2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Константин Мацан: «Мне повезло жить в православной стране»

Константин Мацан: «Мне повезло жить в православной стране»

В просветительском центре Святителя Иоасафа Белгородского в Москве прошла творческая встреча с известным журналистом, музыкантом, автором и ведущим программ на телеканале СПАС и радио ВЕРА Константином Мацаном. У православных зрителей и слушателей Константина была возможность задать ему любой вопрос.

– Вы начинали работать в журнале «Фома», радио «Вера» много лет назад. Что изменилось с тех пор? Как вы тогда представляли православную журналистику и как сейчас?

– Мне всегда не нравился термин «православная журналистика». Получается аналогия: спортивная журналистика, экономическая, политическая. А есть еще православная. Чем больше я занимаюсь журналистикой, тем больше мне не нравится это словосочетание. Убеждаюсь, что мы не занимаемся православной журналистикой и не должны заниматься! Мы должны заниматься журналистикой, а православным может быть человек.

В начале встречи показали короткие ролики с моим участием 10-летней давности. Вот ведущая на радио «Вера» Тутта Ларсен спрашивает меня и моих друзей по музыкальному коллективу «Полный состав»: «А чтобы вы хотели донести до своих зрителей?». И я даю такой ответ, который мог дать только молодой наивный неофит – протянуть руку, конечно, показать веру в Бога, показать путь истинный. Сейчас мы споем и приведем к вере. Сейчас бы я так не ответил! Понимая, что не по Сеньке шапка. Но с другой стороны – в молодом неофитском горении есть какая-то правда, а со временем приходит некий цинизм, с которым надо бороться. Важно, чтобы молодой запал не проходил внутри. Нужно, чтобы мальчик, который хочет всем донести эту мысль, оставался внутри, а наружу выходило более профессиональное и сдержанное.

Да, православный журналист должен быть мудрым, его слова не должны расходиться с делом. Сейчас сказал это и вспомнил, как в программе «Не верю!» недавно один человек в дискуссии в ФБ написал, что творческий коллектив телеканала «Спас» берется за неподъемные для человека вопросы, вопросы, на которые нет ответа. Как оправдать зло, как совместить в голове, что есть благой Бог и злой мир – вопрос, который часто у неверующего возникает к верующему. Я бы ответил ему: если за такие вопросы не браться, то тогда и за все остальные тоже нет смысла браться. Пытаясь ответить на самый главный вопрос, самый большой и сложный, мы попутно ответим и на более простые.

– Знаем Вас как журналиста, работающего на радио, в журнале «Фома. Как произошло, что стали вести такие серьезные программы на телеканале?

– Произошло просто. Гендиректор программы «Спас» Борис Корчевников пригласил меня. Он стал собирать новую команду, позвонил мне. И я был не первым ведущим «Не верю!». Первый выпуск вышел с ведущей Натальей Москвитиной, второй – с другой ведущей, а третий выпуск решили попробовать со мной, так я и остался.

– В «Не верю!» приглашается человек (атеист), который из другой парадигмы, и на него не нападают, а с ним ведется дискуссия. Это очень приятно. Потому что дается возможность раскрыться человеку. Как вам удалось затащить на передачу таких людей, как Познер, например?

– Правильное слово здесь употребили – именно затаскиваем гостей. Этим занимаюсь не я, а продюсер по гостям. Это, как правило, хрупкие девушки, которые на своих плечах выносят титаническую работу: звонить, дозваниваться, уговаривать, упрашивать. Я бы так не смог, мне бы один раз отказали, и я бы бросил, наверное. Иногда приходится подолгу ждать, иногда гости спрашивают, о чем будут говорить, какие вопросы ожидать.

– В программе выступают священники – эрудированные, образованные которые основательно объясняют мировоззрение. Меняется ли точка зрения у оппонента?

– Момент любопытный. Кто-то думает, цель программы – обратить в свою веру, привести к православию атеиста. Это неправильно: если за всю жизнь этого не произошло, не удалось, то, наверное, слишком самонадеянно предполагать, что за время передачи, дискуссии это удастся. Но искра…

У нас был диалог: известный телеведущий Отар Кушанашвили и священник Павел Островский. И возник вопрос о справедливости Бога. Отец Павел сказал, что не надо ждать от Бога справедливости: если мы будем ждать справедливости, и будет справедливость от Бога, то мы все окажемся в аду. Мы должны ждать милости от Бога. Мы хотим, чтобы нас судили по милости, а не по справедливости. И Отар на это говорит: «По милости, а не по справедливости. Мне надо это обдумать». Мне показалось, что он искренне задумался. Это пример того, когда что-то человека задело.

На днях снимали программу, пришли два человека, и как мне рассказывал продюсер, в обычной жизни они бы друг другу руки не подали и не сели бы за один стол. А после программы они в гримерке обсуждали общие творческие планы, вопросы. С одной стороны, это забавно, а с другой – это едва ли не более ценный результат, чем сама программа! Люди разных мировоззрений и разных творческих взглядов, религиозно разных – и вдруг увидели друг в друге людей. «Человеку нужен человек», как говорил герой «Соляриса» А. Тарковского. И этот взгляд человека на человека состоялся.

«Я понял, что недостаточно просто быть деликатно вежливым с атеистом, его важно любить, хотеть его услышать, понять и не воспринимать как соперника»

– Всегда ли удается сохранить душевный мир во время передачи, все-таки дискуссии очень сложные?

– Я обычно не испытываю трудностей, чтобы сохранять мирный настрой, потому что человек неконфликтный. Может, поэтому, Господь и поставил меня в эту передачу. Но ни в коем случае не утверждаю, что кто-то другой не смог бы ее вести. А с другой стороны, недавно ехал на съемку и заметил, что волнуюсь. Включаю за рулем в машине акафист, слушаю молитвы. И тут вдруг пронзила мысль, почему я волнуюсь. Разобрался, в чем причина. Я не люблю атеиста, который придет на передачу. Воспринимаю его как «врага», пусть даже в кавычках, как человека, к которому надо испытывать неприятие, потому что он вроде как «из другого лагеря». И я подумал: а что если его полюбить заранее, сказать себе, что я хочу с ним поговорить, мне он интересен, важен? И волнение не то чтобы сразу прошло, оно переродилось во вдохновение. Я понял, что недостаточно просто быть деликатно вежливым с атеистом, его важно любить, хотеть его услышать и понять, не воспринимать как соперника. Я все время избегаю слова «оппонент». Не оппоненты, а собеседники. Меня спрашивают после передачи, кто сегодня победил. Я против такого понятия – «победил» – это не соревнования, не война. Любить и не считать врагом – это не значит соглашаться со всем, не задавать неудобных вопросов, не спорить, не возражать. Но есть разница, считать человека оппонентом или собеседником.

Я бы другой момент отметил. Как бы не стать слишком сильно на сторону священника. Иногда это хочется, иногда кажется, что надо его поддержать. Поэтому возникает вопрос, как выдержать нейтралитет. К сожалению, не всегда получается. Иногда ругают и справедливо ругают: единственный упрек или критика от атеистов, которые смотрят программу, в том, что мы не выдержали нейтральность. Получается не дискуссия один на один, а два против одного. Иногда это получается неосознанно, а иногда думаешь, что был супераккуратен, а со стороны это выглядит по-другому. Бывает, что это вопрос монтажа. А как-то на передаче был атеист – такой «напористый» по эмоциям, а священник наоборот – интеллигентный, очень спокойный, говорил начиная издалека. Нетерпеливый атеист привык к другому темпу, он все время перебивал, говорил-говорил. И я, чтобы сохранить диалог, вынужден был его перебивать. Иначе был бы монолог атеиста.

– Хотел бы поблагодарить издательский дом «Никея», который опубликовал книгу на основании передач «Не верю!». Читаю спокойно диалоги атеистов и священников…

– Письменный текст отличается от устного. Устный – всегда более эмоциональный, более поверхностный. А написанный, в свою очередь, воспринимается намного серьезнее, фундаментальнее. И поделюсь поразительным эффектом. Есть разные комментарии, отзывы на программы. И встречаются критические реакции на священников, причем со стороны верующих! Дескать, «надо было так ответить или так, вот меня бы позвали, я бы атеисту так ответил, что он бы сразу верующим стал». Я читаю текст (книгу «Не верю!») и понимаю: в тех программах, в которых, допустим, к апологету или священнику могли бы быть может и справедливые замечания, в тексте воспринимается, звучит по-другому. В тексте эта же мысль выглядит более убедительной, на своем месте, потому что уходит внешнее, эмоциональное, остается мысль, сухая, в хорошем смысле слова, очищенная. И когда две мысли сравниваешь (гость и апологет, священник) возникает другой эффект, и мне кажется, что побеждает верующий. Мысль верующего всегда логичная и целостная.

Читать еще:  "Зачем вы, христиане, придумали Пасху?!" — отвечаем на жесткий вопрос скептика

– Я сама выпускница МГИМО факультета журналистики, как и Вы, и мне интересно, почему именно в этот вуз поступили?

– Иногда я шучу, что поступил в МГИМО, потому что близко к дому. Выбирая вузы, выбрал МГИМО, потому что на факультет журналистики не нужно было сдавать математику, а языки учил, сочинения писал. Вот и поступил.

Еще с детства играл на разных музыкальных инструментах, окончил музыкальную школу по классу саксофона. И думал, что пойду в музыку. Чем еще можно заниматься, если все детство было этому посвящено? Шло взросление, возобладала логика того, что нужно искать «нормальную» профессию. В старших классах посмотрел и увидел, что любимые исполнители: «Машина времени», «ДДТ», «Наутилус Помпилиус» – никто не был профессиональным музыкантом. Были врачами, архитекторами… И я решил: пойду получу гуманитарное образование и буду заниматься музыкой как увлечением.

– Было что-то в вузе, что подвигло Вас на духовные поиски?

– Я пришел к вере всецело благодаря одному конкретному человеку – Владимиру Романовичу Легойде. Пришел на первую лекцию на первом курсе: первые 40 минут был агностиком, а вторые 40 минут – верующим. Это не шутка, не преувеличение. Поэтому я часто говорю, что встреча с Богом может произойти в разных формах, везде. Почему именно в вузе у меня это произошло? Наверное, моя психика, личность была настроена на такое философско-интеллектуальное погружение. Вера началась с такого философского откровения. И на лекции по культурологии, которую вел В. Легойда, это и произошло. И потом вся моя жизнь, и профессиональная в том числе, складывалась от этого импульса. Со второго курса стал в журнале «Фома» работать, а оттуда уже все ниточки тянутся – радио «Вера», телеканал «Спас».

Благодаря Легойде я пришел к вере. Конечно, потом были и другие учителя, и другие открытия. Но всё это было подготовлено встречей с ним. Я до сих пор очень хорошо помню, что он говорил, пересказываю для себя. Иногда всем нам невредно продумывать: почему я верю? И я мысленно возвращаюсь к тому первому курсу. Сначала я понял: самое существенное, что нас отличает от животного, – это религиозная потребность. Моя собака, хоть замечательная и умная, не задавала себе вопроса, зачем и почему живет. И мне сказали, что это вопрос религиозный, может быть, центральный вопрос религии. Меня перевернула фраза, процитированная В. Легойдой из А. Лосева: «Религия есть утверждение личности в Вечности». Две вещи важны: вечность есть, и хочу ли я в ней самореализоваться – конечно, да. Значит, я религиозен. Мне нужна религия, без этого я не смогу. И если во мне это находит справедливый отклик, я чувствую, что это про меня. И другой важный момент. Есть религия, есть Бог, это что-то большое, великое, самое главное, и как это соотнести со своей жизнью? Опять же помог на той же лекции В. Легойда, процитированные им слова апостола Павла галатам перевернули меня: «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос». Я понял, что повезло родиться и жить в православной стране, быть крещенным в пять лет, хотя религиозного воспитания не было в семье, но мне ничего не надо искать.

Деятельность, связанная с православием

Еще студентом МГИМО Константин увлекся религией. Любовь к православной вере будущему журналисту-международнику привили в вузе, на лекциях по культурологии. В 2006, учась в МГИМО, Мацан начал работать в религиозном журнале «Фома» в качестве внештатного корреспондента.

После окончания вуза, в 2009 Константин был зачислен в штат этого православного издания. В журнале «Фома» журналист проработал целых восемь лет, с 2006 по 2014. Молодому журналисту приходилось много писать на тему православия и общаться со священнослужителями.

В настоящее время Мацан является ведущим программы «Не верю!» на религиозном телеканале «Спас». Журналист еще ведет эфиры на радио «Вера». Константин в рамках радио и телепроектов общается с разными людьми, выслушивает их точку зрения на вопросы религии и веры. Гостями его программ могут быть и атеисты, которые не верят в Бога. Сам Мацан не стремится кого-либо переубеждать или обращать в православие. Константин считает себя журналистом, который верит в Бога и всегда с радостью выслушает точку зрения любого собеседника.

Частное мнение. Константин Мацан. Самый добрый

Святитель Тихон (Беллавин) патриархом Московским и всея Руси стал по жребию — именно так выбирали предстоятеля на Поместном соборе Русской Православной Церкви 1917-1918 годов в Москве. Двумя другими кандидатами на патриарший престол был выдающийся иерарх, будущий глава Русской Православной Церкви Заграницей митрополит Антоний (Храповицкий) и не менее уважаемый архиерей архиепископ Арсений (Стадницкий).

Итак — жребий. Исключительный момент. Старец Зосимовой пустыни иеромонах Алексий (Соловьев) — признанный духовный авторитет, человек святой жизни, ныне канонизированный — после молитвы перед Владимирской иконой Божьей Матери, специально принесенной из расстрелянного большевиками Успенского собора, вытянул жребий.

Если бы все это происходило сегодня, журналистам, чтобы написать свои горячие новости о выборах патриарха, пришлось бы лезть в «Google». Имя митрополита Московского и Коломенского Тихона было к тому моменту не на слуху. Церковные люди, само собой, его знали, но широко известен он не был, в отличие от того же архиепископа Антония (Храповицкого) — харизматичного лидера и яркого оратора. Патриарх Тихон был тихим. Родился в семье потомственного священника, учился в Санкт-Петербургской духовной академии, где еще студентом за кротость и рассудительность получил прозвища «архиерей» и «патриарх», последнее оказалось пророческим. В 1898 году как епископ служил в США. Там совершил миссионерскую экспедицию на Аляску, проплыл на байдарке примерно 11 000 километров, заезжая в самые глухие деревни и проповедуя Евангелие эскимосам. За время его служения в североамериканской епархии появилась семинария, монастырь и богослужебные книги на английском языке. Потом вернулся в Россию, последним местом служения перед патриаршеством была Москва, незадолго до Собора был возведен в сан митрополита. Вот, собственно, и все основное, что можно было бы найти по запросу «митрополит Тихон (Белавин)» сто лет назад. Но именно ему было суждено стать патриархом.

Почему? Вряд ли стоит пытаться объяснить Божий Промысел в жанре параграфа из учебника истории. Но современникам событий, должно быть, ответ на вопрос был отчасти ясен. После выборов патриарха в народе говорили, что из трех кандидатов архиепископ Антоний (Храповицкий) был самым умным, архиепископ Арсений (Стадницкий) — самым строгим, но патриархом стал митрополит Тихон — самый добрый.

Вероятно, только добрый пастырь и мог оказаться у руля Церкви в тот момент — в первые дни большевиков, в преддверии всех последующих событий. На фоне братоубийственной гражданской войны и массового голода нехватка добра оказалась буквально физически ощутимой. Стало остро необходимо, чтобы появился пастырь, который своим примером научит не отвечать злом на зло.

Патриарха Тихона большевики арестовывали и допрашивали. Держали в тюрьме. Пытались убить. Но достаточно посмотреть на его портрет в патриаршем куколе — и видно: это глаза человека неозлобившегося. Единственно возможной линией поведения в такой ситуации для него были те самые кротость и рассудительность, за которое он еще в студенчестве получил прозвище «патриарха».

Русская Православная Церковь Заграницей канонизировала его в 1981 году, Московский Патриархат — в 1989. Имя святителя Тихона открывает список тех, кто прославлен в Соборе Новомучеников и Исповедников Российских.

Смотрите наши программы на Youtube канале Радио ВЕРА.

Скачайте приложение для мобильного устройства и Радио ВЕРА будет всегда у вас под рукой, где бы вы ни были, дома или в дороге.

Семейное счастье

Личная жизнь телеведущего сложилась счастливо: вместе с женой он воспитывает двух детей — 6-летнего сына Михаила и 2-летнюю дочь Серафиму. Родные люди много значат для него:

«Мой духовник говорит, что любовь в семье можно разложить на три составляющих: радость, благодарность и жертвенность. Я для себя подчеркиваю, что «работают» они — только вместе, только взаимно поддерживая друг друга. А по одиночке — буксуют….».

Со своей будущей женой Еленой он познакомился давно, а 10 лет назад зародилась их дружная и любящая семья. Жена, по профессии также журналист, является автором программы «Вопросы Веры и Фомы» на Детском Радио; кроме этого, она — переводчик и сценарист. Став родителями впервые, супруги часто путешествовали и не боялись брать с собой сынишку. Когда родилась дочь, Константину и его жене пришлось переживать, так как малышка появилась на свет недоношенной и весила всего 2 кг. Она провела десять суток в реанимацию, а потом еще проходила второй этап выхаживания. Но все обошлось, и Серафима вскоре стала расти и развиваться на радость родителям.

Читать еще:  Почему Христос говорил о смирении, а сам разгонял менял в храме?

Супруги приветствуют активный отдых, поэтому зимой вся семья отправляется на лыжные курорты, а летом любит понежиться на пляже и искупаться в теплом море. Путешествия с двумя маленькими детьми для многих — дело не из легких, но вот Елена уже не новичок в этом деле. Часто в их семье все придерживаются веганского питания и даже блинчики на завтрак пекутся из полезных продуктов: цельнозерновой муки, яблочного пюре и кокосового молока.

Константин Мацан с женой Еленой. Фото https://vk.com/lenonanderson


Несмотря на загруженность и усталость, Мацан всегда уделяет жене и детям много внимания. С рождением второго ребенка он собирался распределять свою любовь на двух детей поровну, но со временем мужчина понял, что сейчас ему придется каждому ребенку отдавать все сто процентов отцовских чувств. Дети ведущего уже приобщаются к вере и вместе с ним ходят в Церковь. Старший сын знает молитвы, и по вечерам молится вместе с родителями; они благодарят Бога за хороший день и яркие события, а затем обязательно просят у него прощения, если кого-то обидели или не так себя повели. Когда говорят про семейное счастье, у Константина сразу возникают ассоциации, связанные с осенью: красочный лес с разноцветными листьями, по которому гуляет вся его семья.

Московская Сретенская Духовная Академия

Войти

ГлавнаяНовостиПубликации Трансгуманизм и гендерные исследования. .

Трансгуманизм и гендерные исследования. Интервью с Константином Мацаном

Мы поговорили с Константином Мацаном, модератором двух секций конференции, ведущим телеканала «Спас», о трансгуманизме, гендерах и отношении христианства к новым вызовам.

Константин Михайлович, расскажите, пожалуйста, про секции, которые Вы сегодня возглавляли, чему они были посвящены?

Первая секция была посвящена — в соответствии с названием — перспективам и опасностям трансгуманизма. Вторая секция называлась «Гендерная идентификация: Божественные замыслы и человеческие возможности» и была посвящена христианской рефлексии о проблеме гендера.

Какие основные проблемы были затронуты?

Проблемы, связанные с трансгуманизмом, в каком-то смысле сводятся к вопросу «До какой степени мы вправе вторгаться в человеческую природу?». Ведь смысловой центр трансгуманизма как идейного течения заключается в том, что человеческую жизнь можно продлить вплоть до бессмертия путем применения новых технологий. То есть осуществить переход человеческого вида из актуального качества в какое-то новое — пост-человеческое, транс-человеческое… Технически это часто связано с необходимостью поместить человека в криокамеру, — проще говоря, заморозить, — чтобы разморозить, «разбудить» через десятилетия, когда наука, которая к тому моменту достигнет небывалых высот, позволит этому человеку поддерживать свою жизнь вечно.

Другой вариант — это каким-то образом «извлечь» сознание человека из его тела (мозга) и перенести на новый «носитель» — на какой-нибудь компьютер. Один из участников секции в своем докладе указывал на то, что технически это сегодня невозможно, и даже о подступах к осуществлению такого переноса речи пока идти не может. По его словам, ученым на сегодняшний день не удалось воссоздать из электронных нейронов мозг крысы — там этих нейронов «всего лишь» 200 млн. Что уж говорить о попытке создать гипотетический компьютер под человеческий мозг, в котором нейронов — 8 млрд. Это какого же размера компьютер должен получиться… Так что мысли в этом направлении остаются сегодня, скорее, некой «мифологией» трансгуманизма.

Мне доводилось в программе «Не верю» общаться с реальными трансгуманистами. «Реальными» — в том смысле, что они были практики, а не просто представители идейного течения. Один из моих собеседников заморозил — на самом деле (!) — свою родственницу. Другая собеседница являлась руководителем коммерческой компании, которая оказывала услуги по заморозке.

Отдельная тема в вопросе о трансгуманизме — это проблема новых технологий, в том числе медицинских. Ведь мы же приветствуем успехи медицины, когда она позволяет человеку жить дольше и полноценнее, побеждает болезни, которые когда-то считались неисцелимыми. Тогда почему нас, христиан, настораживает идея сделать человека вовсе не болеющим и продлить его жизнь вплоть до физического бессмертия на земле? Где граница, за которой вмешательство в природу человека с «чисто медицинскими» целями превращается в претензию на изменение самой природы человека? Это вопрос, который требует ответа.

Появляются ли какие-то очертания ответов на эти вопросы?

Сам вопрос об этой границе прозвучал на пленарном заседании в докладе авторитетнейшего французского православного богослова Жана-Клода Ларше. И в этой постановке вопроса, на мой взгляд, — уже половина ответа. Для начала следует признать, что граница есть. Это уже немало. Мы не отрицаем медицинские технологии как таковые, мы говорим об области их допустимого применения. Представляется, что проведение границы связано с целеполаганием. Одно дело, если цель — спасти здоровье. И совсем иное, если цель — переход в какое-то не вполне определенное трансгуманистическое будущее.

Кроме того, у Ларше и у докладчиков на нашей секции прозвучала важная мысль: концепция трансгуманизма не учитывает духовную природу человека. И в этом смысле — это уже моя интерпретация услышанного — трансгуманизм терпит неудачу: он редуцирует всю полноту человеческой природы только к ее психосоматическому составу и тем самым «работает» не с подлинным человеком в его конкретности, а как бы с вымышленным, искусственно смоделированным. Конечно, это верно лишь в том случае, если признаëшь, что человек, личность есть духовное существо.

Неким общим знаменателем дискуссий о трансгуманизме в рамках нашей секции я бы назвал мысль о том, что перспективу подлинного духовного и телесного бессмертия, о чем так радеет трансгуманизм, уже подарил человеку Христос. Однако это бессмертие, конечно, понято в христианстве принципиально иначе, чем в трансгуманизме.

Ваш доклад был посвящен гендерным исследованиям. Скажите, как сегодня Церковь или просто христианин, верующий человек должен отвечать людям, которые говорят, что гендеров несколько? От чего мы должны отталкиваться? Какая основа нашей аргументации?

В христианском богословии очень важным является понятие личности. Собственно, этому был посвящен мой доклад «Гендерная теория в контексте православного персонализма». Одно из ключевых положений персонализма — это представление о том, что личность есть «несводимость к природе» (знаменитая формула В.Н. Лосского) и, стало быть, имеет свободу «самоопределяться» по отношению к своей природе. И это парадоксальным образом очень близко к тому, что говорит гендерная теория: человек может самоопределиться по отношению к своей биологической природе и сам, по своему усмотрению, решить, кем быть: мужчиной или женщиной.

Я не стремлюсь выступать критиком или «ниспровергателем» персоналистского направления мысли. Мы лишь вынуждены обратить внимание на риски , которые связаны в этом смысле с персоналистской концепцией, которая в целом представляется мне одной из важнейших в философско-богословском арсенале. А избежать этих рисков можно в том случае, если внятно и последовательно указывать на богословские корни самого понятия о личности — на православную триадологию и христологию. В общем виде это и есть наш ответ, как мне кажется: обращать внимание на то, что именно религиозное понимание личности — изначальное, а потому «оригинальное», наиболее полное и глубокое.

Давайте предположим, что Вы всё это объяснили человеку с противоположной позицией, описали ему красоту именно церковного учения о личности, о нашей связи с Богом, и он, допустим, с этим согласился. Но почему это лишает его возможности также посредством Бога определиться? Где тут поворотный момент, когда он все-таки должен сказать: если я родился кем-то, то я этот кто-то и есть, мужчина или женщина, и иных вариантов в данной парадигме нет?

Тут, мне кажется, есть два момента. Во-первых, есть Промысл. И даже если человек не верит в Бога, то всё равно, скорее всего, в глубине сознания сохраняет интуицию своей неслучайности в бытии. Он родился неслучайно, и неслучайно в этой стране, у этих родителей, и, стало быть, неслучайно мужчиной или женщиной.

А второй момент — тут мы снова обращаемся к понятию личности: личность — это целостность. А целостность — это такое устроение, из которого нельзя «вынуть» одну часть, не изменив и не разрушив при этом всю систему как таковую. Целостность — это единство и иерархия частей в их уникальности. Дело не обстоит так, что можно взять человеческую личность, «вынуть» из нее мужской пол, «вставить» на освободившееся место женский, и будет как бы прежняя личность, но с другим полом. Нет, не будет прежней личности. Будет личность поврежденная. Или хуже — аннигилированная, уничтоженная. А новой на этом месте не возникнет.

Как Вы считаете, гендерные исследования не наносят вред нашим привычным устоям, нашим привычным представлениям о мужском и женском? Может быть, в них больше вреда, чем какого-то смысла для человечества? Нет ли в этом соблазна, вызова?

Мир, как мы знаем, вообще во зле лежит. Ввиду научного занудства замечу, что гендерные исследования бывают очень разные. Например, исследования о сравнительной степени вовлеченности мужчин и женщин в экономику, политику и т.д. В этих социологических исследованиях ничего искусительного, на мой взгляд, нет. Как нет ничего ненормального в желании равных социальных возможностей для мужчин и женщин.

Читать еще:  Почему нельзя верить в Бога без церковных догматов?

Другое дело, когда мы говорим о тех гендерных исследованиях, о которых была речь выше, когда под вопрос ставится биологическая природа человека. Из этого и вырос мой доклад — попытка посмотреть на современные гендерные теории как на вызов христианскому мировоззрению. Но на то он и вызов, чтобы на него отвечать. Вовсе его не замечать или отмахиваться неправильно, нужно что-то этому противопоставлять.

Какие у Вас впечатления от конференции ?

В этой конференции я бы отметил смелость подхода. Очень много в последнее время в церковной среде мы говорим о том, что надо обсуждать, если угодно, острые и неудобные темы. Острые, не в смысле какой-то политической, сиюминутной остроты, а те темы, где действительно есть, о чем поговорить, где действительно нет очевидных ответов и эти ответы нужно искать.Темы трансгуманизма, гендерной идентичности, искусственного интеллекта и остальные темы, которые были представлены на конференции, — они проблемные именно в этом смысле

Мы входим в область, где больше вопросов, чем ответов. Где светской науке и вообще секулярному миру есть очень много о чем заставить нас задуматься, что противопоставить традиционному христианскому мировоззрению. И нужна смелость, чтобы, с одной стороны, не бояться на эти темы говорить, а с другой — шлифовать о них сегодняшнюю христианскую философию в каких-то ее деталях, допускать новые подходы в каких-то аспектах, так чтобы не повреждалось при этом главное и существенное в нашем вероучении. Эта смелость, как мне кажется, была явлена на прошедшей конференции.

Я решила начать свое знакомство с передачей «Не верю» телеканала «СПАС» с выпуска с участием мужа Ксении Собчак – режиссера Константина Богомолова. Включив запись, я увидела, что этот человек почти открытым текстом сообщает, что является сатанистом. А ведущий Константин Мацан не только разрешает Богомолову глумиться над нашей православной верой, нашим Богом и нашей Церковью, но и поддакивает. Я так поняла, что этот ведущий сам знаком с сатанистами. Но, правда, может быть, он не понимает того, кем являются его знакомые.

На фото: Богомолов и Собчак в катафалке — свадьба сатанистов.

О том, что Богомолов – поклонник дьявола, я поняла в самом начале передачи, когда ведущий Мацан сказал ему: что вот вы не хотели идти к нам в программу, потому что одним из препятствий вы видели «необходимость говорить о вере публично». «Вам кажется, что это может быть не совсем уместно или есть в этом какая-то проблема?», – спросил ведущий. На что Богомолов ответил: «В определенной степени, да. Это для меня более сложный вопрос, чем это можно сформулировать словами».

На это ведущий сказал: «Есть такой тезис. Я часто слышу его: вера – вещь интимная и об этом не должно говорить публично».

На самом деле так говорят сатанисты: что вера для них – вещь интимная. Как-то раз Господь Своим Промыслом дал мне увидеть одного сатаниста живьем – это нынешний главный редактор газеты «Вечерняя Москва» Александр Куприянов. Когда он работал в другой газете, то загипнотизировал меня, прицепил во время этого сеанса беса, творил всякие другие пакости, а в конце концов явился ко мне в сонном видении. Об этом я написала здесь и здесь. Так вот этот сатанист Куприянов сказал 26 июня 2007 года в интервью «Экспресс-газете»: «Для меня вера во стократ интимнее, чем секс». В том же интервью он обозначил свою веру богохульным образом: «Я, как и все мои герои, хочу обрести свою. Но, как и Димичел, оглядываясь назад в историю страны, нередко задаюсь вопросом: неужели так хотелось Ему, главному кукловоду, покровительства которого все мы так жаждем? Я, как и Димичел, знаю: Бога нет на облаках. Бог, если Он есть, обитает где-то в другом месте. Может быть, в той скале, которая показала Дмитрию лицо оскорбленной им матери-природы».

Но вернемся к Богомолову. Чуть позже ведущий Константин Мацан засыпал его вопросами: «В Бога вы верите? Вы крещеный?» На что Богомолов дал такой ответ: «Я не могу обсуждать этот вопрос, верю я или нет».

Еще бы! Если бы он заявил в эфире канала «СПАС», что верит в дьявола, как в бога, от этого мог бы произойти небольшой скандал. Не со стороны православных, которым в массе своей давно уже на все наплевать, и они уже мало что понимают. А со стороны сатанистов, которые блюдут свою тайну и открывают ее непосвященным только намеками.

При этом Богомолов сказал, что верит в реальность событий, описанных в Библии. Кстати, и Куприянов в них верит, о чем он поведал в том же интервью «Экспересс-газете».

Также Богомолов сказал, что верит в человека. А это уже признаки будущей антихристовой религии, которую с радостью примут сатанисты. Преподобный Иустин (Попович) так пишет в книге «Догматика православной Церкви. Эсхатология» про антихриста: «Он будет действовать, как человек, говорить с людьми, как со своими, говорить с ними во имя человека, во имя человеческого, чисто человеческого, подобно ницшеанскому «Человеческое, слишком человеческое».

Богомолов, кстати, сказал, что очень любит Ницше, и начал рекламировать его наследие православной публике, давая этому наследию оценку, исходя из своего больного восприятия. «Я считаю, что Ницше воспринят вульгарно. И я верю в то, что это глубоко христианский философ, который еще не понят. Это будет осознанно спустя сколько-то лет», – сказал Богомолов.

Между тем, этого Ницше человек с нормальной христианской душой даже не может читать, так как из книги «Так говорил Заратустра» сочатся невидимые духовные помои. Я прочитала эту книгу раза три по программе, а после окончания обучения выкинула ее в мусоропровод.

Но ведущий Мацан то ли Ницше не читал, то ли так успел загрязнить свою душу к моменту его прочтения, что никакого чудовищного зла в наследии этого сатаниста не почувствовал. Поэтому он поддержал Богомолова: «Ницше в каком-то смысле дал толчок всей после него существующей религиозной философии как некоей доминанте иррационального. И я тут с вами, кстати, полностью согласен, что не вульгарно нужно понимать Ницше, а, если его читать, то там есть то, что и для христианина может стать поводом для размышления».

Как можно причислять православных философов типа Ивана Ильина к последователям сатаниста Ницше?

Богомолов много разглагольствовал о христианстве и при этом искажал его смысл и глумился над тем, что для нас свято. И никто его на место не ставил. Например, и ведущий, и приглашенный в качестве оппонента театральный деятель Эдуард Боярков, спокойно проглотили такое описание со стороны Богомолова молитвы мальчика перед Распятием: «Ребенок молится на мертвое Тело». Также спокойно они проглотили такое кощунство со стороны сатаниста: «Аристотилиева поэтика – это скелет Евангелия».

А когда Богомолов кощунственно заявил что Церковь – это подпорки, Мацан ему ответил удесятиренным кощунством: «Церковь – это духовные костыли». Человека, который привык читать труды отцов о том, что Церковь – это чадолюбивая мать и невеста, обрученная Христу, просто передергивает от таких хамств. Причем, Мацан сказал, что много раз слышал такое выражение от священников.

А когда Мацан и Боярков в какой-то момент возымели совесть и решили возразить сатанисту и принялись объяснять ему, что он неправильно понимает суть православных праздников, тот резко их осадил: «Я вижу в этом язычество с претензией прожить праздники».

В общем, я ничего христианского в этой передаче не увидела. Я увидела то, что представители телеканала «СПАС» уговорили сатаниста, который еще и не очень-то хотел к ним идти, принять участие в их передаче. А в ней поучить уму-разуму тех идиотов, которые возымели наглость быть в предантихристову эпоху православными.

Малосведущий в православном вероучении человек, который невзначай поверит Богомолову и еще каким-нибудь безбожникам из тех, что вещают в выпусках передачи «Не верю», не сможет быть настоящим христианином. Он будет таковым только по имени.

Да и знающим учение не следует слушать разглагольствования безбожников и еретиков. Отцы говорили, что от таковых надо бежать без оглядки и не желать узнать их мысли. Потому что уже на их памяти было немало людей, которые, наслушавшись еретиков, соблазнились и отпали от Церкви. Святитель Иоанн Златоуст так говорил, как надо вести себя с лжеучителями: «Не принимайте их в свои дома, не входите с ними в общение, не ведите с ними бесед, не повергайте бисера вашего пред ними, но берегитесь их закваски, то есть их ереси».

Алла Тучкова, журналист

Для тех, кто хочет поддержать меня материально, вот номер моей карточки Сбербанка: 5336 6902 3961 1645 Зарабатывать деньги в пропагандистские и пустословные светские СМИ или в православные модернистские СМИ я не пойду.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector