4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Штурм ада

Штурм ада. Всех ли вывел из ада Христос?

На византийских и древнерусских иконах Воскресения Христова никогда не изображается сам момент Воскресения. На них изображается «сошествие Христа во ад», а точнее, то, как Христос выводит из ада Адама, Еву и других героев библейской истории; под ногами Спасителя — черная бездна преисподней, на фоне которой — замки, ключи и обломки врат, некогда преграждавших мертвым путь к воскресению.

Именно этот иконографический тип является каноническим, так как отражает традиционное учение о сошествии Христа во ад, победе Его над смертью, воскрешении Им мертвых и изведении их из ада, в котором они содержались до Его Воскресения. В последние несколько веков при создании образа Воскресения Христова использовались и другие сюжеты, в частности, заимствованный из западной традиции образ воскресшего Христа, выходящего из гроба и держащего в руках знамя победы . Однако этот образ не традиционен для Православия.

Каждое православное иконописное изображение основано на том или ином литургическом воспоминании. Не существует икон или фресок, сюжет которых не соотносился бы с тем или иным днем церковного календаря. Икона Сошествия во ад соответствует литургическому воспоминанию Великой субботы и Пасхи. Само учение о Сошествии во ад основано на нескольких текстах из Священного Писания, прежде всего на послании апостола Петра: «Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, Праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом, Которым Он и находящимся в темнице духам, сошед, проповедал…» (1 Пет. 3, 18-19). Но гораздо подробнее тема сошествия Христа во ад, отраженная также в иконописи, раскрывается в раннехристианской апокрифической литературе.

Есть иконография, где Христос попирает даже не врата ада, а сам ад в виде персонифицированного образа — связанного старика в кандалах, и над ним стоит Господь, покоривший его. Тема персонификации ада, смерти берет начало именно в апокрифах. В дошедшем до нас апокрифическом тексте V века «Евангелие Никодима» (не противоречащем православному учению, хотя и не вошедшем в церковный канон) центральное место занимает диалог между сатаной и адом. Ад пытается воспротивиться пришествию Христа и приказывает своим демонам «твердо заключить врата медные и запоры железные» и крепко держать «заклепы». Но раздается голос: «Поднимите врата». Услышав этот голос, ад спрашивает: «Кто есть Сей Царь славы?» Ангелы говорят: «Господь крепкий и сильный, Господь сильный в брани». И тотчас медные врата сокрушаются, железные засовы ломаются, и все связанные мертвецы разрешаются от уз. Царь славы связывает сатану и предает его аду со словами: «Держи его крепко до второго Моего пришествия». Приняв сатану, ад говорит ему: «Обратись и посмотри, что у меня не осталось ни одного мертвеца». Далее описывается изведение умерших из ада воплотившимся Христом: «Царь славы простер десницу Свою и взял и воздвиг праотца Адама. Потом, обратясь к прочим, сказал: “Сюда, за Мною, все, умерщвленные древом, к которому он прикоснулся. Я опять всех вас воскрешаю древом креста”. И потом Он стал всех изводить вон… Когда же Он шел, блаженные отцы, следуя за Ним, воспевали, говоря: “Благословен грядущий во имя Господне; аллилуиа; ему слава всех святых”».

«Евангелие Никодима» содержит в себе все идеи и образы, использовавшиеся в христианской литературе последующих столетий для изображения того, что современные европейские богословы называют термином Höllensturm (букв. «штурм ада»): Христос не просто сходит в адские бездны — Он вторгается туда, преодолевая сопротивление диавола и демонов, сокрушая ворота и срывая с них замки и запоры, как Победитель, перед Которым силы зла бессильны.

Обратим внимание на одну фразу из «Евангелия от Никодима» — слова ада, сказанные сатане: «Обратись и посмотри, что у меня не осталось ни одного мертвеца». В иконографии «Сошествие во ад» Христос часто изображен простирающим руки к Адаму и Еве, которых он выводит из ада; иногда, кроме Адама и Евы, выходящими из ада изображают также и других людей — в белых одеждах, с нимбами и без. Кто эти люди? Действительно ли, как говорит нам апокриф, ад опустел? Всех ли людей, которые до Воскресения Христова находились в аду, вывел Христос?

Этот вопрос не раз был отражен в иконографии Воскресения. На знаменитой фреске «Воскресение» из константинопольского монастыря Хора (1315–1320) традиционная тема Сошествия во ад трактуется с особым драматизмом. В середине композиции — Христос в белой одежде; Христос держит правой рукой руку Адама, а левой — руку Евы. Адам изображен почти бегущим навстречу Христу, Ева — с усилием поднимающейся из глубин ада. По правую руку Христа (слева от зрителя) изображены Иоанн Предтеча и ветхозаветные праведники с нимбами. По левую руку — ветхозаветные грешники во главе с Каином, сыном Евы, стоящие в нерешительности. Относится ли к ним проповедь Христа? Последует ли ей Каин, спасется ли он? А другие грешники? Иконография отражает неоднозначность решения вопроса о спасении, как бы напоминая, что наши суды — не суды Божии.

Догмат о сошествии Христа во ад — часть православного учения о спасении. Однако его решение этого вопроса во многом зависит от того, как мы понимаем проповедь Христа в аду и ее спасительное действие на людей. Если речь идет о проповеди лишь избранным, лишь праведникам Ветхого Завета, тогда спасительная значимость догмата минимальна; если же проповедь была адресована всем находившимся в аду, его значимость существенно увеличивается. Кажется, мы имеем достаточно оснований утверждать, вслед за греческим православным богословом И. Кармирисом, что, «по учению почти всех восточных Отцов, проповедь Спасителя простиралась на всех без исключения и спасение было предложено всем душам от века усопших, будь то иудеев или эллинов, праведных или неправедных». Того же мнения придерживается другой греческий богослов, профессор Н. Василиадис:

«…Господь добровольно и победоносно сошел во ад, «общее вместилище» душ. Он посетил все души, находившиеся там, и проповедовал грешникам и праведникам, иудеям и иноверным. И как «живущим на земле воссияло Солнце правды», так же воссиял свет Его и находившимся «под землей во тьме и сени смертней». Как на земле провозгласил Он мир, прощение грешникам, прозрение слепым, так и находившимся в аду, чтобы смиренно склонилось пред Ним «всяко колено небесных, земных и преисподних» сил» 1 . Богочеловек, сойдя не только на землю, но «и под землю», открыл истинного Бога для всех и всем проповедал Евангелие спасения, чтобы все было «исполнено Божества» 2 чтобы Он стал Господом и мертвых и живых (см. Рим. 14, 9). 3

Таким образом, не только для праведных, но и для неправедных проповедь Спасителя в аду была благой и радостной вестью избавления и спасения, а не проповедью «обличения за неверие и злобу», как казалось Фоме Аквинскому.

Но все ли или только некоторые откликнулись на призыв Христа и были выведены из ада? Этот вопрос остается открытым. Есть мнение, согласно которому Христос вывел из ада только ветхозаветных праведников. А есть мнение, согласно которому все, кто пожелал последовать за Христом, последовали за ним, когда Он отверз врата ада, сломал замки и сокрушил вереи. В богослужебных текстах многократно говорится о спасении Христом всех находившихся в аду: «и от ада вся свобождша». Но поскольку Бог не нарушает свободную волю людей, по крайней мере, в аду остались те, кто не пожелал последовать за Христом, в том числе диавол и демоны.

Если мы встанем на точку зрения тех церковных писателей, которые утверждали, что Христос вывел из ада исключительно ветхозаветных праведников, тогда спасительное дело Христа сводится лишь к восстановлению справедливости. В таком случае речь уже не идет ни о чуде, перед которым трепещут ангелы и которое воспевается в церковных гимнах, ни о милости Божией. Православие допускает возможность спасения от адских мучений не только тех, кто веровал при жизни, но и тех, кто не сподобился истинной веры, однако угодил Богу добрыми делами. По учению Православной Церкви все умершие — верующие или неверующие — предстают перед Богом. Следовательно, даже для тех, кто не уверовал при жизни, сохраняется надежда на то, что они признают Бога своим Спасителем и Искупителем, если вся предшествующая земная жизнь вела их к этому признанию.

Мы не знаем, все ли последовали за Христом, когда Он выходил из ада, так же как не знаем, все ли последуют за Ним в эсхатологическое Царство Небесное. Но мы знаем, что с момента сошествия Христа во ад путь к воскресению из мертвых открыт для «всякой плоти», спасение даровано всякому человеку, и врата рая открыты для всех того желающих. Такова тайна Великой субботы, завесу над которой приоткрывает православное богослужение, таково богословие иконы Воскресения.

1 Дамаскин Иоанн. Точное изложение православной веры, 3, 29. Назад

2 Дамаскин Иоанн . Толкование на Послание к Ефесянам, 4, 6 ( PG 95, 841). Назад

3 Василиадис Н. Таинство смерти. С. 179-180. Назад

Христианская вера — вовсе не та религия всеобщей любви, как думают некоторые. А называть ее основателя Иисуса Христа мирным пророком было бы грубой ошибкой.

Разные виды религиозного фундаментализма, разумеется, не стоит мешать в одну кучу. У иудея–ультраортодокса, который истово верит в библейское мессианство своих притязаний на «Великий Израиль», едва ли найдется много общего с мечтающим о возвращении идеализируемых времен изначального ислама салафитом или радикальным протестантом и католиком-традиционалистом, мечтающими об утверждении христианства по всему миру.

Однако все они категорически не приемлют «современность», которая сводится к секуляризации, светскому обществу, предполагаемому упадку нравственных и семейных ценностей и потере религией ее прежнего места. Как и в иудаизме, в христианстве были обратные течения, коммунитаристские тенденции, агрессивные заявления и даже поступки в отношении попустительской и чуждой Богу современности.

Отталкиваясь от фундаменталистского прочтения библейского текста, христианские радикалы осуждают гомосексуализм, аборты, внебрачные связи, исследования стволовых клеток и эвтаназию. Их библейский взгляд на мир делит все на черное и белое: с одной стороны стоят чистые души и поборники добра, с другой — силы зла, к которым иногда приписывается ислам. Идеология «крестовых походов» окончательно не исчезла и получила новый толчок в годы Буша после 11 сентября. Влиятельные американские христианские течения, новый «богоизбранный народ», утверждают, что на них возложена великая миссия по преображению мира.

Священные тексты и история христианства, будь то протестантство, католицизм или православие, тесно переплетаются с насилием. Доказательством тому служат хотя бы призывы покаяться церковных иерархов.

1. Иисус не был таким уж пацифистом

Было бы большой ошибкой называть основателя христианства Иисуса Христа ненасильственным пророком, кем-то вроде предтечи Ганди или Мартина Лютера Кинга. Столь же ошибочно было бы и утверждать, что Новый Завет ознаменовал собой приход «доброго» Бога по контрасту с наполненным войнами и разрушениями Ветхим Заветом.

Разумеется, иудейская библия не сводится к одному лишь насилию, а сам Иисус (как говорится в Евангелии, он пришел на Землю, чтобы дополнить заповеди Моисея, а не упразднить их) отталкивался от старого писания в своих проповедях о любви к Богу и ближнему. Кстати говоря, одной из первых христианских ересей стало маркионитство (по имени жившего с 85 по 160 годы философа Маркиона), который стремился оторвать христианство от иудейских корней, противопоставив «злого» ветхозаветного Бога «доброму» новозаветному.

Да, еврейский пророк по имени Иисус категорических осуждал насилие. Он призывал к милосердию по отношению ко всем изгоям своего времени: слабоумным, прокаженным, мытарям, иностранцам (знаменитые самаритяне), проституткам, прелюбодейкам, грешникам… То есть, всем тем, кого ни один набожный иудей никогда бы не посадил за свой стол. В этом главная провокация его посыла: «Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию».

Иначе говоря, мы видим поворот в ценностях, который дает о себе знать по сей день: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас…» (Евангелие от Матфея 5:43-44). Апостол Павел, который до своего обращения в веру сам преследовал первых христиан, добавлял: «Никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками. Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Послание к римлянам, 12: 17-8).

Читать еще:  Пока находишься в ссоре, духовную жизнь следует прекратить?

Пленение, суд и смерть на кресте (самое жестокое по тем временам наказание) — Иисус стал жертвой страшнейшего насилия. Но он вовсе не был блаженным пацифистом, которым его многие считают. Жесткость некоторых его фраз буквально бросается в глаза: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Евангелие от Луки 12:49). «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч…» (Евангелие от Матфея 10:34).

Иисус называет своих современников «порождениями ехиднины» (Евангелие от Матфея 12:34), сыплет проклятьями («Горе тебе…»), прогоняет торговцев из храма и отчитывает их: «Мой есть дом молитвы, а вы сделали его вертепом разбойников» (Евангелие от Луки 19:46). Он грубо обходится с первым учеником Петром: «Отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Св. Евангелие от Марка 8:33).

Наконец, просит своих учеников взять в руки меч, когда они пойдут говорить о нем миру.

2. Вера угнетенных становится верой угнетателей

За свою историю христианская вера бессчетное число раз становилась жертвой угнетений. В первые три века своей истории до признания императором Константином в 313 году вплоть до «мученичества» во время Французской революции, гражданских войн в Мексике (1920–1930) и Испании (1936–1939). Это не говоря уже об ультраправых диктатурах в Латинской Америке, нацизме и коммунизме. Сотни тысяч православных христиан (священники, монахи и простые верующие) погибли в СССР после большевистской революции, а затем в сталинских и хрущевских лагерях.

Именно угнетенное, но затем взявшее верх христианство заложило основы европейской цивилизации, построило соборы, стало источником вдохновения для авторов общепризнанных шедевров (в архитектуре, музыке, живописи, литературе), создало школы, больницы и благотворительные организации. Оно разослало по всему миру паломников, строителей, миссионеров и проповедников.

Но как тогда объяснить, что в истории этой религии, которая выносит из своего наследия заповедь любви к ближнему и священности жизни, есть столько темных и кровавых страниц? Дело в том, что хотя в этой религии так подчеркивается равенство людей всех рас, классов, каст и полов («Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе», Послание к Галатам 3:28), она послужила основой для ненависти к евреям, сожжения еретиков, появления чудовищных властителей, разграбления городов, убийства людей во время крестовых походов и колониальных завоеваний.

Угнетенная религия сама стала угнетателем. После смерти Христа на кресте первые христианские философы активно распространяли искаженные представления о еврейском народе. А его «рассеивание» после разрушения Иерусалимского храма императором Титом считалось наказанием за отказ признать Иисуса Христа обещанным израильскими пророками мессией.

Понятие «народа–богоубийцы» прочно вошло в христианский вокабуляр. Антииудейский настрой передавался из поколения в поколение с острыми фазами крестовых походов и инквизиции. И хотя эти давние христианские взгляды напрямую не связаны с языческим и расовым антисемитизмом нацистов, только после трагедии Холокоста в ХХ веке христианские церкви, наконец, отказались от презрения к евреям, открыв путь для уважения, диалога и покаяния.

3. Крестовый поход против джихада

Христианское сознание унаследовало и идеологию «священной войны». Ему потребовалась почти тысяча лет, чтобы отойти от изначального и относительного «пацифизма» Иисуса к концепции «справедливой войны», которую оформили Святой Августин и Фома Аквинский. Война «справедлива», если ее цель — защитить страну, вернуть земли и имущество. Первые западные крестоносцы «по слову божьему» пошли на приступ оказавшихся в руках «неверующих» священных мест.

Крестовый поход — не просто «священная», а «освящающая» война: она делает воина святым и дарует ему отпущение грехов. Пролитая на земле неверных кровь открывает «мученику» врата в рай, дарит ему спасение души. Крестовые походы создали условия для устойчивого взаимоотторжения между христианством и исламом. По сей день мы видим по всему миру идеологическое смешение понятий «крестовый поход» и «джихад». Это было видно после 11 сентября на примере американской войны с терроризмом в Афганистане и Ираке.

В христианстве тематика «чистоты» веры и страх ереси тоже приводили к самым что ни на есть страшным эксцессам. Инквизиция с ее насильственным крещением, быстрыми судами и казнями открыла новую, пусть и не слишком славную главу в его истории. Таинственность, власть и жестокость инквизиции до сих пор будоражат воображение людей. Ей удалось создать настоящую атмосферу террора во Франции, Испании и Италии. Она стала архетипом религиозного насилия, пугающим символом эпохи, когда церковь могла приговорить к смерти за неугодные ей нравы, мнения и убеждения.

Затем в христианской Европе возник раскол. Распространение выступившего против коррупции католической церкви протестантства (Лютер, Кальвин) встретило противодействие католических властей, что сопровождалось небывалыми всплесками насилия, восстаниями и гражданскими войнами. Одна в те времена еретических и эсхатологических метаний, когда спасение души можно было купить вместе с индульгенцией, религиозное насилие не воспринималось как грех. Как раз наоборот, то было «очистительное насилие, которое отвечало на ревнивый призыв ветхозаветного Бога», — писал историк Дени Крузе в «Войнах за Бога» (1990).

4. Против ереси и демократии

Помимо битв, отречений и анафем стоит отметить и долгую борьбу против любых проявлений «современности», которую развернула обскурантистская церковь в Европе после череды революций. Она отметилась объявлением войны всем либеральным общественным идеям, развитию науки, Просвещению, свободе и демократии. В 1864 году папа Пий IX осудил «чудовищные ошибки современного общества»: свободу прессы и слова, рационализм, научный подход, рационализм, либерализм и социализм. Призывавшие критически проанализировать Священное писание Декарт, Спиноза, Дидро, Вольтер и прочие подверглись резкой критике. Так называемых «модернистов» из числа протестантов и католиков, которые, исходя из археологической истории и критики текстов, посмели поставить под сомнение истинность древних библейских источников и существовавшей веры, отлучили от церкви.

И только на Втором Ватиканском соборе в 1960-х годах непоколебимая и несговорчивая католическая церковь, наконец, проявила больше терпимости, пошла на сближение с протестантами, православными, иудеями и мусульманами, встала на защиту прав человека и демократии. Ценой затяжного внутреннего кризиса она согласилась заново прочесть свои священные книги в свете последних исторических и критических открытий, «демистифицировать» образ Христа, отринуть агрессивное содержание Библии. Христианство провело большую работу по интерпретации и «контекстуализации» Священного писания, чего сейчас так остро не хватает Корану.

Незадолго до наступления 2000 года папа Иоанн-Павел II попросил прощения за все преступления в истории христианства: ненависть к иудеям, крестовые походы, инквизицию, религиозные войны. Протестанты и православные тоже «покаялись» за насилие, которое омрачало некоторые периоды их истории. Таким образом, большинство церквей вынесли для себя уроки из этой нетерпимости, примирились со «старшими братьями» иудеями, отказались от формулировки «народ–богоубийца» и стали активно осуждать любые проявления антисемитизма. Кроме того, они пытаются наладить диалог с мусульманами, что осложняется отсутствием представительных партнеров и очернением образа ислама в результате деятельности радикальных течений.

5. Радикалы из протестантов и католиков

Эмансипировавшиеся во время революции протестанты стали лидерами европейской борьбы за свободу, демократию и светское общество. Католики же в конечном итоге смогли взять лучшее из своей истории, вернуться к истокам основателя веры, принять участие в развитии светских государств, активнее помогать всем бедным и обездоленным. Однако нельзя не отметить, что сегодня всем этим достижениям грозит поведение некоторых людей, которые не признают дух Евангелия и заявления лидеров церкви, а также испытывают явную тягу к насилию.

Так, например, некоторые протестантские движения (прежде всего, в США, Африке, Азии и Латинской Америке) отказываются проводить работу по интерпретации библейского текста и по-прежнему пользуются им для насаждения своих консерваторских взглядов. Доходит до того, что они оспаривают теорию происхождения видов Дарвина. Они опираются на буквальное прочтение Библии, активный набор последователей, обещания искупления, спасения и процветания. Число их сторонников неизменно растет.

Они располагают мощными каналами финансирования, цинично эксплуатируют доверчивость беднейших слоев населения, ведут радикальную борьбу против вседозволенности в нравах, гомосексуализма, абортов, исследований на эмбрионах. Они отвергают светские ценности и нравы, оспаривают западную модель общества с ее претензией на всеобщность.

Агрессивное поведение свойственно также католическим и протестантским группам противников абортов. Активисты приковывают себя к клиникам, где проводят аборты, а до 2009 года в США даже были случаи убийства врачей. В Африке, например, жгут презервативы. В Париже радикалы сожгли кинотеатр, где показывали «Последнее искушение Христа» Скорсезе. Это было еще в 1988 году, однако с тех до сих пор регулярно проводятся шумные демонстрации с протестом против театральных постановок или произведений искусства, которые «оскорбляют чувства верующих». Чаще всего их организуют ультраправые католические течения, которые отвернулись от «модернистов» из Ватикана, поддерживали авторитарные режимы, оправдывали пытки в Алжире. Сегодня во Франции их наследниками стали движения вроде Civitas, которое дало о себе знать в ходе массовых акций протеста против однополых браков в 2013 году.

Эти радикальные протестантские и католические течения, понятное дело, против диалога с иудеями и мусульманами. Они плодят недоверие к исламу, отрицают правила светского общества, обличают кощунство и «христианофобию». Они мечтают о восстановлении старых порядков, когда церковь устанавливала нравы, и «новом христианстве», которое воспринимается как «цитадель», антипод попустительского либерального общества. Они стремятся «вернуть» власть и влияние в политике, школах, университетах, госаппарате и бизнесе. Переоценивать тенденцию, конечно, не стоит, однако в христианстве явно набирает силу жесткость, которому не чужда (пусть и по большей части словесная) агрессия. И все это неизбежно вновь отдаляет его от центрального послания Иисуса Христа.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Толкование на Откровение 1:9

Сравнение переводов, параллельные ссылки, текст с номерами Стронга.
Толкование отцов церкви.

Толкование на Откровение 1:9 / Откр 1:9

Андрей Кесарийский (ок. VII в.)

Я Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа

Я же, как ваш брат и соучастник в скорбях за Христа, вполне правильно заслужил ваше доверие, потому что за исповедание Христово осужденный на остров Патмос возвещаю вам тайны, на нем мною виденныя.

Источник: Толкование на Апокалипсис.

Апрингий († сер. VI в.)

Я Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа

Как повествуют церковные историки, во времена кесаря Клавдия, когда усилился тот голод, пришествие которого на период в десять лет в Деяниях Апостолов предвещал пророк Агав, в то время этот кесарь, подгоняемый обычным тщеславием, объявил о гонении на Церковь. Тогда он также повелел отправить в изгнание апостола Иисуса Христа — Иоанна, которого сослал и обрек на искушение голодом, бывшем в то время. Иоанн назвал себя соучастником в скорби и прибавил награду за скорбь — Царство, и присовокупил, что прежде чаемого Царства идет впереди терпение, которое он имел ради Иисуса Христа.

Источник: Трактат на Откровение.

Беда Достопочтенный (672−735)

Я Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа

Известно, что Иоанн был сослан на этот остров кесарем Домицианом, и там ему, находившемуся под запретом покидать этот клочок земли, было по праву даровано проникнуть в небесные тайны.

Источник: Изложение Откровения.

Лопухин А.П. (1852−1904)

Я Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа

Тайнозритель называет себя по имени — это согласно с ветхозаветною и новозаветною апокалиптикою (Дан VII:15; VIII:1). — В дополнение к сказанному во 2 ст. тайнозритель в 9 ст. говорит о себе как о брате. Название брата и здесь, как и в других местах Апокалипсиса (VI:11; XII:10; ХIX:10), употреблено не с целью особенного отличить себя от других верующих, но с целью указания большего сродства и близости. Последующие же слова: «и соучастник в скорби» являются дальнейшим раскрытием той же мысли. Иоанн не только брат по своей природе, но подобен им и в других условиях жизни. Он также подвергся гонению за имя Христа; не один, а вместе с другими он участвует и в Царствии Христовом, и в терпеливой надежде на Иисуса Христа. Указав на свою близость ко всем христианам, св. Иоанн в словах: «был на острове, называемом Патмос» определяет и то место, откуда он шлет свой Апокалипсис. Сюда он был сослан в царствование Домициана за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. Он был сослан за то, что его проповедь слова Божия слишком возбуждала против него языческий народ и языческие римские власти. Они послали его на тяжелую работу в рудники о. Патмоса, как поступали и с другими христианами. Так заканчивает св. Иоанн свое введение в Апокалипсис. Теперь читатели уже знают, с кем они имеют дело, кто будет говорить им, о чем и от чьего имени.

Читать еще:  Что делать, если у знакомого майка со святым?

Православная Жизнь

Мы можем чувствовать правоту своей веры, но не всегда можем ее объяснить или доказать человеку неверующему, в особенности тому, у кого наше мировоззрение почему-то вызывает раздражение. Разумные вопросы атеиста могут поставить в тупик даже самого искренне верующего христианина.

О том, как и что отвечать на распространенные аргументы атеистов рассказывает наш постоянный автор Сергей Худиев в проекте “Диалог с атеистами: православные аргументы”.

Многие страницы Ветхого Завета могут глубоко шокировать современного читателя — и на них любят указывать атеисты. Какое место эти фрагменты Писания занимают в Божием замысле?

В Ветхом Завете — в Пятикнижии и книге Иисуса Навина — можно найти повеления, данные от лица Бога, истреблять целые народы. Как после этого можно говорить, что Бог есть любовь?

Действительно, такие повеления в Ветхом Завете есть: «А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, как повелел тебе Господь Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим» (Втор 20:16-18).

Существуют разные подходы к пониманию этих повествований; вообще, христиане в недогматических вопросах могут расходиться, и это нормально.

Поэтому важно отметить, что вопрос о понимании этих повествований и вопрос о вере во Христа — это разные вопросы. Люди, верующие во Христа, как в Богочеловека и Искупителя, могут тут давать разные ответы, в том числе, такой ответ, как «я не понимаю». Если вам кажутся непонятными или отталкивающими какие-то места Ветхого Завета — это совсем не повод терять веру во Христа.

«Я не понимаю» – это совершенно приемлемый для христианина ответ. Но, все же, попробуем понять.

Откровение носит поступательный, постепенно разворачивающийся характер. Образ Бога в сознании Его народа постепенно меняется — не потому, конечно, что меняется Бог, но потому, что люди делаются более способны Его понять. Поэтому, разумеется, в нашем понимании Бога книга Иисуса Навина и Евангелия находятся на разных ступенях. Образ Бога в книге Иисуса Навина — это Его образ в сознании людей той эпохи. Чтобы понять, каков Бог, мы взираем на Иисуса Христа, а Иисуса Навина интерпретируем исходя из того, что нам открыто в Новом Завете.

Что нам при таком прочтении говорят соответствующие повествования Ветхого Завета?

В наши дни слово «язычество» означает что-то вроде этнографических ролевых игр. Во времена Ветхого Завета это было что-то больше похожее некоторые современные африканские культы с широко распространенными человеческими жертвоприношениями. Как, например, сообщается в недавних новостях из Уганды: «За сентябрь в стране по подозрению в совершении ритуальных убийств арестовали более 44 человек. Один из них сознался, что убил восемь женщин. «Эти убийства были ритуальными жертвоприношениями, — говорит генерал-инспектор полиции Уганды Кейл Кайихура (Kale Kayihura). — Мы работаем не покладая рук, чтобы арестовать остающихся подозреваемых и искоренить эту практику».

Мы с полным пониманием относимся к процитированному здесь полицейскому чиновнику, который не проявляет терпимости к такого рода религиозности и, очевидно, мерами полицейского насилия стремится ее искоренить.

Для современников Иисуса Навина отделить нетерпимость к греху от нетерпимости к людям было еще невозможно. Это и в наши-то дни многим трудно, а в ту эпоху человек воспринимал себя как часть коллектива, рода-племени, истина о личном и вечном спасении еще не была открыта.

Как мы видим в Пятикнижии, все благословения и проклятия носят коллективный и посюсторонний характер. Если вы (в целом, как народ) будете хранить верность Богу и повиноваться Его закону, у вас будет изобилие всего, вы будете прогонять всех врагов, будете здоровы и многочисленны; если не будете — то вас постигнет проклятие, то есть голод, болезни и поражения, так что в конце концов вы будете истреблены.

Люди, которые, как хананеи, необратимо погрязли в нечестии, наследуют проклятие, которое проявляется в том, что они в целом (как сообщество) будут истреблены с лица земли.

Важно и то, что для израильтян языческие практики окружающих народов были постоянным соблазном. О нечестивом царе Ахазе, например, говорится, «он совершал курения на долине сынов Еннома, и проводил сыновей своих через огонь, подражая мерзостям народов, которых изгнал Господь пред лицем сынов Израилевых» (2 Пар 28:3).

«Проводить [детей] через огонь» – означало сжигать их в жертву языческим богам. Как сказано в другом месте у пророка, «Устроили капища Ваалу в долине сыновей Енномовых, чтобы проводить через огонь сыновей своих и дочерей своих в честь Молоху, чего Я не повелевал им, и Мне на ум не приходило, чтобы они делали эту мерзость» (Иер 32:35).

Или, как говорит псалмопевец, «и приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам; проливали кровь невинную, кровь сыновей своих и дочерей своих, которых приносили в жертву идолам Ханаанским, – и осквернилась земля кровью» (Пс 105:37,38).

Именно на этом фоне ветхозаветные повествования и подчеркивают предельную нетерпимость по отношению к язычеству на том языке, который был понятен людям того времени.

В Новом Завете мы узнаем, что люди, погрязшие в самом чудовищном язычестве, могут быть спасены и присоединены к Божиему народу, то есть Церкви. Бог ищет их спасения, а не гибели, однако позиция предельного неприятия по отношению к язычеству остается. Для того чтобы обрести спасение, язычество необходимо отвергнуть. «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?» (2 Кор 6:14).

Просто мы — в отличие от современников Моисея и Иисуса Навина — можем отличить грех (с которым никакого мира и компромисса быть не может) от грешника (который может покаяться и примириться с Богом).

Некоторые почитаемые фигуры Ветхого Завета совершают очевидно аморальные поступки — Лот спит со своими дочерьми, Авраам обманывает, Давид, «муж по сердцу Божию», проявляет жестокость в ходе борьбы за власть. Как Библия может предлагать их в качестве примеров для подражания и людей угодных Богу?

Библия и не предлагает эти поступки в качестве примера. Подчеркнем тезис, который мы уже выдвигали — Библейское откровение развивается поступательно, от более грубой и приблизительной к более ясной картине того, кто есть Бог и чего Он хочет. Со всей ясностью Бога являет Иисус Христос — и как нам жить, и как нам подражать Богу, мы узнаем, глядя на Него.

Далеко не все, о чем рассказывается в Библии, предлагается нам именно в качестве примера. Библия не приукрашивает реальных людей. Их подвиг веры и доверия Богу совершается на реальном фоне глубокой греховности древней культуры, к которой они принадлежали, и их личной греховности. Среди всех жестоких и невоздержанных людей эпохи Давид выделяется не жестокостью и невоздержанностью (это как раз стандарт того времени), а тем, что Он искал Бога и проявлял желание жить по Его воле.

Авраам выделяется не общими чертами, характерными для людей его окружения, а тем, что он поверил Богу. Примером для нас служат не нравы того времени (и не личные грехи этих людей), а их обращение к Богу из тех условий, в которых они находились.

Подвиг веры Авраама, за который его до сих пор прославляет Церковь, состоял в том, что он согласился принести в жертву Богу своего сына. Что же похвального в готовности убить своего ребенка?

Современному читателю эта история непонятна из-за непонимания культурного контекста. На самом деле, это история отмены человеческого жертвоприношения. В ту эпоху принести в жертву Богу первенца было общеизвестной практикой. Обычно это совершалось в каких-то особенно тяжелых обстоятельствах — при нападении превосходящих врагов, эпидемии, когда люди шли на крайние меры, чтобы «достучаться до небес».

Как мы читаем, например, в Книге Царств, «И увидел царь Моавитский, что битва одолевает его, и взял с собою семьсот человек, владеющих мечом, чтобы пробиться к царю Едомскому; но не могли. И взял он сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознес его во всесожжение на стене» (4 Цар 3:26,27).

Авраам проявляет предельную свою преданность Богу тем, что готов отдать своего сына, но Бог, в итоге, принимает преданность Авраама, но не принимает самой жертвы.

«И простер Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего. Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. [Ангел] сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня. И возвел Авраам очи свои и увидел: и вот, позади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна и принес его во всесожжение вместо сына своего» (Быт 22:10-13).

Для древнего сознания характерно прецедентное право. На вопрос «почему мы, израильтяне, в отличие от соседних народов, не приносим человеческих жертв» история Авраама давала ответ: потому что Бог в свое время отменил это, дав Аврааму Свое благословение и без такой жертвы.

В истории Церкви образ Авраама, который был готов принести в жертву Богу своего Сына, предизображает самого Бога, о котором сказано: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3:16).

Так как никакие жертвы, приносимые людьми, не могли искупить грех, Бог в Иисусе Христе Сам стал такой Жертвой.

Христос — соучастник ветхозаветных убийств?

I. «Да будет истреблён»

Если кто даже совершит убийство по воле божией, это убийство лучше всякаго человеколюбия; но если кто пощадит и окажет человеколюбие вопреки воле божией, эта пощада будет преступнее всякаго убийства

Современным школьникам историки сообщают, будто «принятие христианства было для русского государства прогрессивным явлением» поскольку «христианство отрицало жестокость, присущую языческим верованиям, и проповедовало общечеловеческую мораль („не убий“, „возлюби ближнего своего“). Уравнивая всех людей перед богом, христианство смягчало существующие в обществе противоречия».[1] А уж нерусские народы православный славянин «просветил божественною верою, без насилия, без злодейств, употреблённых другими ревнителями христианства в Европе и в Америке, но единственно примером лучшего».[2]

Вот только выяснение подробностей «просвещения» неправославных народов говорит о том, что христианство противоречий не смягчало, а наоборот, порождало и обостряло. Дело в том, что обращение иноверцев в Русскую церковь всегда было немыслимо без несправедливости, вандализма, поджога, грабежа, похищения детей, рейдерских захватов, депортации, порабощения, голодомора, погромов, насилия, высылки в Сибирь, застенков, пыток, убийств.

Таким образом, имеем проблему: оказывается, православие не только не «отрицало жестокость», но и «пример лучшего» иноверцам дать не могло. Поэтому «без насилия, без злодейств» ни один народ России к христианству не пришёл.

Если верующий читатель дошёл до этой строки, он может по незнанию застыдиться своей веры. Ещё бы! Сызмала не забывать дороги в храм, под свист хлыста созижденный твоими дедами из надгробий твоих прадедов, чтобы посмотреть батюшку в позолоте, отнятой у твоих предков за нежелание креститься, и послушать проникновенные призывы священника к божественной доброте и евангельскому состраданию, которые твои забичёванные отцы не раз вспоминали, поджариваясь на кострах или замерзая в проруби. Каким лицемером нужно быть, чтобы, зная правду, гордиться принадлежностью к церкви оккупантов, мерзавцев, неправдох, разбойников, насильников, погромщиков и палачей?

Читать еще:  Что значит, что Христос был всегда, а потом родился?

Спешу успокоить чересчур совестливого читателя: современные богословы изобрели две тактики оправдания зверств Русской церкви.

— С одной стороны, можно доказывать, что православие в зверствах не виновато (а виноваты миссионеры, предавшие Христовы принципы).

— С другой стороны, можно признать, что православие в зверствах виновато (но оправданно ради борьбы с ещё более гнусными зверствами языческих и мусульманских народов).

Такие два подхода логически друг другу противоречат, однако беспринципные адвокаты бога не гнушаются перескакивать с одной позиции на противоположную. Сперва я посмотрю, как можно спасти честь православия первым способом.

Если придираться к вышеприведенным примерам, то можно увидеть, что нередко приказы о расправах с иноверцами отдавали не церковные, а светские власти. Нет смысла отрицать, что «самодержавие… проводило среди народов… России политику национально-политического, социального и культурного угнетения»[36] и пыталось для этого использовать православную церковь. Неудивительно, что среди попов тоже попадались патриоты, которые интересы самодержавия ставили выше христианского ненасилия. «Из евангелия мы знаем, что даже преданные апостолы отрекались от Христа. И поэтому не стоит отнекиваться от того, что и рядовые члены церкви или священнослужители могли грешить».[37]

И о чём говорит это обстоятельство? Почему слово православного святого имеет хоть какой-то вес? Потому, что церковь учит: православные святые «сохранили неповреждённым подобие образа божия, по которому и были сотворены. соединились с богом. сделались… тем, что сам он есть по естеству»[42]. Выходит, что бы православные святые ни сделали, это равносильно поступкам самого Иисуса Христа.

Поэтому если св. Филипп выступает против Ивана Грозного, это равносильно тому, чтобы против Ивана Грозного выступал сам Иисус Христос. Следовательно, Иисус Христос против политики Ивана Грозного, а Сильвестр Гловацкий и Лука Конашевич могут сколько угодно тиранить аборигенов и насильно крестить, но православные святые с ними всё равно не заодно. Ни царский, ни епископский или архиерейский титулы не спасут православных палачей в Судный день, когда Иисус Христос поставит их по левую от себя руку и отправит на вечную муку.

Убедительное доказательство? Не очень. То, что св. Филипп выступал против политики Опричнины, ещё не означает, что он был против насильственного крещения нерусских народов.

Коль скоро мы признали решающее слово православных святых в вопросе, как поступать с иноверцами, то весьма уместно спросить: каким образом русские православные святые вели крещение иноверцев?

Ответ придётся дать страшный: русские православные святые крестили иноверцев не милосерднее «рядовых членов церкви».

Взять хотя бы военные преступления русских богатырей в Казани. Не кто иной, как святой Гурий, «причисленный нашею церковию к лику Угодников божиих»[43], «благословил царя на последний поход на Казань»![44] Благослови Гурий гитлеровцев на оккупацию безбожного СССР, его бы вряд ли причислили к лику Угодников. А вот если оккупанты свои, славянские, то и сам Иисус Христос — соучастник русских злодейств. Недаром гекатомбы Христу из казанских женщин и детей проходили под хоругвями и молебнами. Недаром во время осады Казани «по совету бояр государь велел привезти из Москвы царский животворящий крест, святить им воду, кропить ею вокруг стана», чтобы татарские колдуны не «производили ветер и облака, из коих дождь лился реками» на московитов. Ведь кто, как не Христос, мог сделать, чтоб «сила волшебства, как уверяют, исчезла»[45], и чтоб русская мразь могла беспрепятственно пить кровь мирных жителей?

Христос не преминул поиздеваться над казанцами через посредничество другого святого выродка — Казанского митрополита Гермогена. Этот самый Гермоген, над которым современные православные проливают слёзы, как над великим мучеником, добился от царя, чтобы «которые новокрещены христианской веры крепко держати и поученья митрполита и отцов духовных слушати не учнут, …тех велели смиряти, в тюрьму сажати и бити и в желези и в чепи сажати и на иных и заповеди имати» (1593). По наущению святого Гермогена[46] (вернее, управлявшего Гермогеном Христа) царь повелел сослать едва (и отнюдь не добровольно) крещёных татар в специально созданное поселение.

Смысл Страстей и Воскресения

В Церкви мы не только вспоминаем историю, случившуюся две тысячи лет назад. Эти волнующие события там предстают совсем в ином свете. Праздники имеют глубокое духовное значение в жизни Церкви. Опыт святых показывает, что события, совершающиеся в земной Церкви, имеют непосредственную и органическую связь с небесной Церковью Божией, Церковью ангелов и святых. В эти исключительные дни мы призваны приобщиться благодати и стать соучастниками события, которое разворачивается перед нами.

Но для того, чтобы мы смогли приобщиться этих событий, необходима подготовка, мы должны знать, что именно произошло в эти дни. Если мы приходим неподготовленными на богослужения, ничего не понимая, мы сами себя обделяем. Быть может, когда мы увидим Распятие или Плащаницу, что-то и отзовется в нашем сердце, но подлинная причастность происходящему возможна, только если мы правильно подготовимся. А как правильно подготовиться? Если в эти дни мы будем сосредоточенны и не будем отвлекаться на тысячу вещей, если будем посещать все богослужения, если будем молиться, если будем читать, если попросим у Бога в молитве, чтобы мы тоже что-то почувствовали, тогда непременно Всещедрый Бог и Отец наш даст нам просимое. Чтобы в нас осталось ощущение страданий Христовых, чтобы мы не роптали, когда сталкиваемся с трудностями, чтобы мы спустились с небес на землю и поняли, что таков наш путь в этом мире. Если мы хотим следовать за Христом, мы пройдем через две ужасные вещи: во-первых, отказ от мирского успеха, а во-вторых, добровольное принятие нашего страдания. Мы должны это понять. Мы не ищем мирского благополучия и признания, так что не следует соблазняться, когда мир отталкивает нас, когда мы сталкиваемся с болью, страданием, необходимостью жертвы, — всё это нужно для того, чтобы мы следовали за Христом, имели отношения любви с Ним.

В событии Страстей Христовых центральное место занимает Сам Христос. Всё, что Христос претерпел за нас — оплевания, заушения, поругание, терновый венец, желчь, — всё, что Церковь так подробно описывает, нужно не для того, чтобы мы пожалели Христа, но для того, чтобы помочь нам полюбить Его. Чтобы показать нам, как Христос возлюбил нас, и чтобы подвигнуть наше сердце возлюбить Его. Чтобы, пребывая в любви к Нему, мы спаслись и вечно жили с Ним. Итак, Страсти Христовы — причина не печали, но спасения. Так же и Крест Господень, которым умерщвлен был Христос, стал животворящим, стал знамением жизни, спасения и радости и, таким образом, перестал быть орудием убийства и проклятия, каким был прежде. Сам Бог называет его знамением Сына Человеческого.

Когда мы смотрим на икону Распятия, то видим, что Христос исполнен святого достоинства: очевидно, что Он пошел на страдание добровольно, что Он — Господин происходящего, а не жертва судьбы и человеческой злобы. Христос — Царь Славы, священнодействующий в Таинстве спасения человека через страдание и Крест и дарующий воскресение. Конечно, если кто-то посмотрит на Христа и Его страдание по-человечески, то будет испытывать жалость. Однако же Церковь представляет нам Богочеловека Христа, который спас человека. Христос — не полная жалости жертва человеческой злобы. Он как Великий Архиерей принес Богу Себя, стал жертвоприношением и открыл нам врата Рая. Церковь, когда изображает Христа, Богородицу и святых, представляет нам не только обстоятельства и историю события, но вместе с этим передает и то, что подразумевается, то есть то, чего не видно, — саму суть. Да, Христос на Кресте, Он страдает и умирает. Но Крест был бы концом вполне печальным и человеческим, если бы не последовало Воскресение. Поэтому в конце концов Крест отодвигается в сторону, а главенствует Воскресение. Каждую неделю Церковь празднует не Распятие, а Воскресение. Именно оно — основа и центр Церкви. Основываясь на Воскресении, Церковь живет всю свою жизнь . Воскресенье — день Воскресения; именно он определяет весь недельный праздничный круг и всё остальное в Церкви.

Воскресение Господа повторяется как праздник в Церкви каждое воскресенье. Не Рождество, не Крещение, не Распятие, но Воскресение — основание Церкви. Если Христос не воскрес, тогда, как говорит апостол Павел, напрасна вера наша, напрасны труды наши, потому что человек оставался бы пленником смерти (см.: 1 Кор. 15:17).

Итак, Воскресение освободило нас от смерти, но что это означает для нас на самом деле? Мы говорим: «се бо крестом прииде радость всему миру», «Воскресение Христово видевше, поклонимся святому Господу Иисусу, Единому безгрешному». Что означает для нас Воскресение Христово, и что оно меняет в повседневной жизни? Воскресение Христово означает Царствие Божие, означает другую жизнь, так и нам ходить в обновленной жизни (Рим. 6:4); как мы поем в каноне Воскресения, новая жизнь воссияла от гроба. Мы, как чада Церкви, должны жить этой реальностью новой во Христе жизни. Мы не можем жить так, будто мы рабы смерти и тления . Наша жизнь не может быть жизнью, погрязшей в затхлости ада. Конечно, мы обязательно испытаем много трудностей в жизни, много печали и борьбы. Невозможно избежать этой чаши страданий, что бы мы ни делали. Главное состоит в том, какую пользу мы из этого извлечем, как выпьем ее — ругаясь или славословя.

Хотя мы живем в Церкви, молимся, поем, читаем, часто нам явно не хватает этой П асхальной радости , потому что мы не освободились от вещей этого мира. Мы всё еще привязаны к этому миру, и нас занимают человеческие дела. Мы не превзошли человеческое, не ухватили этот дух христиан, которые говорили: мы не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13:14). Есть люди, в сердце которых можно увидеть живое присутствие Христа. Это не делает их бесчувственными и безразличными, они участвуют в жизни мира так же, как остальные, но с другим состоянием духа и имея в себе жизнь вечную. Ощущение вечного Царствия Божия не позволяет нам захлебнуться, потому что мы знаем: всё человеческое — преходяще. Ничего не остается, только Христос остается вовеки. Если человек живет так, то всё происходящее он воспринимает с подлинным достоинством.

Христос отверз врата адовы, сокрушил замки и цепи и всё, что нас связывает, и освободил нас от греха. Рабство — всё то, что держит нас в плену в этом мире . Мы не то чтобы презираем этот мир, мы пользуемся этим миром как не пользующиеся, как говорит апостол Павел (см.: 1 Кор. 7:31). То есть мы используем этот мир, но не используемся миром. Используем все радости, все благословения, которые дает нам Бог через этот мир, всё хорошее и дающее радость, но мы не являемся рабами этого мира — Христос освободил нас от рабства. И только когда мы освободимся от оков этого мира, мы сможем действительно войти в радость Божию.

Христос сказал: и радости вашей никто не отнимет у вас (Ин. 16:22) — то есть вашу радость никто не сможет у вас забрать; это не та радость, что дает мир, но радость Христова. Если не испытаешь боли, то не оторвешься от этого мира, чтобы вдохнуть кислород присутствия Христова. Христос дает тебе радость Воскресения, чтобы ты вдыхал воздух свободы, а ты пошел и сделал из него углекислый газ. Христос сделал тебя царским сыном, а ты пошел, стал рабом и пасешь свиней, потому что, хотя ты и приглашен на вечерю Христову, не захотел принять Его приглашение. Вот что видно в Церкви. Мы приглашены жить во дворце Христовом, настоящие царевичи, а грех делает нас рабами, пустяки делают нас несчастными, и мы не разбиваем эти оковы, чтобы вырваться наружу и сказать, что не хотим этого рабства. Мы не хотим жить в свободе Божией, которая сделает нашу жизнь радостной и в этом мире.

Воскресение Господне придает смысл всей нашей жизни, и только благодаря свету Воскресения можно понять и выдерживать то, что происходит вокруг нас, противостоять этому и терпеть прежде всего себя, затем наших братьев, огорчающих нас своими слабостями так же, как мы огорчаем их. И один призван поддерживать другого: Нос и те бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов (Гал. 6:2).

Из книги митрополита Афанасия Лимасольского «Открытое сердце Церкви»

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector