаль наша обратится в радость. Мы поймем тогда, что временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славой, которая откроется в нас».

В страдании Божий человек обретает три истины. Он чувствует, что:

1. его страдание не напрасно, а имеет онтологическую, вселенскую важность, как и вся его жизнь;
2. страдание, очистив его, введёт его в свет;
3. свет не только будет потом, но и сейчас уже с ним, потому что Христос реально присутствует в глубине его страданий.
Человек испытывает острую муку, но одновременно эта острая мука становится острой радостью.

Все лучшие люди земли страдали, и все в конце концов увидели опыт страданий как небесный дар.

Бог меньшей болью защищает нас от большей боли, которая могла бы прийти к нам в будущем, если бы не было у нас меньшей боли.

Поэтому святой Иустин Сербский говорит: «Всякое страдание благо ради незаменимого Господа».

А святой Силуан Афонский каждого страдающего уверял: «Господь тебя неизреченно любит».

Доверие Богу и в страдании есть подвиг для человека. Человек, конечно же, желает избавления от страданий, и Бог даёт ему для этого средство – любовь тех, кем он любим. По мысли святого Серафима Саровского, Благой Бог не хочет, чтобы мы жили в одних только скорбях, и посылает нам тех, кто своей любовью и жалостью принимает нашу боль на себя, исполняя этим заповедь «Друг друга тяготы носите, и так исполните закон Христов».

В Ветхом Завете есть такие слова Господа: «Утешайте, утешайте народ Мой». Сам Бог хочет, чтобы мы были утешены и Им, и друг другом. Когда мы утешаем друг друга по любви, в этот момент Сам Бог нами утешает другого несчастного человека, потому что Он хочет, чтобы всем было и светло и хорошо.

Авва Дорофей говорит, что «Бог настолько благ, что Он хочет, чтобы мы не хотели ничего из того, что Он попускает». То есть когда с кем-то случилось несчастье, мы не должны говорить, что такова Божья воля, чтобы он страдал, но обязаны всё сделать для того, чтобы тому человеку снова стало хорошо. Делая это, мы можем быть уверены, что и Бог хочет света, и радости, и мира для того страдальца, которому мы помогаем.

В завершение приведём слова Христа, которые Он сказал однажды Иосифу Исихасту: «И поверь тому, – писал афонский старец Иосиф Исихаст, – что я тебе скажу. Однажды из-за следующих одно за другим ужасных искушений возобладали во мне печаль и уныние. И судился я с Богом, что это несправедливо, что Он предаёт меня в столь многие искушения, не сдерживая их хоть немного, чтобы я хотя бы перевёл дыхание. И в этой горечи услышал я голос внутри себя, очень сладкий и очень чистый, с глубочайшим состраданием:

Почему Всевышний посылает нам испытания?

Часто проблема, кажущаяся нам неимоверно сложной в результате ее разрешения открывает нам новую перспективу: хорошую работу, боле благоприятные условия жизни. Преодолевая трудности, мы получаем возможность изменить ситуацию к лучшему, а сама проблема превращается в своеобразный указатель, направляющий нас в нужную сторону.

«Так радуйтесь этому, даже если теперь и приходится, совсем ненадолго, погоревать от разных испытаний. Ведь и золото испытывают огнем, хотя огонь может его и разрушить, а ваша вера драгоценнее золота, и истинность ее должна быть испытана и доказана, чтобы получить похвалу, славу и честь в День, когда явит себя Иисус Христос» Петра 1:6-7

  • Всевышний испытывает нас, посылая трудности

Наш мир далек от совершенства и нашей целью в нем является вовсе не лишенное забот существование. Посылая нам испытания, Господь дает нам возможность стать сильнее. Не познав трудностей, человек не сможет в полной мере оценить дарованные ему блага.

  • Бог посылает нам трудности, дабы уберечь от совершения ошибок

Зачастую самыми памятными и приносящими пользу являются уроки, извлекаемые нами из испытаний, неудач и боли. Нам дано видеть только саму проблему и испытывать чувства с нею связанные. Господь же видит большее и лучше знает, что именно является для человека лучшим. Посылая нам очередное испытание, Бог не дает нам совершить ошибки, давая возможность обрести бесценный опыт.

«Господь не допустит испытаний, которые были бы вам не по силам, и к тому же во всяком испытании Он даст и выход из него, и силы для его преодоления» (1 Коринфянам 10:13)

Заставляя нас пройти через трудности, Господь открывает нам и пути выхода из сложной ситуации.

Фото: Pixabay.com

  • Посылаемые Господом трудности защищают нас

Порой трудности могут обернуться истинным благом, не дав свершиться опасным для человека событиям. Нередко, чтобы спасти человека от несчастья, Бог посылает ему меньшие невзгоды. Поэтому столкнувшись с проблемой, задумайтесь. Возможно, Господь, таким образом, оградил вас от большей беды. Принятие испытания, преодоление трудностей принесет вам награду и сделает ближе к Богу.

  • Трудности, посланные Богом, делают нас лучше
Читать еще:  Четыре вопроса - четыре ответа. Диалог отца Сергия Круглова с детьми

Как и наш мир, мы тоже несовершенны. Но являясь творением Господа, человек должен стараться стать лучше. Именно различные трудности, встречаемые нами на жизненном пути, заставляют нас оценить добро и воспитывают в нас лучшие качества. Господь желает видеть человека совершенным и испытывает его трудностями. В итоге, каждая последующая проблема закаляет нас, делает более выносливыми, дает опыт и мудрость.

«Братья мои, когда на вашу долю выпадают различные испытания, считайте это великой радостью. Ведь вы знаете, что испытания, которым подвергается ваша вера, вырабатывают у вас стойкость. А стойкость должна привести к достижению цели, к тому, чтобы вы стали зрелыми и совершенными и чтобы не было у вас никаких недостатков… Счастлив человек, который стойко переносит испытания, потому что он, выдержав их, получит венок жизни, обещанный Богом тем, кто Его любит» (Иакова 1:2-4, 12).

Почему Бог позволяет страдания в мире?

Однажды к святому Иоанну, Затворнику Сезеновскому мать привела сына, больного шизофренией и эпилепсией. Она горько жаловалась на свою судьбу. Иоанн Затворник обнял, поцеловал ее сына, а ей сказал: «Он мученик, он будет спасен, и ты спасешься ради него».

Дети, рождающиеся больными – жертвы за общечеловеческие грехи; на них особая милость Божия. Они не пасынки Божии, а невинные страдальцы, которые будут стократно награждены за свои страдания в будущей жизни.

Архимандрит Рафаил (Карелин).

Что такое страдание? Это всегда некоторое состояние неправильности. Если у человека что-то заболевает, то человек понимает, что надо это лечить. Боль душевная или физическая есть сигнал о необходимости лечения. Нарушение заповеди послушания Богу в раю, отказ от Бога, стал отказом от жизни и шагом в сторону смерти. Поэтому закономерно появились и страдания. Любой человек понимает, что болезнь и сопровождающие ее боли есть симптом смерти – если не лечиться, то болезнь окончится летальным исходом. Почему сказано было, что мужчина будет зарабатывать хлеб в поте лица своего, а жена будет рожать в муках? Не надо понимать это как жестокое наказание за непослушание. У нормального порядочного атеиста, не знающего догматики, просто волосы дыбом встают. Мне неоднократно приходилось слышать, как атеисты говорят: «И вы этого Бога любите? Который за малейшее непослушание осуждает на мучения и смерть? Вы хотите жить с Ним в раю?!» А решается проблема очень просто. Это не наказание, а, скорее, констатация факта, потому что человек сам избрал этот путь, он сам отошел от жизни, поэтому и сам покинул рай. А Бог, как врач, констатирует этот факт.

Представим себе ситуацию: два друга сидят в ресторане: один водочку заказал, шашлычок, а другой – манную кашу.

– Ты что так? – спрашивает первый.

– Да знаешь, врач не разрешает, — отвечает второй.

– Мой врач тоже мне не разрешал. Но я вот ему тысячу долларов дал, он и разрешил.

Этот абсурдный диалог показывает, что врач существует не для того, чтобы разрешить или запретить пить водку больному человеку, а для того, чтобы поставить правильный диагноз и вылечить, а для этого сам больной должен ограничить себя в некоторых продуктах. Так и Бог констатирует состояние человека: «Извини, но ты смертельно болен, и твоя жизнь будет полна страданий». Это не наказание, это констатация факта.

Страдание в мире и от прачеловека и от каждого из нас, ведь мы совершаем грех каждую минуту и каждую секунду, и живем в смерти и в страдании. Но если мы верим во Христа, то мы понимаем, что это путь, ведущий к истинной жизни, потому что Спаситель сказал, что «Я есть путь и истина и жизнь». И когда мы выбираем этот путь, ведущий к жизни, то тогда мы обретаем то самое первозданное состояние.

Как тогда можно объяснить, что более праведные люди зачастую живут в страданиях, тогда как злодеи и грешники блаженствуют?

Христос нам сказал, что путь в Царствие Небесное — это узкий путь, то есть уже сам по себе этот путь подразумевает некоторые страдания. Почему же такой сложный путь, почему надо входить узкими вратами? Дело в том, что страдание — это необходимый спутник любого труда. Томас Эдисон как-то сказал, что гений — это 1% таланта и 99% пота. Если мы хотим чего-то добиться, то мы должны прилагать усилия, и поэтому сказано, что Царство Небесное силою берется. Но надо также понимать, что есть страдание во имя добра, во имя любви к Богу и к ближнему, а есть бессмысленное страдание. Если я палец себе дверью прищемлю специально, то ни к Богу, ни к раю я ближе не стану.

Вообще же страдание — это мерило того, правильно ли мы живем. Если у нас нет страданий, то мы должны задуматься: что-то, наверное, не так. А когда есть страдания, то мы понимаем, что мы на правильном пути. Именно поэтому мы часто слышим, что Бог посылает испытания действительно тем, кто любит Его, хотя по нашей слабости мы, естественно, не хотим этого.

Приведу такое сравнение: есть два спортсмена, один талантливый, другой не очень. Что скажет тренер более талантливому спортсмену? Естественно, заставит тренироваться по нескольку раз в день, будет постоянно к нему придираться, требовать лучших результатов. А другому может сказать: часок попрыгай, побегай, поплавай и можешь идти домой. Первому он дает страдание, и тот мог бы обидеться, но он понимает, что это сейчас ему тяжело, а потом он олимпийским чемпионом станет. А второй в лучшем случае здоровье поправит. Человеку сначала приходится себя заставлять, а потом вдруг от того же самого начинает получать удовольствие. Но это только в том случае, если ты идешь в правильном направлении.

Сложно все же для человеческой психики принять, что больше страданий попускается Богом для любящих Его.

Важно понять, что Бог для нашего спасения и блага использует наши же ошибки. Бог не творит зло, чтобы использовать его как некоторый инструмент во спасение. Такое понимание было бы разновидностью манихейства. Но Бог использует наши же собственные ошибки для нашей же пользы. Именно в этом плане можно говорить, что страдание есть путь к спасению. Бог не столь бессердечен. Он Сам стал человеком и Сам пострадал, не только телесно, но и душевно, ведь его предали и ученики, и весь богоизбранный народ. Он испытал все страдания, которые только можно представить себе, — и телесные и душевные. Поэтому Бог — не отстраненное существо, равнодушно смотрящее, как Его тварь страдает.

Часто в классической русской литературе можно прочитать, что страдание облагораживает человека, а человек, который живет без страданий, в неге и роскоши, портится. Как сказал апостол Павел «Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать». И что поразительно, современный писатель Варлам Шаламов, который 25 лет провел в колымских лагерях, фактически повторил слова апостола Павла. Он вывел из лагерей опыт, что в нечеловеческих условиях хорошие люди становятся лучше, а плохие хуже. Чем больше в лагерях греха, тем больше в них добра человеческого. В этом смысле страдания облагораживают человека.

Есть люди, которые умеют преодолеть себя, умеют встать над своими невзгодами и победить свою собственную природу, свой собственный недуг. И мы таких людей уважаем, любим и преклоняемся перед ними. Или люди, которые побеждают недуг других людей, испытывая к ним сострадание. Само слово «со-страдание» означает совместное страдание. Кто-то страдает, а у меня все хорошо, я здоров, но я ему сострадаю.

У великого поэта А.С. Пушкина есть такая фраза: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Зачем, казалось бы, это – жить, чтобы страдать? Мазохизм какой-то. Но нет. Нет страдания — нет жизни. Потому что жизнь — это борьба, совершенствование, движение вперед, а оно всегда сопровождается некоторым усилием. Путь к Царствию Небесному — это путь ввысь. Чтобы взобраться на гору, надо приложить огромные усилия, а вот чтобы упасть с горы, усилий не надо никаких. Падать всегда приятно, особенно если не знать, что тебя ждет внизу.

Недавно прочитал интервью с американским рок певцом, который критикует западную цивилизацию за то, что она создала культ бессмертия. То есть человек живет так, как будто его не ожидает смерть, человек живет для наслаждений. А чтобы наслаждения были абсолютными, надо представить, что они вечные и что никакой расплаты за них не будет. Поэтому не принято ни в литературе, ни в фильмах, особенно в Голливуде, говорить о смерти как о каком-то страдании. Не принято говорить о смерти как о метафизической страшной проблеме, о которой надо всегда думать. Наша цивилизация — это цивилизация, в которой страдания стремятся убрать.

Очень часто считается, что Бог посылает нам страдания в наказание за какие-то наши грехи.

Даже апостолы так думали и в парадоксальной форме задали Христу вопрос о человеке, слепом от рождения: «…кто согрешил, он или родители его, что родился слепым?» Как мог согрешить тот, кто еще не родился? «Иисус отвечал: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии». Так что страдания имеют некую иную причину, а не есть просто наказание за грех. В Библии есть книга, которая полностью посвящена проблеме страданий. Это книга Иова. Праведный Иов, как мы помним, не соглашается с тем, что он страдает за какой-то свой грех. Но друзья ему постоянно говорят: «Ты страдаешь, значит ты согрешил». Иов же говорит: «Пусть Бог мне ответит, за что я страдаю. Я чист перед Богом». И Бог ему открывается и говорит: «Перепояшься как муж», — то есть приготовься к поединку, если ты считаешь себя равным Мне. И дальше Иову в этом поединке Бог задает несколько вопросов, суть которых сводится к одному: «Ты говоришь, что в мире многое плохо. Но ты можешь создать хотя бы такой же мир? Не лучше, хотя бы такой же?» — «Нет», — отвечает Иов. — «Но если нет, то о чем ты тогда говоришь?» Есть такая фраза: критиковать легко, сделай лучше. Мы все видим сучок в чужом глазу, не замечая бревна в своем. Так и здесь, если Иов говорит, что мир плох, то, значит, он знает, как сделать его лучше, а если не знает и тем более не может, то должен жить в том, который создал Бог. И когда Иов понимает и соглашается, принимает мир таким, каков он есть, то есть понимает, что критерий добра и зла в мире не он, Иов, а Бог. И тогда все возвращается в прежнее состояние. Именно в этом состояло грехопадение, когда Адам сказал: «Я — критерий добра и зла». Именно в этом состояло прощение Иова, когда он сказал: «Да, не я, Иов, критерий, а Бог». Поэтому зло и страдание в мире есть необходимое следствие настоящего мира, испорченного первородным грехом. И мы должны принимать мир таким, каков он есть, благодаря Бога за всё, что Он сотворил и сделал для нашего спасения.

Лега Виктор Петрович

Помню, когда я был молодым, я задал вопрос монаху, который был старше: «Почему жизнь такая трудная?». Он ответил: «Жизнь не трудная. Ты трудный. Жизнь это мир. Жизнь — это Евангелие. Но ты не живешь по-евангельски, и это — причина твоих проблем.

СХИАРХИМАНДРИТ ИОАКИМ ПАРР

Почему Бог допустил что страдают и умирают дети?

Почему страдают и умирают дети?

Видели ли вы, как дочь Билли Грэма участвовала в ток-шоу, посвященном событиям 11 сентября?

На вопрос ведущей Джейн Клэйсон:
«Как Бог мог позволить такому случиться?» Анна Грэм дала очень глубокий и проницательный ответ.

«Я верю, что Бог так же, как и мы, глубоко скорбит о том, что произошло. Но ведь мы годами выгоняли Бога из наших школ, из нашего правительства, из нашей жизни. И я думаю, что Бог, будучи джентльменом, просто отступил. Можем ли мы ожидать от Бога благословения и защиты, если мы при этом требуем, чтобы Он нас оставил?»

Давайте вспомним… По-моему, все началось, когда Мэдлин Мюррэй О’Хара (она была убита, ее тело было найдено недавно)
заявила, что в школе не место молитве, и мы сказали: «Хорошо».

Потом кто-то сказал, что лучше бы в школе не читать Библию (Библию, в которой сказано: «Не убивай», «Не кради» и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя»!).
И мы сказали «Хорошо».

Затем доктор Бенжамин Спок сказал, что нам не следует применять телесные наказания к нашим детям, когда они плохо себя ведут,
потому что этим мы повредим их маленьким личностям — мы можем испортить их чувство собственного достоинства (сын доктора Спока покончил жизнь самоубийством).
И мы сказали: «Он — специалист и знает, о чем говорит». И так мы сказали: «Хорошо».

Потом кто-то сказал, что учителям и директорам нельзя наказывать наших детей. А администрации школ строго-настрого запретили
своим преподавателям даже касаться провинившихся учеников, потому что им не нужна плохая реклама и уж тем более они
не хотят отвечать за это перед судом (есть большая разница между наказанием и прикосновением, поркой, унижением, битьем и т.д.).
И мы сказали: «Хорошо».

Затем кто-то сказал: «Давайте разрешим нашим дочерям делать аборты, если они этого хотят. Им даже не придется рассказывать родителям».
И мы сказали: «Хорошо». Тогда какой-то мудрый член школьного совета сказал: «Мальчишки всегда будут мальчишками и всегда будут этим заниматься.
Так что давайте дадим нашим сыновьям столько презервативов, сколько они хотят, чтобы они могли развлекаться, как им угодно.
А нам не придется рассказывать их родителям, что они получили их в школе». И мы сказали: «Хорошо».

Потом кто-то из нами же выбранной верховной власти сказал, что неважно, что у нас в частной жизни, если мы хорошо делаем свою работу.
И, соглашаясь с этим, мы сказали, что нам неважно, кто (включая президента) чем в частной жизни занимается, если у нас есть работа и с экономикой все в порядке.

Тогда кто-то сказал: «Давайте печатать журналы с изображением обнаженных женщин и будем называть это здоровой практической
высокой оценкой красоты женского тела». И мы сказали: «Хорошо». Тогда некоторые пошли с этой высокой оценкой еще дальше
и начали публиковать фотографии обнаженных детей, а затем и еще дальше, поместив их в Интернет. И мы сказали: «Хорошо, у них есть свобода слова».

Затем индустрия развлечений сказала: «Давайте делать фильмы и телепрограммы, пропагандирующие насилие, богохульство и запрещенный секс. И давайте записывать музыку, поощряющую употребление наркотиков, изнасилования, убийства, самоубийства и сатанизм».

И мы сказали: «Это всего лишь развлечение, негативного эффекта эта музыка не несет, всерьез ее никто не воспринимает, так что продолжайте в том же духе».

И теперь мы спрашиваем себя, почему у наших детей нет совести, почему они не могут отличить плохое от хорошего, почему они, не задумываясь, убивают незнакомцев, своих одноклассников и самих себя. Возможно, если мы всерьез и надолго задумаемся,
то мы сможем в этом разобраться. Я думаю, что здесь дело в том, что «что посеешь, то и пожнешь.

Один молодой человек написал: «Дорогой Господь, почему Ты не спас маленькую девочку, убитую прямо у себя в классе? Искренне Твой, беспокоящийся студент».
Вот ответ: «Дорогой беспокоящийся студент, Меня не пускают в школы. Искренне твой, Бог».

Смешно, как людям легко избавляться от Бога, а потом удивляться, почему мир превращается в ад. Смешно, когда мы верим тому, что говорят газеты, и сомневаемся в том, что говорит Библия. Смешно, когда все хотят попасть на небеса, при этом не веря, не думая, не говоря и не делая ничего из того, о чем говорит Библия.
Смешно, когда кто-то говорит «Я верю в Бога», но сам следует за сатаной, тоже, между прочим, «верящего» в Бога.
Смешно, когда нам так легко судить и так трудно быть судимыми другими. Смешно, когда глупые шутки распространяются со скоростью света, но люди дважды подумают, поделиться ли с друзьями статусом, в котором говорится о Боге. Смешно, когда все непристойное, грубое, похотливое и вульгарное
спокойно находится в Интернете, а в школе или на работе открытая дискуссия о Боге невозможна.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector