0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нечего сказать на исповеди

Нечего сказать на исповеди. Неужели исповедовать помыслы?

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Вопрос читателя:

Доброго дня, батюшка! У меня серьёзный и одновременно простой вопрос, на который я не могу найти ответ в интернете. Моя духовная жизнь уже очень давно зашла в тупик и мне нужна помощь. Я много лет грешил рукоблудием, и, когда я не совершаю этот грех, я не знаю, что мне нести на исповедь. Мои исповеди становятся формальными и бессмысленными. А священники ещё и ругаются, когда у них спрашивают, мол «ты сюда каяться пришел или вопросы задавать?» Вот такая ситуация, что страсть блудная есть, факта греха нет, и непонятно, что говорить перед Причастием.

Проблема этого тупика в том, что я возвращаюсь назад к своему рукоблудию. Если нет дороги вперёд, значит, мы поедем назад. Когда я согрешил, я понимаю, в чем смысл исповеди, если греха нет, то что мне, по-монашески исповедовать помыслы? Это тоже несерьёзно.

Помыслов тысячи. Посмотрел на женщину с вожделением — уже грех. Неужели всё это нужно исповедовать? Ну очень мало смысла. Мне понятно, зачем нужна исповедь, когда человек только начал свой церковный путь, понятно, зачем нужна исповедь, если ты вляпался: напился, сблудил, украл что-то, обидел кого-то. Но если ощутимых грехов нет, зачем исповедовать «микробы»?

В общем, помогите разобраться, помогите выйти из духовного тупика, объясните, зачем нужна исповедь перед Причастием человеку, который 17 лет в Церкви и грехов ощутимых на совести не имеет. Неужели нужно исповедовать помыслы мирскому жителю современного мегаполиса? Помогите.

Отвечает протоиерей Андрей Ефанов:

Вообще о таких вещах нужно разговаривать лично, потому что, как Вы понимаете, не зная Вас, не видя Вас, очень сложно сказать что-то конкретное именно Вам лично.

Поэтому первая моя рекомендация — это Вам поговорить со священником, которому Вы исповедуетесь, так и сказать, что вот, наступил некий кризис, тупик, помогите разобраться. Возможно, для этого стоит поискать опытного священника, которому будет что сказать Вам, учитывая Ваш 17-летний опыт церковной жизни. Тогда к нему и стоит ходить и у него духовно окормляться, чтобы как-то выправить и обновить Вашу духовную жизнь. Разговор этот лучше вести не во время исповеди, а подойти и на исповеди или после службы договориться об отдельной беседе. Если в храме есть расписание дежурств духовенства, то прийти в приемные часы и спокойно и обстоятельно поговорить, возможно, и не один раз: дело серьезное.

Дальше мне не очень просто Вам что-то советовать, повторюсь, поскольку я Вас не знаю. Ваше письмо как бы сводится к тому, что духовная жизнь — это об искоренении факта совершенных грехов. Вы тут как Емельян Пугачев из «Капитанской дочки»: «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не попадешь в Царствие Небесное». Но дела обстоят совсем не так!

Смысл жизнь человека — это возрастание в любви и максимальное приближение к Богу. Бог — это любовь, и чем ближе человек к Нему становится, тем острее он видит свое несовершенство. Проведу грубую аналогию: когда человек только начинает изучать какой-нибудь предмет или профессию, он понимает, что не знает в нем ничего. Далее он продвигается, и каждый шаг кажется огромным достижением: я не умел читать по-китайски — я научился, этот язык впервые стал мне открыт! Я не умел работать в этой программе — я освоил базовый функционал, вот это да! По сравнению с нулевым знанием хотя бы какое-то базовое знание видится как огромное приобретение. Дальше человек может очень долго быть на среднем уровне: базу он освоил, а дальше не идет, и среднего плюс-минус хорошего уровня ему вроде как достаточно, дальше становится сперва все ясно, потом все скучно, потом человек может начать выпускать дело из рук или видеть в нем просто однообразную рутину. Но посмотрите на профессионалов своего дела, мастеров. Как они относятся к работе? Они продвигаются вперед и узнают все время что-то новое — и узнают, и учат молодых, и растут, растут, растут. И спросите такого мастера, много ли он знает? Он ответит, скорее всего, что чем больше узнает, тем больше он понимает, сколького не знает на самом деле. Так же и святые: чем ближе любовь, тем острее они понимают свое несовершенство. Это не невроз, это объективная оценка себя рядом с Идеалом, и иначе быть не может.

Что происходит с Вами, я не знаю. Возможно, Вам стоит перефокусироваться и свой взгляд направить не на то, что Вы сделали или не сделали в плане грехов, а на то, куда Вы движетесь внутренне, как строятся Ваши отношения с Богом, куда Вы идете и насколько у Вас получается это внутреннее движение. Например, Вы перестали рукоблудничать. Хорошо, слава Богу. Но это ведь очень простой и базовый уровень. А как Вы живете в своей семье — с родителями, с женой, если она есть, с детьми, если таковые имеются? Как Вы к ним относитесь, какова Ваша любовь? Радуете ли Вы их, помогаете ли? Не пропускаете ли случая обнять, поддержать, обогреть тех, кто рядом с Вами? А как на работе? Как Вы относитесь к своему делу, к коллегам? Что насчет страхов, зависти, обид новых и давних? Что вообще происходит в Вашей душе, чем она наполнена?

Вы пишете, что исповедание помыслов — это для монахов. Я обескуражен! Монахи устроены так же, как и миряне, мы все люди и принципы аскетики едины для всех! То, что оставили — и слава Богу! — монахи в своих текстах — это тончайшие и прекраснейшие учебники психологии, накопленный бесценный опыт знания о человеке и устройстве его души. Помысел говорит о том, что цепляет Вас, какие склонности могут развиться, куда Вы можете свернуть не туда с верной дороги. Если у Вас есть жена, а Вы на другую женщину смотрите с вожделением — от этого надо избавляться, исповедовать это, чтобы оно над Вами не властвовало, и смотреть, что деятельно можно (и нужно!) изменить в Вашей жизни, например, в отношениях с супругой. Или, например, Вы взрослый человек, хотели бы быть в браке и не женаты. Почему? Что Вам мешает? Какие такие камни преткновения есть внутри Вас, что Вы не можете построить брачный союз? Или, например, зависть. Чему Вы завидуете, почему? Почему тратите силы на зависть, а не на то, чтобы самому стать лучше и получить то, что так хочется иметь? А чего Вы боитесь и почему в Вас вообще есть страх, хотя страх противоречит природе любви? Тут же целый океан для работы над собой, для того, чтобы убирать из души все эти лишние вещи и открывать ее навстречу Богу, освобождать в ней для Него должное место.

Исповедь человеку нужна постоянно, потому что к нам, людям, постоянно цепляется что-то лишнее, от лукавого, и наша задача — вести с этим борьбу, ту самую невидимую брань, чтобы наша душа оставалась чистой. И чем дальше, тем больше и тем острее, и в этом преодолении — духовный путь и возрастание христианина. А Вы, получается, пока сдаетесь где-то на самом базовом этапе: грехов не видите, с рукоблудием справиться не можете, ну что это такое. Так и зависаете на этом этапе, да разве же можно?
Так что вперед — помолиться Богу, поговорить со священником и творчески переосмыслить свою жизнь и направить ее в сторону деятельного самосозидания. И, к слову, можете начать как следует изучать свою религиозную традицию, пойти на курсы, купить семинарские учебники, записаться в Воскресную школу или какой-нибудь хороший лекторий, с тем чтобы как следует разбираться в аскетике и в том знании, которое есть в Церкви о человеке в целом, а стало быть, и о Вас самом. Будете больше и более грамотно читать труды святых отцов — сразу станет ясно, в какую сторону Вам двигаться, чтобы достичь такого состояния, к которому призван каждый человек — святости, в конечном итоге.
С Богом, дорогой!

Читать еще:  Надо ли исповедовать грех, если развод инициировала жена?

Как найти духовника?

Духовник — это священник, у которого верующий человек регулярно исповедуется и руководствуется его советами в духовной жизни. Духовник помогает корректировать строгость поста, дает более точные советы на исповеди, так как хорошо знает человека. Найти такого наставника — идеальный, но не обязательный вариант для верующего.

«Преподобный Симеон Новый Богослов советует молиться много, чтобы Господь послал духовника. Еще один совет: не спешить… Не сразу нужно проситься в духовные чада к тому священнику, который тебе пришелся по вкусу и отвечает сегодня внутренним твоим запросам. Завтра это может оказаться не так!».

Нечего сказать на исповеди. Неужели исповедовать помыслы?

Видеть свои грехи – это великий дар Божий, и он даруется, прежде всего, тому, у кого «сердце сокрушенно и смиренно». А до тех пор к исповеди надо готовиться и при соблюдении поста, первым действием подготовки должно стать испытание сердца – чем оно занято?

Вот как описывает это свящ. Александр Ельчанинов:

«Ничего особенного», «как у всех», «только мелкие грехи» — «не украл, не убил» — таково обычное начало исповеди у многих. А самолюбие, неперенесение укоров, черствость, человекоугодие, слабость веры и любви, малодушие, духовная леность — разве это не важные грехи? Разве мы можем утверждать, что достаточно любим Бога, что вера наша действенна и горяча? Что каждого человека мы любим, как брата во Христе? Что мы достигли кротости, безгневия, смирения? Если же нет, то в чем заключается наше христианство? Чем объяснить нашу самоуверенность на исповеди, как не «окамененным нечувствием», как не «мертвостью сердечной, душевной смертью, телесную предворящей»? Почему святые отцы, оставившие, нам покаянные молитвы, считали себя первыми из грешников, с искренней убежденностью взывали к Иисусу Сладчайшему: «Никто же согреши на земли от века, якоже согреших аз окаянный и блудный», а мы убеждены, что у нас все благополучно! Чем ярче свет Христов озаряет сердца, тем яснее сознаются все недостатки, язвы и раны. И наоборот: люди, погруженные в мрак греховный, ничего не видят в своем сердце; а если и видят, то не ужасаются, так как им не с чем сравнивать.
Поэтому прямой путь к познанию своих грехов, это — приближение к свету и молитва об этом свете, который есть суд миру и всему «мирскому» в нас самих (Ио. 3, 19). А пока нет такой близости к Христу, при которой покаянное чувство является нашим обычным состоянием, надо, готовясь к исповеди, проверять свою совесть — по заповедям, по некоторым молитвам (например, 3-ья вечерняя, 4-ая перед причащением), по некоторым местам Евангелия (например, По. 5 гл., Римл. 12 г., Ефесс. 4, посл. Иакова, особенно гл. 3).

Разбираясь в своем душевном хозяйстве, надо постараться различать основные грехи от производных, симптомы от более глубоких причин. Например, очень важны, — рассеянность на молитве, дремота и невнимание в церкви, отсутствие интереса к чтению Священного Писания; но не происходят ли эти грехи от маловерия и слабой любви к Богу? Нужно отметить в себе своеволие, непослушание, самооправдание, нетерпение упреков, неуступчивость, упрямство; но еще важнее открыть их связь с самолюбием и гордостью. Если мы замечаем в себе стремление к обществу, словоохотливость, насмешливость, усиленную заботу о своей наружности и не только своей — но своих близких, обстановке дома — то надо внимательно исследовать, не является ли это формой «многообразного тщеславия». Если мы слишком близко принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело переносим разлуку, неутешно скорбим об отшедших, то, кроме силы и глубины наших чувств, не свидетельствует ли все это также о неверии в Промысел Божий?

Есть еще одно вспомогательное средство, ведущее нас к познанию своих грехов, — вспоминать, в чем обычно обвиняют нас другие люди, особенно бок-о-бок с нами живущие, близкие: почти всегда их обвинения, укоры, нападки имеют основания.

Необходимо еще перед исповедью просить прощения всех, перед кем виновен, идти к исповеди с неотягощенной совестью.

При таком испытании сердца нужно следить, чтобы не впасть в чрезмерную мнительность и мелочную подозрительность ко всякому движению сердца; ставши на этот путь, можно потерять чувство важного и неважного, запутаться в мелочах. В таких случаях надо временно оставить испытание своей души и, посадивши себя на простую и питательную духовную диэту, молитвой и добрыми делами упростить и прояснить свою душу.

Приготовление к исповеди не в том, чтобы возможно полно вспомнить и записать даже свой грех, а в том, чтобы достигнуть того состояния сосредоточенности, серьезности и молитвы, при которых, как при свете, станут ясны грехи. Иначе — приносить духовнику надо не список грехов, а покаянное чувство, не детально разработанную диссертацию, а сокрушенное сердце.

Но знать свои грехи, это еще. не значит — каяться в них. Правда, Господь принимает исповедание — искреннее, добросовестное, — когда оно и не сопровождается сильным чувством раскаяния (если мы исповедуем мужественно и этот грех — наше «окамененное нечувствие»). Все же «сокрушение сердца», скорбь о грехах своих, есть важнейшее из всего, что мы можем принести на исповедь. Но что же делать, если «иссохшее греховным пламенем» наше сердце не орошается живительными водами слез? Что, если «немощь душевная и плоти неможение» так велики, что мы не способны на искреннее покаяние? Это все-таки не причина откладывать исповедь — Бог может коснуться нашего сердца и в течение самой исповеди: само исповедывание, наименование наших грехов может смягчить наше сердце, утончить духовное зрение, обострить покаянное чувство. Больше же всего к преодолению нашей духовной вялости служат приготовления к исповеди, пост, который, истощая наше тело, нарушает гибельное для духовной жизни наше телесное благополучие и благодушие, молитва, ночные мысли о смерти, чтение Евангелия, житий святых, творений св. отцов, усиленная борьба с собой, упражнение в добрых делах. Наше бесчувствие на исповеди большею частью имеет своим корнем отсутствие страха Божия и скрытое неверие. Сюда и должны быть направлены наши усилия. Вот почему так важны слезы на исповеди, — они размягчают наше окаменение, потрясают нас «от верху до ногу», упрощают, дают благодетельное самозабвение, устраняют главное препятствие к покаянию, нашу «самость». Гордые и самолюбивые не плачут. Раз заплакал, значит — смягчился, истаял, смирился. Вот почему после таких слез — кротость, безгневие, умягченность, умиленность, мир в душе у тех, кому Господь послал «радостотворный» (творящий радость) плач». Не нужно стыдиться слез на исповеди, нужно дать им свободно литься, омывая ваши скверны. «Тучи ми подаждь слез в поста красный день, яко да восплачу и омыю скверну, яже от сластей, и явлюся тебе очищен» (1-ая седмица Великого Поста, пон. вечера).

Читать еще:  Как исповедоваться детям первый раз?

При словесном исповедании грехов. Не нужно ждать вопросов, надо самому сделать усилия; исповедь есть подвиг и самопринуждение. Говорить надо точно, не затемняя неприглядность греха общими выражениями (например, «грешен против 7-ой заповеди»). Очень трудно, исповедуясь, избегнуть соблазна самооправдания, попыток объяснить духовнику «смягчающие обстоятельства», ссылок на третьих лиц, введших нас в грех. Все это признаки самолюбия, отсутствия глубокого покаяния, продолжающегося коснения в грехе. Иногда на исповеди ссылаются на слабую память, не дающую, будто, возможности вспомнить грехи. Действительно, часто бывает, что мы легко забываем свои грехопадения; но происходит ли это только от слабой памяти? Ведь, например, случаи, особенно больно задевшие наше самолюбие, или, наоборот, польстившие нашему тщеславию, наши удачи, похвалы по нашему адресу — мы помним долгие годы. Все, что производит на нас сильное впечатление, мы долго и отчетливо помним, и, если мы забываем наши грехи,» то не значит ли это, что мы не придаем им серьезного значения?

Знак совершившегося покаяния — чувство легкости, чистоты, неизъяснимой радости, когда грех кажется так же труден и невозможен, как только что далека была эта радость.

Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне в решимости не возвращаться к исповеданному греху. Но, говорят, как это возможно? Как я могу обещать себе и своему духовнику, что я не повторю своего греха? Не будет ли ближе к истине как раз обратное — уверенность, что грех повторится? — Ведь, опытом своим, всякий знает, что через некоторое время неизбежно возвращаешься к тем же грехам; наблюдая за собой из года в год, не замечаешь никакого улучшения, «подпрыгнешь — и опять останешься на том же месте!» — Было бы ужасно, если бы это было так. Но, к счастью, это не так. Не бывает случая, чтобы при наличии доброго желания исправиться, последовательные исповеди и св. Причастие не произвели бы в душе благодетельных перемен». (Свящ. Александр Ельчанинов. «Записи». Париж, 1962)

При Таинстве Елеосвящения (соборования) действительно прощаются не намеренно забытые грехи.

Откровение помыслов и исповедь

Доклад игумении Феодосии (Бессоновой), настоятельницы Свято-Алексиевского женского монастыря г. Саратова (Саратовская епархия) на Международной конференции «Древние монашеские традиции и современность» в рамках XX Богородично-Рождественских образовательных чтений Калужской митрополии «Утраты и приобретения: взгляд в будущее» (региональный этап ХХVI Международных Рождественских образовательных чтений) (Свято-Никольский Черноостровский женский монастырь г. Малоярославца, 28 сентября 2017 г.).

По прошествии уже около тридцати лет (а это значительный период), с того времени, когда в нашем государстве по великому Промыслу Божию произошли радикальные изменения и началось возрождение Церкви, можно говорить также и о возобновлении монашества в свете духовных традиций применительно к его современному состоянию. Монашество именно традиционно и преемственно. И все замечательные доклады, представленные сегодня, безусловно, опираются на творения святых отцов по Откровению Божиему заложивших основы иноческой жизни и ее основные институты, создавших ее традиции и передавших их следующим за ними поколениям.

В своем докладе мне придется говорить об известных для присутствующих здесь понятиях таких, как исповедание грехов перед духовником и откровение помыслов перед старцем, являющихся не одним и тем же по свойству и силе, также ссылаясь на Писание и святоотеческие указания и слова.

Прп. старец Иосиф Исихаст в своих письмах духовным чадам писал: «Благодать покаяния действующая в тех, кто подвизается, – это наследство, полученное от святых отцов… Иная благодать у священства. Иная у монашества. Иная у Таинства. Иначе действует благодать подвижничества. Все это происходит из одного источника, но отличается одно от другого превосходством и славой».

Исповедь имеет основание в узаконении, установлении духовничества, Таинства покаяния Самим Господом нашим Иисусом Христом, который Своим Апостолам, а в их лице всем правильно посвященным пастырям дал власть вязать и решить грехи людей. «Елика аще свяжите на земли, будут связана на небеси: и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех» (Мф. 18,18).

Исповедание же помыслов и грехов перед старцем (старицей), каковым может быть и лицо, не имеющее священного сана, есть установление нравственного свойства, без права вязать и решить, однако совершаемое не без воли Божией. Ибо Бог через Священное Писание и святоотеческие назидания указал нам путь спасения, сказав: «Вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе» (Втор. 32,7). Таким образом, вопрошение старца (старицы) и откровение им помыслов, установлено на основании Божественных указаний, а также в силу самой нравственной пользы этого делания для желающих непреткновенно шествовать по пути спасения.

На этом пути у нас, как известно, много врагов: и мир с его прелестями, и плоть, и страсти, и навыки греховные, и нападки бесовские. Брань с ними идет не только каждый день и час, но и каждую минуту. И вот, обуреваемые приражением различных помыслов, тончайшей мысленной брани, ученики нуждаются прибегать к старцу (старице) со своими смущениями, сомнениями может быть и не один раз на дню, не скрывая ни душевных движений, ни слов без испытания. Можно представить, какой полнотой отличается такое откровение от исповеди, которая невозможна так часто.

Страх и стыд перед ежедневным судом старца заставляет ученика всемерно блюсти себя от грехов. «Будьте уверены, – говорит преподобный Антоний Великий, – что, стыдясь известности, непременно перестаем грешить и даже содержать в мысли что-либо худое».

Таким образом, откровение помыслов старцу (старице) от исповеди перед духовником отличается как более частое, подробное и весьма полезное и необходимое в деле прохождения монашеской жизни делание.

Различие между откровением помыслов старцу и исповеди духовнику можно видеть и в праве прощения ими грехов. Ибо покаяние на исповеди это Таинство, в котором исповедующий грехи свои при видимом изъявлении прощения от священника невидимо разрешается от грехов Самим Господом Иисусом Христом.

Старцу (старице) же, по словам свт. Феофана Затворника, «принадлежит разрешение грехов простительных, и разрешаются они самим откровением. Как открыт такой грех – так и прощен».

Преподобный Иоанн Кассиан об этом говорит так: «Тому, кто судом и советом предуспевших управляет жизнь свою, невозможно пасть от прелести бесовской, так как он самим действием объявления и открытия злых помыслов, обессиливает их и немощнейшими творит».

Вот слова преподобного Феодора Студита: «Начало некое и корень прегрешений наших есть неуместный помысл; когда открывают его, милостью Божией прогоняется, а когда скрывают, мало-помалу переходят в дела тьмы».

Схимонах Зосима Верховский: «Как свт. Василий Великий, так и прочие святые отцы заповедуют вседневно все свои тайности открывать своему наставнику. О таковом послушнике сам дьявол отчаивается, ибо все его козни разрушаются частым откровением».

Откровение помыслов старцу и исповедь перед духовником различаются еще неодинаковым влиянием на воспитание в ученике монашеского духа. Для вступившего на путь монашеской жизни необходимо сразу же начать и до конца жизни вести тончайшую мысленную брань, или проще – бороться с помыслами. Через исповедь, совершаемую не так часто, практически невозможно, во всяком случае, трудно навыкнуть искусству следить за помыслами и бороться с ними. Для этого необходимо постоянное руководство опытно прошедших эту науку, в чем может удовлетворить только старец (старица). Ученик мало-помалу научается распознавать злые помыслы и отсекать их, не соизволять, уменьшать и отражать наплыв их молитвой Иисусовой и тем избавлять себя как от тяжких угрызений совести, так и перехода их в дело тьмы и греха. Следствием чего и бывает то, что ученик постоянно идет от силы в силу и незаметно для себя получает добрый навык, совершенствуясь в монашеской жизни.

Читать еще:  Что делать, если страшно исповедоваться?

Духовник разрешает и заглаживает содеянное, а старец предупреждает будущее, искореняя грех в самом зародыше, дабы он из мысли не перешел в дело и не овладел сердцем подвизающегося.

Говоря об откровении помыслов, как о монашеском делании, тесно и нераздельно связанном со старческим руководством, необходимо хотя бы в некоторой степени коснуться вопросов о пользе и значении старчества, как о способе поднятия монашества на должную высоту.

Некогда в одном из номеров «Душеполезного чтения» за 1903 год в статье архим. Никона (Рождественского), впоследствии архиепископа Вологодского, упоминается, что некто предложил вопрос: как упорядочить монашескую жизнь там, где она ослабла, и что сделать, чтобы монастыри могли вполне осуществлять свое назначение?

И далее: «Прежде всего, конечно, вся сила в начальниках монастырей: архимандритах и игуменах (добавим: игуменьях). И теперь есть монастыри, в коих благодаря ревностным начальникам, жизнь стоит высоко, монастыри эти большей частью общежительные и те именно, в которых процветает старчество… И пока старчество не будет введено там, где его нет, до тех пор те монастыри не поднимутся в духовной жизни».

Можно далеко не ходить и привести в пример близкую нам Оптину Пустынь, с ее плеядой старцев, взращенную и процветавшую именно благодаря старчеству.

Более того, еще ближе расположенная к нам Тихонова Пустынь также находилась на духовном подъеме в те периоды, когда ею управляли выходцы Оптиной и воспитанники ее старцев. Например, архимандрит Моисей (Красильников), назначенный настоятелем в 1855 году и восстановивший здесь старчество с введением ежедневного откровения помыслов, как неотъемлемого условия совершенствования монаха с обучением смирению и Иисусовой молитве.

То же было и в Малоярославецком Никольском монастыре, когда строителем его был старец прп. Антоний (Путилов), имевший своим старцем родного брата по плоти прп. Моисея и до конца дней своих сохранившего благоговейное отношение к нему, называя его на «Вы» и исповедуя перед ним свою душу, стоя на коленях.

В более близкое для нас время братство старца Иосифа Исихаста и их ученики возродили Афон и его монастыри, а также распространили старчество и в другие регионы земли. Только в Америке старец Ефрем основал 19 православных монастырей с традицией исихазма, старчества и откровения помыслов.

И ранее, и в настоящее время находились противники откровения помыслов, называя это святое дело доносом, наушничеством или, на современном жаргоне, стукачеством. Однако в монастырях, где все призваны к единомыслию в Боге, где все направлено к борьбе за спасение каждой души под управлением духовных отцов и матерей, такие формулировки не должны иметь место. Схимонах Зосима Верховский и многие другие старцы прямо советовали не утаивать не только своих согрешений, но и других братьев. «Если кто не только сам не хочет жить с откровением своих помыслов, но и скорбит на тех, кто возвещают о нем отцу, таковой не повинуется свт. Василию Великому, установившему в «Нравоучительных правилах» (п.46): «Всякий грех должен быть объявлен настоятелю либо самим совершившим, либо имеющим сведения о нем, ибо умолчание зло и есть скрытая болезнь души… Жало смерти – грех… Поэтому да никто не скрывает грех другого брата, да не братоубийцей вместо братолюбца будет…»

Беда в том, что многие считают ненужным старчество, лишним. Однако, если бы знали они, сколько неоцененного добра заключает в себе старческое окормление (то есть руководство), как облегчает борьбу с врагом, как подкрепляет в минуты уныния, малодушия, которое поддерживает и направляет в случае падения или сомнения, как верным покровом от вражеских бурь служит оно всем, кто, не сомневаясь, прибегает к его мощному содействию! Поистине, кто испытал на себе всю эту силу помощи старчества, тот никогда не уклонится от него, а, напротив, будет все чаще и чаще прибегать к его содействию.

Старцы Иосиф Исихаст и Паисий Святогорец окормляли множество мирян и монашествующих как женских, так и мужских монастырей. Они придавали огромное значение покаянию как через исповедь, так и через откровение помыслов, учили не доверять помыслам.

Так, в книге «Духовная борьба» старца Паисия приводится диалог:

– Геронда, я, когда рассержусь, становлюсь, как бурный поток – не могу себя удержать.

– А почему ты не можешь себя удержать?

– Потому что верю своему помыслу.

– Ну, раз так, то у тебя свое собственное «верую», собственный «символ веры». Все дело в эгоизме. Не оправдывай своего помысла. Выбрасывай дурацкий помысел сама, не принимай его.

– А как я могу понять, что помысел дурацкий?

– Э, раз ты этого не понимаешь, тогда открывай его матушке-игумении и выбрасывай помысел одним махом, слушаясь ее во всем, что она тебе скажет. Доверие помыслу – начало прелести.

На пути подвижничества часто нападают помыслы отчаяния, робости, страха, бесстыдства, хулы и подобное от которых душа увядает и теряет дерзновение. Старец Иосиф пишет в письме к одной из сестер монастыря: «Каждый помысел, который приносит отчаяние, который приносит большое отчаяние и большую печаль – от дьявола. Это туман страстей и его сразу необходимо отвергнуть – надеждой на Бога, откровением помыслов Старице (игумении), молитвами старших».

И в другом письме: «По самому себе и по своим собственным мукам я хорошо знаю искушения Старицы (игумении). Знаю, как много она страдает и что выносит, нося каждый день ваши тяготы из-за своей ответственности перед Богом. Горечь и боль вкушает она каждый день с избытком. И только тогда веселится, когда вы идете добрым путем».

Возвращаясь к вопросу о различии рассматриваемых в докладе понятий, мы понимаем, что исповедь как Таинство совершается по определенному чину.

Откровение же помыслов возможно различными способами. В «Лествице» мы встречаем брата, который всегда имел при себе книжицу и карандаш и записывал приходящие помыслы, чтобы затем исповедовать их старцу. В других случаях откровение происходило при непосредственном общении. Как видим, духовное общение чад с духовниками-афонитами происходило в письмах. В настоящее время используются более современные средства связи, где есть такая возможность и необходимость без какого-либо вреда для такого общения, если на это есть благословение.

В заключение хотелось бы отметить, что, наверное, не случайно настоящая конференция проводится в только что открывшемся Духовно-просветительском центре «София» Свято-Николаевского Малоярославецкого монастыря. С самого начала открытия обители настоятельница и наша духовная мать игумения Николая прибегала за духовным окормлением к старцам приснопоминаемым схиархимандритам Свято-Троицкой Сергиевой лавры Михаилу и Кириллу, известным старцам – схиархимандриту Илию и схиархимандриту Власию, а также к старцам Святой Горы Афон, перенимая их опыт и применяя их советы в духовном строительстве обители. Мы видим возрожденный во всей полноте монастырь с налаженной духовной жизнью: уставными богослужениями, прекрасным пением, непрестанной молитвой, традицией старчества, с откровением помыслов, со множеством вновь открывшихся дочерних обителей.

Позвольте выразить благодарность матушке игумении Николае за ее великие духовные труды и помощь в созидании наших монастырей, а также мужество в борьбе за спасение каждой души, прибегающей к ее помощи.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector